Pecunia non olet
Жил-был отец, и было у него трое детей - два сына и одна дочь. Отец тяжело работал и благодаря этому собрал немалое состояние. Да только на детях его природа отдохнула - пустоголовая дочь выскочила замуж за чертового северянина (как будто в Риме мало достойных ragazzi), старший сын занимается сутенерством и какими-то дурацкими акциями (как будто можно зарабатывать деньги, ничего не делая), а младший амбициозен, но попросту глуп (как будто яблоко не с той яблони упало). Отдавать им наследство - все равно что швырнуть деньги в колодец, и посему отец уподобился тому еврею из анекдота, который искал квалифицированного нотариуса, дабы написать 'никому нихрена' в завещании. Однако на всякий денежный мешок найдется своя юркая мышка: одна симпатичная особа прознала про сбережения и начала взбивать масло. Вышла замуж за младшенького, завела шашни со старшеньким, сделала пару раз спагетти старику - и все, дело в шляпе. Ну, казалось бы... Рим, как все мы знаем, - это открытый город, но Мауро Болоньини видит его совсем не таким. Его Рим заперт в узких переулках, а его небо перекрывают бесконечные мосты и переходы. И по этим переулкам снуют людишки, проворачивая свои дела и делишки, договариваясь с нужными людьми и ни в грош не ставя ненужных, покупая, продавая, интригуя, заключая договоры поставки и постоянно жалуясь, дескать, Рим уже не тот, что прежде. Ну, само собой, во времена Цезаря господа с деньгами могли возлежать на подушках и потягивать разбавленное вино, гоняя рабов в подвал за очередным кувшином, однако ныне они должны суетиться, как муравьи. А понаехавшие северяне из Милана да Турина всюду оказываются пронырливее и настойчивее. Деньги, деньги, миром правят деньги, они - основа всех желаний и стремлений. Если кто-то ищет что-то, кроме денег, его ждет сумасшедший дом или смерть, потому что шанса на что-либо иное бездушный мир наживы не дает. Ирен - достойная дочь золотого тельца, настоящая римская волчица. Путь к деньгам она прокладывает кратчайшим путем - через постель. Но Ирен - не уличная девка, она точно выбирает, с кем спать и как крутить нужными ей мужчинами. Ее работа - секс и заговоры, и пусть Шерлок Холмс называл 'этой женщиной' иную Ирен, госпожа Феррамонти также немало преуспела в вопросах интриг. Доминик Санда настолько выразительна в роли расчетливой стервы, что не очень ясно, почему окружающие ее мужчины столь слепы. Ее холодные глаза не теплеют ни на градус, ее улыбка скупа, жесты экономны. Она собрана и ежесекундно готова к атаке. Подчиняет и отбрасывает, строго дозирует эмоции и умело распоряжается своим красивым, стройным телом. Единственное, что не подвластно ее разумению - чужие эмоции. Она их не понимает, ибо свои у нее давно заточены на строго определенные цели. И именно здесь ее поджидает ловушка, о которой, впрочем, умолчим во избежание спойлеров. Грегорио Феррамонти - человек старой формации, трудяга со скверным характером, привыкший в лицо говорить, что думает. Однозначно не лучший отец, от него не дождешься тепла и слов ободрения. Привыкший всю жизнь быть сильным, Грегорио не прощает слабости остальным. Со временем такой вот Феррамонти ожидаемо остался одиноким стариком, что отнюдь не улучшило его характера. Словом, прямой, как палка, человек, которым так легко манипулировать молодой, красивой, заботливой особе. Поколение людей, зарабатывающих деньги, сменяется поколением, привыкшим, чтобы они сами текли им в руки. Биржевые махинации, охота за наследством, полезные знакомства - всяко лучше, чем сколачивать состояние своим горбом да нещадной экономией. 'Наследство Феррамонти' - это не просто история интриганки Ирен, это портрет зарождения новой буржуазии, шакалов, растаскивающих добычу под привычные причитания стариков о том, что 'в старые времена все было совсем по-другому'. Но кого волнуют старики? Жизнь беспощадна, приспосабливайся и начинай плыть по этой гнилой воде, иначе пойдешь ко дну. Детишки разберут наследство отцов, дабы потом уже их потомки собачились за кусок пирога пожирнее. Многовековой преходящий факел поколений, в тусклом свете которого, приглядевшись, мы вполне можем разглядеть нашу алчность и мелочность. Впереди темнота, позади тоже, и все, что остается - это идти вперед, чтобы передать факел своим детям. В конце концов, должно же что-то освещать их путь в никуда.
КОММЕНТАРИИ