Из жизни марионеток

Сложившись в череду традиционных кинематографических приемов, с изобилием «молочных» планов и ракурсов разной степени протяженности, «Марионетки» Бергмана предстают настоящей монтажной метафорой, которая, в техническом компоненте, далеко перешагнула рубеж совершенства. Можно долго и нудно говорить о том, какой возмутительной красотой наполнен каждый кадр, трепетно восхищаться до мелочей отполированными мизансценами, любоваться игрой светотени и пр. Но весь этот визуальный гений попросту меркнет на фоне идеально выхолощенной художественности, в которой не сложно проследить тонкую грань, разделяющую экзистенциальную безысходность и человеческую несостоятельность. История подавляемого человека, начинающаяся как фрейдистское исследование комплексов разного рода тяжести, хоть и напоминает экранизацию учебника по психологии, все же является живописью в чистом виде. Вобрав в себя всю палитру человеческих побуждений и переживаний, «Марионетки» – это поэтичный этюд о неизмеримой печали на грани безумия, о горе с привкусом безмятежности и о тотальной беспомощности человека перед временем, уходящим навсегда и безвозвратно. Довольно сложно провести черту под каким либо утверждением, особенно если у всего в этом мире есть обратная сторона медали. Еще сложнее оставаться собой, вместо того, чтобы быть тем, кем тебя хотят видеть окружающие. Но до чего же страшно, порой, осознавать, что вся жизнь походит на репетицию, да еще и без права на финальное представление. Остается лишь отделаться сакральным «я устал», без страха и самосознания, но с отвращением ко всему живому. Заигрывание с философией классического экзистенциализма, в котором нет места ни смыслу на существование, ни праву на счастье; безудержная красота режиссерского слога, вобравшая в себя весь гений Бергмана как творческой личности; тонкая, нежная лирика о поиске душевной близости, на деле лишь мифе, клубке надежд, фантазий и компромиссов. Всё это наполняет фильм неумолимой чистотой и грустью, обрисовывая контуры человека как марионетки, заложника собственных терзаний, эмоций и чувств. Ведь, в конечном счёте, именно наши чувства гораздо реальней, чем банальная реальность каждого дня.

Великому шведскому режиссеру Ингмару Бергману всегда трудно приходилось находить источник финансирования для создания собственных фильмов, в особенности, когда дело касалось проектов, заведомо носящих авантюрный характер. Например, ни в Швеции, ни в Германии никто не пожелал вкладывать деньги в постановку «Любви без любовника» (сценарий носил не цельный характер, а состоял из отдельных, разрозненных фрагментов), и как вспоминал шведский мэтр: «Без всякого ожесточения я похоронил проект и выбросил его из головы». Но позже перед Бергманом возникла возможность снять фильм для немецкого телевидения (а денежные расходы в таких случаях обычно невысоки). И вот тогда одна из историй «любви без любовника» была выкроена, и на ее основе скандинавский режиссер снял «Из жизни марионеток». Одно из самых запоминающихся и удивительных произведений Бергмана, которым он по своим же словам гордился. В центре внимания – Петер Эгерманн. Внешне преуспевающий человек оказывается в реальности существом крайне закомплексованным и неудовлетворенным своим существованием. Именно существованием, а не жизнью. Ведь всевозможные комплексы и навязчивые фобии, неосуществленные желания и амбиции, угнетают и загоняют в угол Петера, подавляя его, уничтожая его, превращая его в безвольную, обреченную марионетку. Все еще более отягощается и усугубляется чувством полного, беспросветного одиночества, когда потребность в родственной душе как никогда необходима, но, увы, неосуществима. Петер балансирует на грани, склоняясь от идеи самоубийства до тщетных попыток найти выход из депрессии через алкоголь и секс. В конце концов, Эгерманн совершает преступление (убийство проститутки), а затем и пробивает час «интеллектуального самоубийства». Визуально и технически фильм просто безупречен, эталонен. И как замечал сам Бергман именно его заигрывания, экспериментирования с формой и можно расценить как небольшой недостаток. Ведь все эти роскошные монтажные склейки, отшлифованные и отполированные мизансцены, всегда предельно взвешенные, точные реплики и диалоги воссоздают эту мучительную атмосферу полной и всеобъемлющей безысходности. Воссоздается этот интимный, сокровенный, сугубо личный мир вполне конкретного, определенного индивида. И именно поэтому вторжение в его частную жизнь, кажется поступком не столько бесцеремонным и циничным, сколько заставляющим испытать чувство дискомфорта и стыда. Потому как слушать исповедь обреченного невыносимо и безрадостно. А еще досаднее и горче, осознавать, что хотя этот закупоренный, замкнутый, герметичный мирок Петера Эгерманна и существует лишь на экране, но он не является обычной выдумкой и попытками проанализировать сущность человека. Это история оборачивается нелицеприятной, беспощадной правдой о людях и их взаимоотношениях. Ведь как мудро замечал Сергей Кудрявцев: «трудно не отдать должное Бергману-психологу, знающему о нас гораздо больше, чем мы сами знаем о себе». 10 из 10

Прежде чем перейти к рассмотрению работы знаменитого шведа, необходимо отметить факт, что в известных кругах фильм является образцом, примером, приводимым для наглядной демонстрации вытеснения, развития и, наконец, внезапного всплеска подавленных эмоций у современного цивилизованного человека. В этом отношении фильм довольно близко подходит к документальному. Итак, Бергман строит здания своего произведения несколько необычным способом. Непосредственное развитие сюжетной линии, анализ ряда причин, приведших к 'катастрофе' перемежается различными диалогами, допросами, высказываниями своего мнения людей, близко знакомых с убийцей. В данном случае очевидно, что существующая реальность и реальность протагониста несколько отличны между собой. Главный герой - Питер Эгерманн - женатый человек, предприниматель. Жена- сексуально привлекательная особа, любящая заиметь контакты на стороне, но всем сердцем любящая мужа. В социальном отношении он довольно преуспевающий бизнесмен, очевидно, представитель верхних слоев среднего класса. Мать- волевая, решительная, властная женщина, доминирует над сыном. Из других персонажей следует также отметить доктора психиатра, имеющего половую связь (что нередко для врачей данной специальности) с женой Эгерманна, но не способного завладеть ее душой. Также некоторую роль играет еще один спутник жизни жены героя - дизайнер - гомосексуалист. В данном случае - это антипод протагониста. Если Эгерманн является латентным, скрытым гомосексуалистом, подавляющим свои порывы от страха перед матерью и социальными запретами, то он, напротив, открыто признает свою сексуальную ориентацию, не боясь укоров родственников, в данный момент имеет высокий социальный статус и признание со стороны общества. Чрезвычайно важен эпизод, в котором раскрывается взгляд этого персонажа на самого себя, на собственную ПЕРСОНУ. А именно: он без утайки объявляет, что в нем соседствует несколько личностей. Одна - цивилизованный, европеизированный, эстетствующий, культурный человек. Другой - алчный, вожделеющий, жаждущий актов насилия, ищущий грубости в самых злачных местах сошедшего с ума мира. Как раз таки это признание и спасло его от несчастий. В дальнейшем, он раскаивается, что не помог Питеру в поисках самого себя, хотя, однозначно был на это способен. Катарина - жена. Мотивы ее поступков чрезвычайно темны и туманны. В фильме же произведен детальный, поступательный анализ развития ее взаимоотношений с мужем. В силу того что она доминировала в семейном тандеме и всячески утверждала свою власть над мужем, у того возникла естественная реакция доказать той наличие собственной воли. Немалую роль на главного героя оказало давление со стороны общества (символично выражено в постоянном шуме автотранспортного потока). Обострение началось с эпизода, в котором жена смеется над неспособностью мужа заняться с той анальным сексом, что являлось для Эгерманна последним средством утвердиться над женщиной. В ленте мастерски отображена раздвоенность, расслоение души главного героя. Начало - сон об убийтве, сознательно - полное спокойствие и довольство собственной жизнью, конец - убийство, сознательно - неудавшаяся попытка бегства от себя, предотвращения катастрофы. Подводя итог, следует сказать, что Бергманн (матерый семьянин и любящий отец) прекрасно разбирается в душе тех несчастных, что обречены на страдания от вечного недопонимания, недооценки своей воли, своей сексуальности со стороны окружающих. Режиссер отвечает на глубокие, важные вопросы жизни с легкой руки. Убийство предстает нам как закономерный результат при плохой игре персонажей в жизнь. Люди - лишь марионетками, влекомыми неизвестной рукой судьбы, необходимости. А такие вещи как брак, социальный статус, жизненный уклад являются в этом театре абсурда лишь шансом, возможностью встать перед занавесом в наиболее красивую, наиболее выгодную позу. А жизнь - шахматной партией со смертью, ставкой в которой является собственная сущность. В заключение цитата мудреца и страдальца Ф. Ницше: 'При вступлении в брак нужно ставить себе вопрос:полагаешь ли ты, что ты до старости сможешь хорошо беседовать с этой женщиной?Все остальное в браке преходяще, но большая часть контактов принадлежит разговору'.

Вера Ингмара Бергмана, а Бергман снимает религиозные фильмы, очень сложна и его Бог абсурден. Человек верующий призван балансировать на грани безумия и Петер, человек верующий, отождествляет свою веру с безумием. Прямолинейный, рациональный Петер кастрирует своего Бога, перечеркивая симптомы веры психиатрическим диагнозом. Избавления от забот, облегчения, выхода из тупика депрессии ищет Петер у проститутки, и та рада бы утешить его своей банальной кукольной заботой, но вызывает бешенство у забытого Богом, но не забывшего о Боге Петера. Ноги ведут его … к женщине, но сердце не терпит пошлого забытья, каким довольствуются многие, – женщины, спиртное, лекарства, -- но не Петер. Он … не забыл о Боге, хотя его ничего не связывает с ним, кроме осознания усталости от банальной, не религиозной жизни. Быть может, он осознает, что устал именно от этой банальной жизни и, не в силах сдержать себя, он убивает символ банального наслаждения, банального забвения, банальной передышки – проститутку. Но он оказывается в прочном плену банальности, в нем не замечают религиозного чувства и историю не воспринимают как факт на пути духовного развития человека – в убийстве не видят … жертвоприношения. А это не банальное убийство, а жертвование Петером своего благополучия. Но и сам Петер и другие видят в этом только интерес лишь только медицинский, психиатрический. Петер пытается найти выход с помощью психиатра, который спит с его женой, а не с помощью священника. Идея-фикс в кинематографе Ингмара Бергмана Бог, и он пытается убедить в продуктивности его мышления современную мировую элиту. Петер мыслится Бергманом как библейский персонаж. Доктор Бергман прописывает нам религиозное мировоззрение как терапию против депрессии. Любопытно, что элиту 70-х годов нужно убеждать в актуальности Бога – вещи, ясной казалось бы для людей предыдущих веков. Богом приходится заинтересовывать, чтобы вывести из тупика, как плачущих детей отвлекают от страдания игрушкой. Мы уже готовы к тому, чтобы обсуждать идею полезности Бога, потеряв чувство его очевидности. Полезно взглянуть на Петера как на религиозный библейский персонаж, в противном случае мы слабо отмахнемся от мыслей об его поступке, как деянии очередного «какого-то» безумца. Поверьте в то, что вы библейский персонаж, вы интересны другим людям или же вы будете интересовать только налоговую инспекцию, полицию, т.е. никому не будете … понятны. И прежде всего себе. «Рацио» Ингмар Бергман настойчиво ищет в религии или же вы останетесь ребенком, неспособным ничего понимать в этом мире, -- мысль, рефреном проходящая через фильм. Именно состояние ребячества ожидает нас на месте, не занятом религиозным мировоззрением. Не мысля себе Бога, вы так и не окажетесь … умны. Фильм о движении назад -- от Фрейда и всех прочих современных научных штучек – к идее Бога, к размышлению о Боге, которое делает нас умнее, более способными яснее увидеть мотивы поступков человека, нежели модные знания об «Эдиповом комплексе», нежели запитые алкоголем таблетки и пр. Петер богоборец, но, отказывая себе в религии, он отказывает себе и в праве считаться человеком … разумным. Он прямолинейно и рационально … теряет разум. Быть может, нас оставляют «в разуме» только пока мы не отказываем Богу в праве … на парадокс, пока мы «разумно» верим в парадоксальное существо. На фоне трагедии Петера уместно высказать взгляд на историю религии. Как складывалось представление о разумном? Все началось с идеализма Платона, в свое время (в молодости) живо интересовавшимся моральными проблемами, но позже создавшего идеализм – учение о формах человеческого мышления, существующих объективно (для начала в геометрии). Пришедшая позже идея Единобожия опиралась на платонизм и Господь считался хозяином идей, которые мы можем лишь с трудом увидеть и понять, и придерживаться их в своей общественной жизни. Таким образом Господь был Господом для прежде всего интеллектуалов, а уж затем для людей плохо образованных и бесталанных (не способных к занятиям геометрией, не способных формулировать свои мысли). Государство считалось чем-то божественным, потому что государство состоит прежде всего из идей, понимают которые интеллектуалы-менеджеры. Таким образом антиинтеллектуальность есть явление или отрицающее Господа (а таким образом считающих наше государство, нашу цивилизацию не божественной) или отрицающих государство, цивилизацию (как творение менеджеров-интеллектуалов), считая Бога покровителем не интеллектуалов, а простых, необразованных людей. Мировоззрение, считающее, что Господь – покровитель интеллектуалов и их цивилизации это представление интеллектуалов прежде всего. Таким образом антиинтеллектуальностью является мировоззрение людей, отрицающих божественность интеллекта, через отрицание Бога вообще или же считая, что Господь это не гений из интеллектуальных гениев, а, наоборот, покровитель «черни» (людей то ли малограмотных, то ли в принципе бесталанных), а попросту говоря, детей. Дошедший до «детскости» Петер превращается в ребенка, спрятавшегося в люльке психиатрической клиники, где спит в обнимку с плюшевым мишкой.

Ничего так губительно не разрушает душу человека, как подавление внутренних переживаний, эмоций и чувств. Ничего так не ущемляет индивидуальность и чувство внутренней свободы, как навязанные стереотипы поведения и общественные предрассудки. Боязнь общественного порицания один из главных рычагов воздействия на пугливую человеческую психику, четко и со всех сторон отрезающая любые пути проявления внутреннего Я во внешнем мире и замыкающая его тем самым в кокон навязанных ограничений; в мире, где все овечки должны быть причесаны под одну гребенку. Главный герой Петер с самого детства зажат в подобные тиски: его ноги и руки подвешены на нитках кукловодов, составляющих его окружение. Его чувства угнетены воздействием извне, он боится своих запретных, но, в то же время, неугомонных желаний, тающихся глубоко внутри, доводя тем самым последние до предельной точки кипения, в результате чего его эго покрывается ядовитыми комплексами. Все что важно для того, чтобы чувствовать себя живым остается лишь недосягаемой внутренней проекцией, каждый раз будоражащей распаленное воображение, но не находящая желаемой реализации. Со временем его еще, казалось бы, эластичный кокон превращается в монолитный панцирь, жизнедеятельность напоминает лишь механическое бесчувственное существование, а внешний мир все еще не может удовлетворить его скрытые потребности. Да и сами потребности, загнанные давным-давно в темный угол души, переходят из сознательного в бессознательное, еще более укрепляясь внутри несмываемой печатью и все меньше идентифицируясь на поверхности рассудка. Петер падает в экзистенциальную бездну, не в силах найти примирения с самим собой, пускай со стороны его жизнь кажется благополучной: у него есть жена, хороший дом, бизнес идет в гору. И пресность этого благополучия, его иллюзорность становится еще горше, чем ее отсутствие. Он не справляется со своими проблемами и даже его лечащий психолог, столь метко ставящий диагноз своему пациенту в самом конце, не в силах помочь ему в нужный для него момент. Гром среди ясного неба наконец бьет в небесный гонг, который Бергман именует «катастрофой»: добропорядочный законопослушный гражданин, преуспевающий бизнесмен и семьянин Петер Егерманн идет на непредвиденный поступок: убивает проститутку. Первый толчок к свободе, к которому он шел всю жизнь, пробивается наружу в самый внезапный для всех момент.

Ингмар Бергман - это не только великолепный талантливый режиссер, но и тонкий психолог. Его картины не из тех, о которых забываешь сразу же после просмотра, наоборот, они заставляют человека думать, думать о своей же загадочной природе. Присоединяюсь к предыдущим рецензорам, этот фильм действительно стоит смотреть старшему поколению, людям, которые давно состоят в браке, потому что фильм еще и про человеческие взаимоотношения. Кроме невероятно красивых кадров, много хороших диалогов и монологов, все это гармонично переплетается между собой, создавая картину 'Из жизни Марионеток'. Лучше один раз посмотреть, чем 10 раз услышать.

Из жизни марионеток Титры отмеряют время до и после события, названного Катастрофой. Черно-белые монотонные интервью в кабинете следователя сменяются яркими кадрами приватного танца. Вдумчивый взгляд любимой супруги Катарины прерывается пошловатым хохотом стриптизерши. С первого взгляда нелинейная история фильма Ингмара Бергмана «Из жизни марионеток» (1980) кажется сложной для восприятия, чересчур растянутой и аритмичной, неоправданно бросающей эмоциональный вектор зрителя на полярные точки. Для просмотра этого фильма, нестандартного для почерка Бергмана, стоит отбросить привычные способы восприятия кино и перестать анализировать - автор сам введёт в курс дела и объяснит самые сокровенные мысли героев. История представляет серию воспоминаний героев и расследования в попытке выяснить мотивы и предпосылки к совершению Катастрофы - жестокого убийства стриптизерши Питером Егерманном, молодым и успешным семьянином, страдающим некоторыми психологическими особенностями, которые бросают проекцию страхов и зажимов из детства и прошлого родителей на всю его жизнь. Бездетная пара Питер и Катарина кажется влюблены, ведут успешную карьеру, но давно не находят сексуального удовлетворения друг в друге. Из спасение - таблетки по рецепту врача и алкоголь. Как следствие - спутанность сознания, эротические сны и галлюцинации. Годами копившийся стресс от тирании родителей, внешнего мира, несогласованности самоощущения с ожиданием общества, неоправданные страхи за собственную несостоятельность в этой жизни выливаются в попытку самоубийства - однажды Питер уже взглянул с крыши многоэтажки. Самое странное и необратимое в этой истории - это чуткий глаз терапевта, который смог рассмотреть в Питере потенциал к насилию и убийству в адрес близкой ему женщины. Но даже профессионализм врача не спас больного на пути к точке невозврата. В итоге по Бергману даже внешне успешный и перспективный человек, не обременённый ничем, кроме собственных мыслей, - всего лишь марионетка в руках капиталистического общества следования шаблонам, где латентная гомосексуальность делает из миловидного человека настоящего маньяка. Эта тема была актуальна во все времена, но Бергман посредством кино смог взглянуть на проблему с разных сторон: где отчий дом называют «крысоловкой», лучший друг жены готов свести с проституткой из личной корысти, а единственное средство выживания в психиатрической лечебнице - проживание собственных детских воспоминаний. Слова «ментальное здоровье» и «подходящий психотерапевт» кажутся неотъемлемой частью современного мира. Однако ещё 40 лет назад была рассказана история о том, как врач смог рассмотреть потенциальную угрозу, близкое окружение выявило диагноз, но сам пациент вместо занятий самоанализом и грамотным изучением проблемы, влияющих исключительно на его и ничью больше жизнь (здоровый эгоизм ещё никому не помешал), посвятил себя рефлексии и страданиям на дне бутылки. Так произошла Катастрофа, на строгих титрах отделяющая рассказы очевидцев и сцены из недавнего прошлого, где все ещё можно было исправить. Наблюдать сумасшествие вследствие детских травм и страха быть собой в этом враждебном мире - занятие для скучающих зрителей сродни поеданию попкорна - развлечение. Однако не стоит забывать, что авторский замысел создан для передачи идеи, послания о чём-то большем, скрытом между слоями видео и звука, способном откликнуться через время в глубинах памяти зрителя, способного не просто смотреть, а воспринимать кино, даже не осознавая его ресурсы воздействия на собственное сознание.

Из жизни марионеток - лента безусловно сильная, и чётко врезающаяся в память, возможно даже слишком чётко. Бескомпромиссное исследование человеческой природы которое априори не способно быть приятным. Особенно когда исследуется психически больной человек, очень больной. По этому кино во многом отталкивает зрителя, его невозможно воспринимать как развлечение, но между тем оно задаёт очень много важных вопросов, на которые невозможно дать ответы. Интересна и сама структура ленты, мы в самом начале видим как само преступление, так и того кто его совершил. Более того Ингмар Бергман даже не пытается создать детективную интригу, ход расследования его просто не волнует. Всё чего он пытается добиться, так это понимания того, что может толкнуть человека на убийство. И все эти долгие сцены допросов показывают зрителю как именно могут проявляться задатки маньяка в казалось бы нормальном обывателе. Как и почти вся европейская классика кино, фильм вызывает массу сложных размышлений, поэтому его стоит смотреть только чётко осознавая что это авторское высказывание на определённую тему, а не попытка угодить зрителям. 7 из 10