Два билета в рай

В народе говорят: «Найдешь подкову – к счастью». Правда или нет, но трем вечным друзьям-неудачникам Марку, МакГриффу и Джейсону не только подкова, но и мешок ржавых гвоздей, куча навоза и охапка четырехлистного клевера в придачу вряд ли б помогли. Достигнув возраста среднего, и особо кризисного, когда жизнь отчаянно стагнирует, невзгоды больно хватают за горло, а мягкий шлейф согревающих сердце грез о светлом будущем обрывается бесконечными неурядицами, троица друзей, пафосно обрубив концы, отдаются воле эскапизма и откатывают от претящей жизни прочь, заглушая остатки рассудка алкоголем и подслащивая горькую рефлексию психоделический трипом. Естественно, долгая дорога от унылой Филадельфии, сверлящей память то супружеским адюльтером, то провалом на поприще отцовства, до фривольной Флориды ожидаемо берет совсем другой ориентир, разворачиваясь инцидентами разной степени абсурдности, от рейслинга с кайманами до инсценирования собственной смерти. «Два билета в рай» - это фильм, духом независимый и студийного патронажа лишенный, где сценарист сам-себе-режиссер, и актер, и продюсер, и костюмер, и далее по списку. Однако там, где причесанность и изощренность кинопространства в фильме столь малого калибра предположительно должны возмещаться аутентичностью и оригинальностью, вытворенное на скорую руку «кинополотно» Д. Б. Суини лишь беспомощно пожимает плечами, с идиотской улыбкой прыгая на грабли, раскиданные остальными популяризированными, поставленными на поток десятки лет назад, примерами роуд-муви. Банальность мертвой хваткой цепляется с первых кадров и не отпускает до финальных титров. Главные герои, с характерными для жанра персональными атрибутами, аки Трус, Балбес и Бывалый, наслаждаются синдромом жертвы, сюжетная арка целиком и полностью приоткрывается, кажись, еще в начале, а традиционные апеллирующие к эмоциям приемчики, вроде патетично драматичной кульминации-расставания или избитого слоу-мо из серии “zero to hero”, выводят до зубного скрежета. И если бы не штампы, на которые опирается весь фильм, определить какие-либо жанровые первоосновы было бы просто невозможно, ибо бесцветность и посредственность киноизложения, стиль, подчас напоминающий рекламный и спекулятивный и отдающий китчевостью во всем, лишает всяких творческих ориентиров. Реабилитировать фильм мог только юмор, старомодный, неполиткорректный, по-американски пошлый – в общем, любой, но низкопробность шуток по мере продвижения очевидно достигает критической точки невозврата в какую-либо форму комедии. Картина, по сути, посредственна и бесполезна – вопросов не задает и вечные проблемы не решает, ни балует красивой картинкой, ни развлекает, искать запрятанный под слоями жанровых шаблонов глубинный смысл или высшие рассуждения о великом в одномерности истории и картонности персонажей ни к чему не приведет. Может, только к неутешительным выводам, или пессимистическим размышлениям, о том, что независимость не равняется самобытности, приземленность не коррелирует с аутентичностью, а желание чем-то поделиться не всегда есть мудрое решение.