Братья Карамазовы

Что сказать? Я думаю, что поняла почему наши люди не воспринимают попытки Голливуда экранизировать отечественную классику, потому что они снимают чистый сюжет, без потемок русской души, без всего того что им не понять. В их изложении это всего лишь мелодрама, детектив, триллер, но никак не Достоевский. Не скажу что все в этой экранизации было откровенно плохо, нет. Бриннер в роли Дмитрия очень даже ничего, есть в нем что то дикое необузданное, что действовало на голливудских див, как магнит, это очень чувствуется. А вот Мария Шелл в роли коварной и роковой Грушеньки, смотрелась мягко говоря никак, она мне сильно напоминала нашу Марину Ладынину в 'Свинарке и пастухе'. Мягкая улыбка, нежные голубые глаза и вид тонкой нежной девушки, а никак не красотки жонглирующей мужчинами и гуляющей в Мокром с цыганами! Аву Гарднер бы сюда! Полное соответствие! Читала что и Бриннера она бесила неимоверно своим восторженным взглядом, что он орал благим матом что бы ее убрали, но не случилось. Фильм не стал эпохальным и тихо провалился в прокате. Сюжет упрощен и сокращен, получилось скомкано и хеппиэндово, что ж братцы...это Голливуд!

Фильм этот получился очень американским с налетом русской лубочности. Цыгане, косоворотки, лапти, русские иконы и даже пляшущий на заднем фоне медведь - всё это присутствует, но не придает фильму даже 1 % русского духа. Очень уж американские типажи у всех героев этой картины, очень уж рационально и объяснимо их поведение. Сюжет книги передан терпимо, хотя и с искажениями, но дух великого романа в этом фильме напрочь отсутствует. Все болевые проблемы, которые поднимает Достоевский, в фильме как-то сглажены и упрощены. Смердяков прост и понятен как 5 копеек, их противостояние с Иваном Карамазовым сводится к нескольким сценам, в которых отчетливо видно, кто герой, а кто - подлец. Сюжетная линия Иван/Черт вообще выброшена и все философские размышления Ивана сводятся к тому, что 'Раз Бога нет, то всё законно', а 'если Господь есть, то не всё законно'. Интересно, что в романе у Достоевского нет слово 'законно', в оригинале - 'Если нет Бога, то всё позволено'. О, Америка, страна юристов и непреклонного уважения перед законом!... Мистическая составляющая романа выброшена напрочь, а вот юридическая присутствует. Как это ни странно, самая большая удача фильма - это Юл Бриннер в роли Дмитрия Карамазова. Когда я увидела в первый раз на экране лысого, очень похожего на Фантомаса, Дмитрия, то не могла удержаться от смеха и сначала не воспринимала его всерьез. Но Бриннер, несмотря на странный внешний вид, сумел каким-то чудным образом передать суть своего персонажа. В воплощенном им Дмитрии чувствуется и неистовство и благородные порывы души, а, самое главное, есть в нем какой-то магнетизм, который притягивает женщин. Я никак не могла понять, читая роман, почему и Катерина и Грушенька попали под обаяние этого в общем-то недалекого, необразованного, обуреваемого страстями человека. Бриннер справился с ролью блестяще, его игра завораживает, веришь каждому его движению, каждому его слову. Это именно тот самый безумный в своих страстях, но благородный в душе Дмитрий, каким он предстает в романе. Совершенно блеклым на его фоне кажется Иван. Вообще-то Иван Карамазов - этой мой любимый персонаж книги, его появления на экране я ждала с особым трепетом. Что сразу удивило - Иван выглядел в этом фильме лет на 40, был непоправимо скучен и предсказуем. Никакого трагического разлада в душе, просто некоторые угрызения совести. В конце фильма Иван заверяет, что теперь он верит в закон и в Бога и трогательно обнимается с братьями. А глаза у него как у честного добропорядочного американца (да, и внешность тоже). Неплоха в фильме Катя. Может быть, это единственное попадание по внешности в фильме, по крайней мере, внешне я Катерину себе представляю примерно такой. Она и по характеру походила на свой литературный прототип, но, как и все в этом фильме, была более предсказуема и более проста. Удивило только, что из Кати в конце картины сделали чуть ли не главную отрицательную героиню... По-моему, это уже перебор. Алеша проходит в фильме почти как второстепенный персонаж, это типичный примерный послушник монастыря, у которого прямая душа, чистые мысли и нет никаких сомнений. В своем образе он неплох, но это не Алеша Достоевского, совсем не Алеша. При чем актер играет замечательно, просто цель ему была поставлена слишком узко, а потому образ получился прямолинейно плоским. Больше всего в фильме удивила и даже разозлила Грушенька. Ни по характеру, ни по внешности, она не близка к литературному образу. Томная, худощавая блондинка, с жеманными манерами и восторженным взглядом, чем-то напоминающая мне Марину Ладынину (ну, может, именно так голливудские режиссеры 1950-х гг представляли себе русскую красавицу), она раздражала меня неимоверно на протяжении всего фильма. Насколько я знаю, фильм был встречен довольно холодно и критиками и публикой, потому что ни серьезного философского фильма, ни просто интересного игрового кино из него не получилось. Мне было интересно посмотреть фильм, так как просмотр любой экранизации Достоевского, пусть даже и не очень удачной, дает мне новое видение его произведений. Этот фильм лично для меня вдохнул глубину в образ Дмитрия - он, несомненно, был главным и наиболее ярким персонажем этого фильма. По-другому я посмотрела и на Федора Ивановича Карамазова. Несмотря на распутство и скверный характер, и в нем есть божьи искры. Читая роман, мне этот персонаж был глубоко отвратителен, а у Брукса он получился милым и даже довольно забавным. Главной неудачей фильма я считаю Ивана и Грушеньку - сделать этих колоритных героев блеклыми и невнятными - это надо было постараться! Ну, и наконец, окончание фильма. Счастливый, трогательный хэппи-энд, это настолько в голливудском духе, что даже не вызывает вопросов, а только ироничную ухмылку. Ну пусть так, пусть так. Спасибо Бруксу за популяризацию творчества Достоевского, пусть и не совсем удачную. 5 из 10

Сначала мне очень нравилось. Герои живые и правдоподобные. Какой славный комикс, думала я. Почему бы и нет. Но чем дальше, тем больше напрягали принципиальные расхождения с романом. Грушенька в качестве молодой бизнес-леди – ладно. Смердяков в косоворотке и чуть ли не в лаптях – ладно, хотя он же наоборот, впрочем, фильм американский, хорошо. Хэппи-енд, повозка уносит влюбленных в светлое будущее – мм, ну да, возможен такой финал, наверное. Иван оборачивается благородным рыцарем – ? Если из романа убрать вопрос 'о Боге, то есть о человеке', убрать 'русский вопрос', то останется невнятный детектив с неясной моралью. В общем, Достоевский – не Теодор Драйзер. При всей симпатии к старому Голливуду. Честно, я ожидала, что в конце будет хрестоматийный кадр с корабликом, забитым страдальцами Старого света, – и вот она, уже виднеется, статуя Свободы как обещание другой лучшей жизни. Обошлось.

Относительный успех первой американской экранизации романа Фёдора Достоевского «Братья Карамазовы» в местном прокате (31-е место, 5540 тысяч долларов сборов, номинация на Оскар) в определённом смысле закономерен. Насколько объективна мировоззренческая глубина данного произведения, настолько же субъективно идеологическое наполнение его экранизаций, зачастую привязанных к месту и времени. Вот и фильм Ричарда Брукса, если условно освободить его от русскоязычных наименований, напоминает о лучших традициях музыкальных постановок в США образца 1940-начала 1950-х годов. Вероятно, под влиянием творческого истеблишмента, режиссёр полностью исключил из сюжета религиозно-философскую основу, включая сюжеты про Великого инквизитора и Ришара, превратив заведомо неудобное описание духовного регресса целого поколения в очередную буржуазную трагикомедию с универсальным денежным ароматом. Но здесь его подвело чувство меры, и свидетельство тому – бесчисленные кривляния и без того гадкого Фёдора Павловича, который в лице его исполнителя получился каким-то сверхкарикатурным, и спонтанная демонстрация брутальности отставного офицера Дмитрия Фёдоровича, заочно пополнившего ряды Ордена лысых, и перманентный зубоскал Грушеньки, которая вовсе и не Грушенька, а, скорее, «норманочка» из того же произведения. Огромным упущением стало и отсутствие в фильме семинариста Ракитина, потенциального убийцы Карамазова-старшего, но это, скорее, для зрителя, поскольку вплетение столь важного образа в и без того авантюрный сценарий, несомненно, добавило бы хлопот режиссёру, избравшего слишком короткий путь. Но даже частично понимая и принимая всю условность образов и сценария, невозможно оставить в стороне отсутствие необходимой мотивации тех немногих ключевых сцен, для которых нашлось место в картине. Там, где это действительно требуется, например, в сцене разговора в келье в присутствии старца, знаменующей грядущую катастрофу Карамазовых, Брукс по непонятной причине понижает градус напряжения вплоть до того, что превращает важнейший сверхэмоциональный сюжет в почти бессловесный и апатичный стоп-кадр с присутствием нескольких задумчивых мужчин. Американская публика, не знакомая с первоисточником (а таких в ту пору, очевидно, было много), вряд ли смогла уловить её суть. «Братья Карамазовы» в постановке Брукса – это весьма любопытный пример превращения крепкого аналитического материала в сугубо развлекательное аудиовизуальное творение, развёртываемое на больших экранах для больших групп, или, если угодно, русский фильм с сугубо американским прочтением. Нынешнему поколению зрителей, в особенности ознакомленных с содержанием романа, этот фильм в лучшем случае покажется одной из многочисленных его трактовок, переведённых на язык кино конкретной страны и отчасти позволяющей оценить её морально-этические стандарты.