Люс

Когда бы на себя мы походили, встречаясь — мы б себя не узнавали 'Единственный мужчина', 1981г., реж. В. Плоткин Знаем ли мы человека находящегося рядом с нами? Можем ли с абсолютной достоверностью прогнозировать чьи-либо поступки? С уверенностью сказать - да, он способен это сделать. Или наоборот, - с какой стати такое могло придти в голову? Перед нами чистый, незамутнённый родник. Слова порока, лишь оговор, умысел недруга, ушат нечистот на безвинного. А если порочащие заявления касаются Вашего отпрыска, близкого тут независимый арбитраж и вовсе подвергается дополнительному искушению. И даже при отсутствии алиби, защитные механизмы психики пытаются найти оправдывающие, смягчающие обстоятельства. Ну, не верю, вопит сознание. Ну, быть этого не может. Не может и всё. Так, 'да'? Или всё таки, 'нет'? Сам чёрт не разберёт. Двухчасовая драма в исследовательских вираж. Чему здесь можно верить? Только-только определился с платформой понимания и расставил акценты, всё рассеивается миражным бликом. Ошибся? Дал маху? А может режиссёр намеренно водит меня за нос? Подсыпает перца для остроты своего блюда? Так и есть... Мир взрослых. Когда он начинается? Где исток самостоятельности? Первый заработок? Жизнь вне родительских стен? Трудовая деятельность на потоке ежедневного бега? Сложно сказать однозначно. Тут единого мнения быть не может. Опыт у каждого индивидуален. А может быть родительская опека в заботе, сошедшая на нет, ответом? Возможно. Люс учащийся выпускного класса в американском городке. В семилетнем возрасте он усыновлён приёмными родителями и привезён из Африки в 'демократию свободы'. Его историческая Родина осталась за тридевять земель. Но корни его там. И гены не претерпели изменений. Да. А в том мире не всё так однозначно, не всё так сладко как здесь... Там войны непрекращающиеся. Они то вспыхивают, то затихают. Мирная жизнь и жизнь у края пропасти ежедневно, рождают разные восприятия окружающего. Понятия свободы, террора, смерти в разных плоскостях препарируются там и здесь. И мальчик пишет сочинение в тонах тревожности для учительницы. Чего в излагаемых мыслях больше? Желания подрожать радикалам? Восторга неограниченной воли при диктате? Или может быть это лишь констатация чужих взглядов? А не провоцирует ли он взрослого? Не издевается ли? И обеспокоенный педагог запускает маховик расследования... Школа. Детки. Вхождение во взрослый мир. Так кто же перед зрителем? Кто этот Люс? Шутник? Манипулятор? Невинная овечка? Картина отзвуком российской ленты 'Шут', 1988 года, где Валя Успенский проверял на окружающих - учителях, одноклассниках, родителях собой разработанную психологическую систему уколов-блоков. Так называемых, шутенов... Взрослеют детки, взрослеют... 7 из 10

Возведённая в абсолют картинка невероятной семейной идиллии настолько потрясает, что сразу хочется разобраться, а что же здесь не так: фильм начинается с речи лучшего ученика, гордости школы, которого усыновили родители-перфекционисты — они не искали лёгких путей и выбрали чёрного мальчика семи лет, прямиком из зоны боевых действий. Очевидно, они надеялись, что можно залечить и залюбить этого бедного ребёнка до состояния «успешного американца», и что же вы думаете? Это, кажется, вполне удалось! Блестящий оратор, спортсмен и будущий студент чего-то очень крутого улыбается всеми белоснежными зубами и радует мамочку, вот только стервозная учитель истории вдруг начинает подозревать, что наш медалист-отличник — потенциальный террорист. Сначала это просто странное эссе с одобрением насильственных методов борьбы — родители, конечно, в недоумении, но искренне надеются, что это просто небольшое недоразумение, явная случайность. Оптимистичная попытка, однако проблема почему-то сама не рассасывается — методом простого игнорирования и вымученных улыбок в стиле «Как дела, дорогой? Всё супер, мам, пап!» Хуже того, ситуация стремительно развивается и уже не так просто выбрать сторону, а точнее, понять, где она — наша сторона? Каждый из родителей в какой-то момент осознаёт, что здесь что-то очень серьёзно не так, вот только что? То ли учитель слетела с катушек, вдруг невзлюбив ученика, то ли их чудо-ребёнок настолько ужасен и хорош, что очень ловко подставляет других? Приёмные родители уже сомневаются, не допустили ли они громадное педфиаско, проморгав настоящего монстра, или прямо сейчас стоит начать крушить всё на своём пути, спасая пусть и не кровное, но давно уже родное чадо? А может, это вообще была ошибка — так вкладываться в чужого и крайне сложного ребёнка? Легко умиляться и гордиться собой, когда усыновленный мальчик приносит домой одну награду за другой, но когда от него уже отчётливо веет преступлением, само собой возникает вопрос — а не слишком ли дорого мы лично заплатили за попытку исправить неисправимое? Очевидно упустив при этом шанс легко и просто полюбить кого-то более крошечного и подарочного? А самый главный вопрос — если он всё-таки монстр, то что тогда делать дальше? Очень острая драма на тему ожиданий от приёмных детей в формате детективного триллера. 8 из 10