Дети свинга

Пронзительно... Этим словом можно охарактеризовать этот фильм. До Кён Су из роли в роль растет в профессионализме. Впрочем, как и все фильмы с До Кён Су. У него складывается прекрасный актерский багаж, и виден хороший вкус в выборе ролей. Интересный факт - когда До Кён Су встретился с режиссером фильма, по его словам, они просто поговорили о жизни. А затем он получил сценарий. Режиссер Кан Хён Чхоль увидел в актере то, что ему было нужно. Посмотрите фильм, чтобы понять, что его так привлекло. Автор сценария, он же режиссер, использовал интересную сюжетную линию, которая держит весь фильм зрителя в напряжении. Я бы сказала, что в этом фильме затронуты самые серьезные вопросы в жизни. Но сделано это так деликатно и тонко, что и обывателю будут интересны режиссерские ходы. Концовка - потрясающая! Правдивая и откровенная. Этот фильм - монолог со зрителем. Хотя присутствует много героев, у каждого своя история и свои цели и мечты, ощущение, что сидишь один на один с автором и размышляешь о смысле жизни. Второй раз необходимо посмотреть обязательно. Вдумчиво и не торопясь. Режиссер вышел на зрителя через трейлер, который скрыл главное. Думаю, это не случайно. Это приглашение к разговору. Поэтому - фильм однозначно смотреть! Только будьте готовы после просмотра думать...

Кан Хён-чхоль видел в главной роли своего фильма только Гён-су, и, когда продюсеры заартачились, отказавшись финансировать проект с айдолом, опасаясь, что сценический образ действующего солиста k-pop группы EXO несовместим с образом завзятого северокорейского коммуняки, режиссёр, настояв на своём, нашёл другой кошелёк, заполучив себе актёра с идеальным чувством ритма и отличной координацией движений в сочетании с природным обаянием и искренностью, признаваемыми неоспоримыми достоинствами едва ли не самого скромного из всех многочисленных корейских музыкальных звёзд. В итоге, остриженный наголо, Гён-су вместе с партнёрами (им всем впору выдавать за это отдельный диплом) научился бить чечётку не хуже своего наставника и коллеги Джареда Граймса, занятого в роли чернокожего сержанта Джексона, состоящего на службе в американском концентрационном лагере для военнопленных, которому начальство поручает сколотить из заключённых танцевальную группу, чтобы пустить пыль в глаза ооновским инспекторам, наблюдающим за перевоспитанием арестантов, захваченных на корейской войне. Сам не веря в успех, Джексон находит несколько человек, своеобразие которых не помешает им стать одной командой, попав на сцену, превращающуюся в группу свободных людей, подчиняющихся только магии волшебного ритма, окрыляющего их стуком подбитых сталью подошв, независимо от пола, возраста, гражданства, рода прежних и нынешних занятий, перемещающего их в пространстве и времени, избавляя от идеологических шор, внезапно вселяя в них справедливые сомнения. Собственно, этому и посвящён сам фильм, поднимающий в качестве лозунга призыв «Долой идеологии!». Любые: расовые, политические национальные – человек приходит в этот мир со стуком своего сердца, ежедневно отбивающего ритм его жизни, его чувств, желаний и стремлений, влекущих его за собой, по тому единственному пути, которое называется личным счастьем. Основанный на мюзикле, фильм, конечно же, музыкальный, однако не превращающийся в сплошной аттракцион, преисполненный знаков, параллелей и символов, отнюдь нелицеприятных для американских военных, некогда действительно содержавших лагерь военнопленных на острове Коджедо, связанный с реальной трагедией, персонализированной здесь режиссёром в конкретных образах. Показательный момент – эпизод, когда главный герой, Ги-су, шагает по лагерю между рядов колючей проволоки, отбивая чечётку под хасидскую мелодию «Хава нагила» («Давай возрадуемся!»). Но на самом деле он понятия не имеет о той мелодии: откуда северокорейскому бойцу тогда было знать про евреев с их нелёгкой судьбой? Это режиссёр поверх ритма, который отбивает артист, накладывает разошедшуюся в множестве разнообразных версий мелодию, связывая те лагеря и этот, проводя свои аналогии между тем порядком и этим. В том же духе и весь саундтрек, от инструментального трека «Sing, sing, sing» оркестра Бенни Гудмана до 'Modern Love' Дэвида Боуи – в духе свободы и вольнодумства, которого опасается напыщенный комендант, в суровые расклады которого вмешиваются коварные планы лагерного подполья – идеологические полюса, исключающие мирный исход для тех, кто попадёт меж их огней: яркие танцевальные номера перекрывают тревожные настроения с обеих сторон, а ожидание праздника идёт в ногу с недобрым предчувствием. Только жуткой развязки им никак не миновать, потому как для 'детей свинга' степ равнозначен побегу.