Жги!

БИЛАН-БИЛАН «Мне 35 лет, мне есть, что сказать людям! А мне опять предлагают просто лицом поторговать!»- скажет в этом фильме Дима Билан от имени Димы Билана. И это все, что он скажет в картине. Тонко. КАМЕО-КАМЕО Самих себя в фильме сыграли также Лариса Долина, Ольга Шелест, Антон Комолов и Ольга Бузова. Более-менее заметная роль достанется только Бузовой. Остальным, вероятно, тоже есть, что сказать людям. Но им в «Жги!» предложили только лицом поторговать. Они согласились. Что ж… МАСКА, Я ТЕБЯ ЗНАЮ Слава Богу, Инга Оболдина, Виктория Исакова, Владимир Ильин Анна Уколова и Татьяна Догилева в фильме самих себя не играют. Звездные актеры, которым, точно есть, что сказать, не сетуют, а говорят. От своего лица? Конечно, но под маской своих персонажей. «Жги!» - вообще актерское кино, оно на мастерстве и таланте актеров держится. Собери Кирилл Плетнев другой актерский состав- все бы рассыпалось. ОБОЛДИНА - РОМАНОВА Инге Оболдиной роль тюремной надсмотрщицы принесла приз за лучшую женскую роль на «Кинотавре». Инга из тех удивительных актрис, про которых и не скажешь - какая же именно школа лежит в основе успеха. Вот первый кадр: в тюрьму привезли новую партию заключенных. Старший инспектор Романова принимает новых жительниц городка за колючей проволокой. Еще никаких слов и действий. Только взгляд. Поджатые губы, волосы цвета вороного крыла, собранные в пучок на затылке под форменной кепкой, застегнутость на все пуговицы. Чистая система Станиславского- вживание в своего персонажа до степени слияния. В этом взгляде - привычка, усталость, дисциплина, рутина, муж-работяга, дочка-подросток, служебная хрущевка с маленькой кухней, уродский городок Апрелевск, посиделки с коллегами, домашние ужины- все жизненные подробности считываются еще до того, как будут увидены на экране. А вот Алевтина Романова до исступления лупит резиновой дубинкой по спинкам жестких кресел, разгоняя заключенных из «комнаты отдыха», подальше от телевизора, который готов раскрыть секрет самой Романовой- возможное участие во всероссийском телеконкурсе талантов. Желание защитить свое «privacy» от любых посторонних глаз находит выход в яростных ударах резиной по дереву, в громких командных окриках. Только крик этот иногда сваливается в предательский фальцет, а приступ бешеной ярости завершается беспомощным всхлипом: «Да что же это делается то?». Это уже чистая школа представления, где действие бежит впереди эмоции - сначала ударила, потом прочувствовала. В этом своеобразие таланта актрисы: в своих лучших ролях она синтезирует разные школы и актерские приемы абсолютно гармонично, так что ткань роли нигде не рвется. Абсолютно бенефисно-концертный номер-аттракцион: первая проба тюремной начальницы исполнить арию Тоски на итальянском языке никак не противоречит по стилю сугубо-бытовым сценам на домашней кухне. ИСАКОВА, ИЛЬИН,УКОЛОВА, ДОГИЛЕВА. Виктории Исаковой тюремная роба оказалась впору. Внешняя хрупкость, за которой прячется внутренняя сила, на этот раз оказалась декорирована рабочей фуфайкой или мрачным халатом. Эти серо-черные краски лишь усилили внутренне сияние. Ее героиня еле ноги-то переставляет, а осанка- королевская и взгляд страстью к жизни пылает. Мужа убила, зато из инвалидного кресла поднялась в состоянии аффекта. Все пережила- консерваторию, успех, аварию, неподвижность, предательство, убийство, суд, теперь тюрьму переживает- терять нечего. Героиня Исаковой- антитеза Алевтине Романовой. Одна горит в костре чувств каждую секунду бытия, другая устало бредет с работы среди чудовищных сараев и гаражей в служебную квартиру мужу суп варить. Одна за решеткой по приговору суда, другая в своей тюрьме добровольно. И вот заключенная уже руководит жизнью своей надзирательницы, обнаружив в той незаурядный вокальный талант. Герой Владимира Ильина - начальник всея тюрьмы. Грозный тюремщик, которому заключенные строят дом, сам всего и всех боится. Помятое лицо от вечного похмелья, бегающий взгляд шкодника, который всего опасается, но все время все правила нарушает. Анна Уколова – удивительный образ женщины из соседнего подъезда. Народность на стыке с маргинальностью. Оборотная сторона Романовой - та же привычка к постылости, но уже без таланта. И это тоже жизнь. И героиня Татьяны Догилевой - местной начальницы то ли района, то ли города. Минимум текста, минимум экранного пространства, максимум эффекта, да при этом еще и с жесткой экономией: любой жест, любая реплика, любой взгляд выдает хозяйку, повелительницу районного масштаба, которая панически боится областных властителей. СЛОВА, СЛОВА, СЛОВА Актеры и операторы российского кино сейчас наше все. С режиссерами проблема. Со сценаристами большая проблема. Вся великая сценарная советская школа погорела в пламени «кооперативного» кино 90-х годов. Одним Арабовым киноиндустрия не проживет. А творческих наследников нет ни у Габриловича, ни у Рязанцевой, ни у Гребнева, ни у Володарского. Все хорошие отечественные сценаристы оказались театральными драматургами. Сценарий к этому фильму написал актер Кирилл Плетнев для режиссера Кирилла Плетнева и для целой плеяды прекрасных артистов. Сразу надо сказать, сценарий у неофита в сценарном деле получился не хуже, чем у его коллег, которые заканчивали многочисленные сценарные школы и курсы. Вполне кондиционная компиляция «Звезда родилась», «Золушки», «Ландыша серебристого», «Достучаться до небес», «Облако-рай» и «Служебного романа». Но и не лучше. С одной стороны, предусмотрены сценарные рифмы к фабульным ходам, вроде посоха бабушки главной героини, который звонко падает на пол в давнем детском концерте, знаменуя невосполнимую детскую потерю, с аналогичным посошком героини Виктории Исаковой на той же сцене много лет спустя. Кредо персонажей в диалогах и монологах прописано точно, но не талантливо, воздуха не хватает. Выходы в пространство из линейного повествования редки. Ольга Бузова на убогой кухне под убийственным взглядом мужа Алевтины допрашивает Романову: «Поедет ли она на конкурс в Москву?». А сама железная надсмотрщица на все эти вопросы отвечает вопросами к мужу: «Тебе сметаны в суп? Майонеза?». А уж как Оболдина это произносит! Ком к горлу подкатывает. Но таких глотков чистого кислорода мало. СТРАХ СЪЕДАЕТ ДУШУ Тем более, что сценарист Плетнев интуитивно нащупал тему и ноту, которая в нашем кино еще не встречалась: «Власть слабого над бессильным»- эту формулу произнесет главная героиня в тюрьме. Как бездушная власть проходится железным катком по судьбам- этого мы навидались. Но всегда власть была в роли чудища, которое обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй. Власть, которая сама слаба и властвует только над бессильными, пожалуй, впервые показана только в «Жги!». Если бы сильный драматург и хороший редактор эту ценнейшую нить протянули дальше! Ведь не только для тюрьмы характерно это наблюдение- оно и в семье, и в отношениях с районным начальством, да и в российском шоу-бизнесе это правило не из последних. Что же касается режиссера Кирила Плетнева, то в «Жги!» он умер в актерах.

Алевтина Романова (Инга Оболдина), надзирательница женской колонии - человек весьма талантливый. Но о ее прекрасном даре, о ее удивительном голосе ныне не знает никто, кроме нее самой. В прошлом похоронены и музыкальные занятия с бабушкой-пианисткой, и мечты юной девушки о сольной карьере. Даже муж Сергей (Алексей Шевченков), примитивное одноклеточное существо, узнав о том, что его супруга вполне себе может прославиться, испытывает только неловкость и стыд. Да что говорить - он готов чуть ли не на развод решиться! ему нужна 'нормальная баба' с борщом и пирогами, а не какая-то там знаменитость, которой поклоняются миллионы. И вот, вместо того, чтобы дать этому самому мужу хорошего пинка, так сказать, в направлении входной двери, наша героиня вымещает накопленную злость на своих подопечных - осУжденных девушках и женщинах. Да еще лелеет, растит, как цветок, идею, что вместо нее все ее мечты воплотит в жизнь дочь Шурка (Екатерина Агеева) - хотя у той ни голоса, ни слуха. В какой-то момент в колонии появляется новенькая - бывшая певица Мария Стар (Виктория Исакова), попавшая за решетку за убийство собственного мужа. Наметанным глазом поп-дива сразу отмечает недюжинный талант своей надсмотрщицы - и, решив, что такое чудо должно стать достоянием всей страны, задается целью помочь Алевтине вырасти в полноценную 'звезду'. А попутно - преобразить ее не только внешне, но и внутренне, дать прочувствовать внутреннюю свободу, вырвать Алевтину из цепких лап привычного образа жизни. Ведь, как верно подмечает Мария, по сути госпожа Романова несвободна еще больше, чем вверенные ей заключённые - они-то отсидят и выйдут, а Алевтина навсегда останется всё в той же колонии, всё с тем же тупым деспотичным мужем, всё той же заложницей привычного образа суровой неулыбчивой надзирательницы. В основу сценария положена история Сэм Бейли, тюремной надсмотрщицы, редчайшим вокалом поразившей всех присутствующих на британском талант-шоу «X-Фактор». Прекрасно помню, как смотрела ролик с ее выступлением на ТВ - действительно, до слёз, до мурашек! плакали и зрители в зале, и суровые судьи. Приблизительно такого эффекта, похоже, пытался добиться и режиссёр Кирилл Плетнёв, а потому ближе к финалу напихал в канву сюжета много событий почти фантастических, призванных выдавить из кинозрителя слезу - вот только, к сожалению, голоса Алевтины мы практически не услышим, и чем она так поразила ценителей певческого искусства, не узнаем. Фильм неоднозначный, и, как и большинство современных российских кинотворений, не очень удачно балансирует между желанием снять 'как в жизни' - и тягой к вполне голливудским хэппи-эндам. В итоге мы как раз имеем образец того, как в жизни не бывает никогда и даже теоретически быть не может - но при этом и сердце временами щемит от усиленного сочувствия героям, и нравоучительность под руку с моралью порой взлетают так нелепо-высоко, что воспаряют над серой обыденностью, метафорически и совершенно по-детски напоминая собой живописные труды Нико Пиросмани, к примеру. То есть вроде как и хочется поругать Кирилла Плетнёва за какую-то местами даже глупую наивность, совершенно не вяжущуюся с выбранной суровой темой - и понимаешь очень чётко, что снимал он так 'из любви к искусству', так сказать. Хочется отметить потрясающую игру Инги Оболдиной - в свое время она поразила меня в фильме Лунгина 'Дирижёр', поднявшись просто-таки на вершины драматической игры. 'Жги!' для Инги явно тесен, её талант неизмеримо больше простой истории про колонию - но именно ей удаётся вытянуть на себе практически всю картину. Виктория Исакова в роли певицы-хромоножки, конечно, тоже неплоха - но рядом с великолепной Оболдиной отчасти теряется, проговаривая многие свои реплики суровой скороговоркой, как будто на театральной читке. К сожалению, видимо, в погоне за каким-то нелепым хайпом авторы густо наводнили свой фильм современными медийными персонажами, самым нелепым из которых оказывается бездарнейшая и деревянная даже в роли самой себя Ольга Бузова. В моменты ее присутствия в кадре испытываешь жесточайший фейспалм - ну, в общем-то, если хочешь испортить хоть чем-то хорошее произведение, засунь туда Бузову, с этим все понятно. Как я уже написала выше, собственно кульминация картины была исковеркана абсолютно нереалистичными поворотами сюжета. Именно они и убили в конце концов неплохой в целом фильм о женщинах, сознательно окружающих себя решётками правил и продолжающих изо дня в день, из года в год жить в жесточайшем моральном и физическом заточении, бессмысленном и уродливом, - ради какого-то надуманного имиджа 'хорошей жены' и 'суровой начальницы', ради того, чтобы просто не остаться одной и не стать предметом пересудов необразованных старух на лавочках. И где-то за кадром надрывно звучит назойливое пугачёвское 'жизнь невозможно повернуть назад' - лейтмотивом ко всему фильму и напоминанием о том, что вот да, бывают такие моменты, после которых ничего уже не исправить и ничего не вернуть. И никакие хэппи-энды более к происходящему не применимы. 6 из 10

Рассказанная история как бы претендует на честный и откровенный разговор со зрителем о нравственных мучениях творческой личности в неволе. Вытянуть высокую мораль, через андеграунд, отношения на самом социальном дне, как мне кажется, под силу только очень большим мастерам. И несмотря на звездный актерский состав (В. Исакова, В. Ильин и др.) такая попытка в этом фильме, я считаю, не удалась. Не только потому, что к вертухаям наша публика традиционно относится с настороженностью и не склонна им сопереживать. С другой стороны, невольное возведение женщины осужденной за убийство мужа в ранг нравственного императива, мне представляется еще большим перебором. В последнем эпизоде жизни Маши Стар ничего не угрожало, но она схватилась за оставленное без присмотра оружие и захватила заложников, совершив тем самым новое тяжкое преступление. И это уж какое-то совсем нелепое требование вызвать на место захвата заложников комиссию по условно-досрочному освобождению. Смазанная, невразумительная концовка нарушает не только правовую подоплеку сюжета, но и теряет в драматургии, поскольку психопатические состояния не несут в себе никакого нравственного урока, и по ним можно судить разве что о медицинской достоверности истерики.