Фокстрот

Бесконечность, всеохватность обыденного – основная тема, и содержание картины. Режиссер Самуэль Маоз берет заведомо трагический сюжет, а затем успешно растворяет его в обстановке тягучей повседневности. Истерика родителей, официально извещенных, что их сын «пал смертью храбрых», усилия дяди по составлению некролога, хлопоты военного раввината по организации похорон – все события постепенно нивелируют изначальный трагический посыл рокового известия. Аналогичный прием автор использует, когда ведет вторую сюжетную линию ленты. Жизнь на израильском блокпосту среди зимней пустыни, кропотливо показанная в ее бытовых мелочах, ничем не похожа на героическую эпопею. Даже произошедший инцидент не добавляет в фильм проблематики нравственного выбора, настолько страшное оказывается абсурдным. Нелепая «бытовая» смерть главного героя закрывает этот бессобытийный ряд происшествий. Принципиальная и на редкость хорошо кинематографически воплощенная установка режиссера на мещанский пессимизм и упадничество вызывает недоумение и неприятие. Прочтение Экклезиаста для обывателей в «Фокстроте» в части: «Что было, то и будет, и нет ничего нового под солнцем» - прямо противоречит исходному тексту. Если древние евреи верили, что к ним обязательно вернется История со всеми ее великими очищающими бедствиями, то в современном Израиле, если верить Самуэлю Маозу, от Истории, от Трагедии даже не отказались – о них просто не подозревают. Поэтому вы не узнаете из постановки, каков взгляд режиссера на палестино-израильский конфликт. Что он об этом думает? Да и есть ли конфликт или это просто природная данность, как холодный дождь в зимней пустыне? Притом надо отметить, что все вышесказанное прекрасно передано при помощи киноязыка. От жизненного краха отца главного героя, когда камера начинает смотреть на мир с непонятного ракурса откуда-то сверху, до локации в зимней пустыне, чье безысходное мокро-склизкое однообразие ничто не в состоянии поколебать. Помимо сильной операторской работы Джиоры Бейача удачно также и актерское исполнение. Лиор Ашкенази и Сара Адлер в роли родителей чрезвычайно убедительно играют людей, попавших в безвыходное положение. Хороши главный герой и исполнители ролей второго плана. Замечательно сделанный фильм с неудовлетворительным содержанием. Современность давно требует деятельной ясности и четко выраженного авторского мнения. В противном случае остается непонятным, в какой степени автор фильма критик сложившейся общественной ситуации, а в какой ее жертва. 8 из 10

Я не думаю, что тем, кто только планирует посмотреть фильм 'Фокстрот', будет интересно прочитать очередной пересказ сюжета с авторскими ремарками в моём или чьём-либо ещё исполнении, а потому не стану 'заводить шарманку' про то, как 'в безупречно-холодную квартиру семьи тель-авивского архитектора приходят военные, чтобы сообщить о гибели его сына' и т.д., и т.п. Свою рецензию я адресую тем, кто фильм уже посмотрел и кому интересно узнать, совпадают ли его собственные мысли и впечатления с впечатлениями и мыслями других людей. Что же увидел и почувствовал я? Прежде всего, какую-то тщетность и даже никчёмность существования героев в их рафинированном и 'европейском' мирке, будто отгороженном забором посреди несколько абсурдной, порой неряшливой, весьма религиозной и временами жестокой ближневосточной реальности их родины - Израиля. Пейсы, кибуцы, идеи сионизма и защиты Земли Обетованной любой ценой - это всё в другом, параллельном мире. А в мире главного героя - молодого солдата Армии обороны Израиля по имени Йонатан, - ничего этого уже нет. Древняя Тора, на протяжении десяти поколений передававшаяся в их семье от отца к сыну (то есть от воина к воину), была украдена и продана его отцом ещё в подростковом возрасте ради приобретения порножурнала. Причём, осознав свой проступок, повзрослевший отец Йонатана решил исправить его весьма своеобразно - он приобрёл в букинистическом магазине, нет, не новую Тору, а оригинальный номер того самого порножурнала. Для чего? А для того, чтобы, следуя семейной традиции, передать его вместо утраченной Торы своему сыну, когда тот вырастет и станет солдатом. И вот с этим наследством молодой Йонатан попадает на утопающий в грязи посреди зимней израильской пустыни блок-пост. То, что мы видим в 'Фокстроте' - это всего лишь закономерное развитие явлений, обозначенных предыдущем фильме режиссёра Шмуэля Маоца - 'Ливан'. Не случайно в конце фильма выясняется, что отец Йонатана служил в танковых войсках и участвовал в Ливанской войне. Он - один из тех четверых напуганных танкистов, мечтающих о том, чтобы их танк не завёлся и тогда их эвакуируют вертолётом назад к родителям в мирную жизнь. И именно это пытается сделать отец Йонатана при помощи знакомого генерала - вернуть своего сына из армии назад в семью. Но по какой-то высшей воле это ему не удаётся.

Сложно писать о хорошем кино. Потому что описать недостатки плохого проще простого, а вот описать неуловимый шарм чего-то хорошего та ещё задачка. Это кино хорошо не каким-то умопомрачительным сюжетом, не идеальной игрой актёров, не звуком и не операторской работой. Во всём описанном это кино сугубый середняк. Нет, оно покоряет честностью! Психология человека в нём описана правдиво, ты веришь, что вот так оно всё реально может быть. Без гротеска, без политики, без лишних слёз и аллегорий - таким и должно быть кино о карме и смерти. Мгновенной и не очень. А 'Фокстрот' именно об этом самом - о карме и смерти. Не хочется описывать технические и художественные фишки, вроде нелинейного повествования - здесь есть приятные находки и целые сцены, вкус которых понимаешь по окончанию просмотра. Это просто тут не самое главное. Даже и подбор актёров не главное, а он в фильме изумителен. Главное тут - баланс всех элементов. Всего дано зрителю ровно столько, сколько нужно, не больше и не меньше. Для формирования у зрителя эмоциональной окраски рассказанной истории. Это, не побоюсь, артхаус здорового человека. Артхаус со вкусом! Пример того, что можно сделать из довольно простой идеи, собрав всего-навсего талантливых людей, а не выскочек. Фильм, который ненавязчиво создаёт свою атмосферу. Тем и прекрасен. 9 из 10

Каждый переживает горе по-своему. Вот перед нами отец, которому сообщили о гибели сына и теперь он смотрит на мир словно из-под воды. Он пытается двигаться, преодолевая сопротивление окружающего его несчастья, все звуки приглушены и с трудом доносятся до него. Он делает звонки, организует похороны, беседует с друзьями и медленно захлёбывается в отчаянии. Вот мать, которая отключилась от мира, не в состоянии смирить с потерей сына. Она убежала от реальности. Каждый переживает несчастье по-своему, но всем одинаково больно. А вот сын. Он мается на блокпосте с несколькими боевыми товарищами в центре пустыни. Вокруг ничего нет, ни тебе клубов, ни тебе магазинов и негде погулять. Только дорога, по которой изредка проезжают машины и тогда досмотр превращается в единственно возможное развлечение. Потом они травят байки, делятся воспоминаниями из своей жизни. Вечером он с товарищами шлепает по грязи в спальный контейнер, где они опять трепятся, слушают музыку и дуреют от рутины. Картина снята буквально в двух локациях: это квартира родителей, и небольшое пространство блокпоста. Что делает ее довольно театральным произведением, в котором крайне важны диалоги и игра актеров, и надо заметить, что ни сценарий, ни актеры не подкачали, отработав свои роли на сто процентов, создав крайне убедительные образы. Камера не навязывается зрителю, нет ни наездов, ни отъездов, призванных обычно подчеркнуть происходящее на экране, она лишь хладнокровно фиксирует происходящее. Лента получилась многогранной, тут вам и семейная драма, разворачивающаяся в нескольких временных линиях. Так же не маловажен и психологизм, на протяжении ленты мы видим довольно тщательное и жесткое препарирование человеческих эмоций, коих в фильме очень много – от глухого отчаяния до надежды на лучшее. И конечно это фильм о жизни, которая медленно стелиться перед нами, обманывая своей обыденностью и готовая в любой момент нанести сокрушительный удар под дых, от которого уже никогда не разогнешься. 9 из 10

Это - кино! Что цепляет в картине, так это чистая, в чём-о даже односложная, эмоция. Если боль утраты, то пробирающая, всеобъемлющая. Если скука бытования, то абсолютная, безэмоциональная. Если сожаление, то искреннее, примиряющее. Что поначалу отталкивает, так это очевидная театральность действия и яростные попытки методом операторских ракурсов/панорам и монтажных решений придать ему кинематографичность. Мы с самого начала (речь идёт о квартире героев) оказываемся в очевидной павильонной декорации, слишком уж стерильной, на мой вкус. Но со временем я лично понял, насколько данная условность, постановочность действия рифмуется и оттеняет сюрреализм сюжетных поворотов. При этом восхищает как точно и честно в данных (читай, заданных сюжетом и методом съемки) обстоятельствах существуют все без исключения актёры. Благодаря их мастерству мне лично с ужасом пришлось примерить на себя состояние утраты. Как и состояние тотального однообразия и ностальгии (ужас от этого был менее острым, но весьма, скажу вам, неприятным). Ну и сам сюжет - слегка нарочитый, немножко абсурдный, но, если приглядеться, абсолютно реалистичный, доверху наполненный «сложившимся обстоятельствами» - во мне лично вызывает отклик и ухмылку восхищения, вызванную умением автора сочетать трагическое и комическое. Что же до самого автора, то у меня сложилась забавная параллель: дескать Самуэль Маоз - это израильский Звягинцев. Он мастерски рассказывает историю методом визуальных образов (и разводит сложные мизансцены). А его «Фокстрот», как и «Левиафан», был осуждён местным Министром культуры и спорта с формулировкой: «Во-первых, фокстрот так не танцуют».

Михаэль Фельдман - успешный архитектор, заодно атеист, получает известие о гибели сына Йонатана и переживает 5 часов отчаяния. Но его сын вроде бы и жив и находится где-то на богом забытом блокпосте на израильско-ливанской границе. Интересно бы узнать, а как на территории арабо-израильского конфликта относятся к снятым там Божественному вмешательству, Ливану (того же Маоза), Вальсу с Баширом?.. Видимо, не очень хорошо, потому что Фокстрот вызвал не самую радужную встречу в самом Израиле. То ли антирелигиозный его посыл, то ли подчёркнуто не только антивоенный, но и конкретно антиизраильский (в смысле его армии), а, может, и вовсе пропаганда марихуаны возмутили евреев, но даже и запретить пытались (привет и нашему министру Мединскому). А ведь странно - кино про войну в сути своей всегда пацифистское, с ним все соглашаются, а реальность - все равно остаётся милитаристская. Маоз снял не совсем об этом, но и об этом тоже. О воспроизводстве войны, да ещё и с помощью технологии абсурда и возвращающей свои печальные долги судьбы. А ещё больше Фокстрот о киселе, в котором варятся вместе Холокост, Тора, война, плейбой, прошлое, настоящее, абсурд и реальность и много чего ещё - современном Израиле. На тоскливом в целом сценарном фоне Европы и России, в том числе, история жизни и смерти Йонатана Фельдмана и его родителей - суровый приговор ханжескому человечеству: травку курить нельзя, менять плейбой на Тору нельзя, а убивать из-за упавшей банки можно...