Красивая пустота
Эта экранизация – просто чемпион по части извращений авторского замысла. Даже «Обитаемый остров» не сравнится! Если вы читали роман Сомерсета Моэма – не смотрите это кино. Если вы не читали роман – тоже не смотрите. Во-первых, есть чудесный фильм «Театра» Рижской киностудии, 1978 года, с Вией Артмане. А во-вторых, откройте Топ-250 кинопоиска – наверняка что-то еще не смотрели. Если смотреть этот фильм как экранизацию – он просто ужасен. Все, абсолютно все важные моменты показаны с точностью до наоборот. Во-первых, с самого начала отношения Тома и Джулии лишены пикантной подробности- она не знала (точнее, все время забывала) его имя. Даже «пуританский» СССР это показал!=) В фильме Иштвана Сабо Джулия спрашивает его имя при первой встрече. Куда-то исчезла потрясающая, очень смешная сцена неудачного соблазнения Чарлза Тэмерли. Да и сам Чарлз, очень важный персонаж, как-то потерялся. Он просто никакой. Исчез и дивный эпизод, в котором начинающая актриса, соблазнившая Роджера, просит у Джулии протекции. Скомкан и практически уничтожен эпизод, в котором Джулия разговаривает с Роджером о реальности и актерской игре. В фильме Сабо он стал просто проходным! Эвис Крайтон. Хитрая, но не очень умная, хорошенькая «куколка», но бездарная и неопытная актриса, вздумавшая померяться силами с великой Джулией Ламберт и уничтоженная ей. Такова Эвис в романе. Эвис в фильме – некрасивая, но обаятельная, угловатая, но живая и способная актриса, обладающая способностью смешить. Это редкое качество, это верх актерского мастерства. Финальная сцена фильма, премьера спектакля, имеет прямо противоположный смысл. В книге Эвис была уничтожена – ее выставили бездарной актрисой, ее карьера была погублена, возлюбленный отвернулся от нее, поняв, насколько она бездарна, а режиссер не предложил контракт. В фильме же Джулия попросту дает ей путевку в жизнь. Правда, изрядно потрепав нервы. Но именно над Эвис зал смеялся, именно ей аплодировали. Она выглядела смешной - в комедии. С ней заключили контракт. Для нее все сложилось лучшим образом – пусть и ценой легкой истерики. Почему в финале книги Джулия говорит о бифштексах и котлетах? А потому, что она понимает, насколько в мире все тщетно, насколько мелкими сейчас кажутся ее недавние переживания и вообще - «любовь не стоит хорошего бифштекса» (с). Почему в финале фильма Джулия молча сидит в ресторане одна? Может, потому что кино-Джулия – уже не та хитрая, умная, ловкая женщина, играющая всегда и везде, а не только на сцене? А просто красивая, но уже немолодая и, в общем-то, одинокая женщина, которой скоро придется играть пожилых тетушек. В общем, даже если смотреть объективно, как просто фильм, а не экранизацию – фильм так себе. Не цепляет. Героям не хочется сопереживать. Они неинтересны. Много событий, много красок, костюмы, декорации – на высоком уровне. А за ними – ничего. Пустота. 4 из 10
Горошина для принцессы по - американски.
Джулия Ламберт... Девочка из предместья, которая показала нам, что аристократизм - это всего лишь правила игры. Не более. Театр... После американской экранизации книги Д. Остин 'Гордость и предубеждение ' я была уже подготовлена ко многому. Но эта экранизация превзошла все мои ожидания. Финальная сцена поражения молодой соперницы и этот смех через силу? В памяти всплывает детская сказка про Царевну-лягушку, где подражатели царевны расшвыривают по гостям кости из широких рукавов. Возможно, что режиссера отговорили от версии, где герои накушавшись горохового супа, радуют зрителей своими физиологическими возможностями. Не спасает фильм и Джереми Айронс, даже как-то в него не вписывается. Иштван Сабо в 1981 году и 'Мефисто', и Иштван Сабо в 2004 году и 'Театр'. Гений и безумство? Что могло так повлиять на видение режиссером романа? Может быть Аннетт Бенинг? Как дать зрителю понять, что актриса гениальна? Наверно нужно написать это на ее лбу. Куда катится мир, если на просмотр фильмов нужно будет ходить, как на просмотр балета с программой. Просмотрев фильм, я получила огромное разочарование и предубеждение ко многим будущим экранизациям классики в США.
Сыграем?
Все женщины — актрисы. А если и нет, то они лишают себя огромного удовольствия. Все женщины — стервы. А если и нет, то они лишают себя множества маленьких торжеств. Средневозрастное национальное английское достояние актриса Джулия Ламберт заскучала. Но не придумали еще для дамочек более надежного средства возвращения к жизни (игре?), чем интрижка. Ведь все координаты заданы: давнишний муж, взрослый сын, «я-еще-ничего» самоощущение. В конце концов, в этом мире (театре?) все спят друг с другом, точно осведомляются о погоде. Легко и непринужденно. Роман Сомерсета Моэма «Театр» гениален. Невесомая, бесконечно смешная и колкая история о том, как максимально эффективно применять свой sex appeal. Живя, играя, путаясь в этом. Хотя, безусловно, спектр рассуждений писателя несравнимо шире. Экранизация венгерского режиссера Иштвана Сабо прошлась по отправным точкам: номинально никого не забыли — и ладно, а на книжных стервозных оборотах экономить негоже. Сабо пошел по немудреному пути, сделав ставку исключительно на Аннетт Бенинг, которая, конечно, воистину театральна и тащит на себе все и вся, но умной, зрелой, достойной Джулии не получилось. Задиристая, эксцентричная тетка не больно глубокого содержания держит внимание зрителя, находящегося в ожидании ее финального театрального фаталити. В сущности, ожидания оправдываются, но, скорее, потому, что знаешь, каким должен быть итог, то есть вполне принимаешь увиденное. Однако не чувствуешь двойного дна, не проникаешься внутренней динамикой эпизода. Слишком на внешнем построена механика венгра, даже визуализация внутреннего голоса Джулии в виде ее почившего наставника выглядит не находкой, а парадоксальным упрощением. А вот разнообразная закадровая и параллельно пересказываемая источник работа в советской экранизации «Театра» куда добросовестнее и изобретательнее. С другой стороны, на рижской киностудии абсолютно наплевали на тот сладостный миг превосходства великой актрисы. Потому искусственное, гипертрофированное господство миссис Ламберт на сцене в 2004 году оказывается эффектнее и эффективнее. Театральнее. В чем своеобразно «прокололся» Сабо, так это в образе Роджера, сына Джулии. Дело в том, что Моэм настолько увлеченно и увлекательно описывал, с какой скоростью и мощью крутятся шестеренки мозга актрисы, что не успевало возникнуть и тени жалости к ее сыну. В ленте же милый прехорошенький скиталец по европам вызывает желание настучать по кумполу его мамашке. Чего, естественно, хотеться не должно. Примой, примой нужно восхищаться все время, а не отвлекаться на мысли о том, как трудно расти в актерской семье — семье, в которой афишировать наличие взрослых детей-то некомильфо. Причем получилось это совершенно случайно, иначе вылилось бы в самостоятельный, оформленный, праведный бунт. Никому не нужный, но честный. И все же пунктирная линия «приуныла-развеялась-облажалась-собралась-уделала» выдержана. Буря внезапно подвернувшихся для оттачивания актерского таланта коллизий пережита (отыграна?). И пусть обе ипостаси будут перемешиваться, наслаиваться, перепутываться. Джулии так и было две: говорящая и тут же отпускающая комментарий. Целая сцена в одной прекрасной сорокашестилетней актерской головке. Так уж вышло: софиты не гаснут ни на минуту, ведь публика найдется всегда, даже если воображаемая, даже если ты — и есть твоя публика. Какая во всем этом разница, коль обладаешь достаточным могуществом для того, чтобы захватывать, удерживать, манипулировать? Если чувствуешь себя талантливой, влиятельной, сексуальной и не боишься этого? Разыгрывать раунды только одной тебе ведомой игры, утрировать страсти, тренировать слезные железы. Удивительный мир открывается, если вообразить, что ты сам себе режиссер, актер, сценарист. В конечном итоге, это и будет тем, что потомки назовут твоей жизнью. Нужно постараться отыграть блестяще.
Ламберт против Лэмберт
Мы все (или подавляющая наша часть) родились в стране, которой больше нет. И одним из осколков наследия СССР является замечательный кинематограф, который произвел на свет множество чудесных фильмов. 'Театр' с Вией Артмане - один из них. И, как вы понимаете из названия статьи, при просмотре 'Театра-2004' я не мог не сравнивать две эти экранизации. И знаете, что я понял при просмотре? 'Being Julia' - это фильм. А вот 'Театр' - вовсе нет. Удивительно, но мы с вами все эти годы смотрели 'театр в Театре'. Взгляните внимательно на советскую адаптацию. Умышленно скромные интерьеры, выразительные первые планы, преимущественно парные сцены при небольшом количестве массовки - ничего не напоминает? 'Театр' с Вией Артмане - это в действительности театральная постановка, а вовсе не фильм. Гениальный ход режиссера, что и говорить. И именно по этой причине мы с трудом воспринимаем 'Being Julia', ибо именно это - фильм. Фильм со всеми законами жанра - с жизнью на заднем фоне, реальными интерьерами, человеческими реакциями и чувствами. То, что нам кажется приземленными диалогами, на самом деле является вполне реальными реакциями живых людей. Когда Майкл говорит Джулии, что она отвратительно играла, Джулия не может три секунды улыбаться, три секунды бить Майкла по лицу, а уже через три секунды впадать в печаль и грусть. Это - театральные приемы, где все чувства утрированны. В реальной жизни, как это и показал фильм, Джулия уделяет гораздо больше времени всем этим переживаниям, проговаривает их, добавляет к тексту Моэма человеческие чувства. Да, вольность режиссера. Но боже мой - фильм должен быть фильмом. А театр - театром. Что касается ролей и их отыгрышей - это получилось весьма интересно. Вия Артмане и Аннет Бенинг сыграли две стороны книжной Джулии - первая была недосягаемой примой и холодной красавицей, а вторая взяла на себя человеческие качества великой актрисы, ее обаяние и жизнелюбие. И сыграла Аннет блестяще. Майкл по решению режиссера тоже показан живым человеком, а не только бережливым, глупым и статичным мужем. Пожалуй, не слишком удачны Дороти и сэр Чарльз - первая слишком уж явно 'увлечена' Джулией, а второй слишком молод и к тому же 'играет в другой лиге'. Видимо, дань времени, будь оно неладно. Дальше - больше. Том, который должен быть вторым главным героем, на редкость плоский. Мало мыслей, мало мотивов. Да и вообще, самым большим недостатком фильма является то, что любовная линия Джулии и Тома показана весьма небрежно. Жизненно, да, но внимания не привлекает, думать не заставляет. Зато крайне хороши Роджер и Иви. Что еще можно сказать? Интерьеры и съемки натуры возвращают дух Англии фильму, который в СССР стал Историей вне времени и места. Смотрится более естественно, конечно. Вообще, в фильме показана целая эпоха, с ее нарядами, нравами и музыкой. Но, как ни старайся, шедевр Паулса никому не переплюнуть. 'Being Julia' стараниями российских переводчиков был превращен в 'Театр'. Зря, конечно. Это - совершенно другая история, история женщины 1930-х годов, потерявшей голову от молодого мальчика. А наш 'Театр' пусть остается театром, где все мы играем. Каждый день и множество ролей. 8 из 10
ЖМ
Жозефина Морковкина
Кинокритик
Позитивный отзыв
Быть Джулией
Знаем, знаем… И Моэма читали, и «Театр» с Вией Артмане видели. Так случилось, что во времена СССР Европу снимали в каком-нибудь Таллине или на Рижской киностудии, а европейцев играли прибалты. Не пора ли теперь посмотреть иностранную фильмоверсию данного произведения? Иштван Сабо, между прочим. Аннет Беннинг и Джереми Айронс. Мне понравилось! Кино про артистический мир; про творческий кризис актрисы, которая видит в зеркало неумолимо надвигающийся возраст; про усталый брак творческих людей; про то, как игра на сцене невольно влечет за собой игру в жизни; про слегка (или не слегка) заброшенных актерских детей и про красивую месть женщины и актрисы. Оно получилось легким и искристым как шампанское. Так в мировом кинематографе обычно экранизируют Уайлда. Очень значимую мысль вложили авторы в уста сына Джулии: «Я хочу перестать жить в атмосфере притворства… Ты всегда играешь… Я сомневаюсь, что ты существуешь на самом деле… Даже твои слова заимствованы». Сравнения, конечно, сами собой напрашиваются. «Театр» с Артмане получился более драматичным, более близким к тексту и, простите за каламбур, более театральным. Но Аннет Беннинг в роли Джулии мне понравилась ничуть не меньше. Очень хороши исполнители второстепенных ролей: Том Старридж в роли Роджера, Джульет Стивенсон в роли камеристки Джулии (помните, «старая корова»?), а особенно Майкл Гембон. Реплики его персонажа всегда меткИ. Немножко промахнулись, на мой взгляд, с двумя героями. Образ мужа, Майкла, не совсем раскрыт. Его упростили до озабоченного своей внешностью потертого ловеласа, падкого на прелести молоденьких актрис. В книге он мудрый, внимательный, тонкий мужчина, который мужественно переживает внутри себя кризис своей жены-актрисы. Еще есть претензии к Эвис Крайтон. По сюжету книги она глуповатая красавица, которая не обладает никакими особыми талантами, а просто «торгует лицом» со сцены. В таких нет даже намека на комедийное амплуа. Самоирония – свойство не мелких людей. А по сюжету должна присутствовать наглядная демонстрация, когда молодой и расчетливый любовник променял Женщину с большой буквы и гениальную актрису на яркую пустышку. На эту роль стоило бы взять томную, холодную красавицу а-ля Грета Гарбо, а Люси Панч, по-моему, далека от классических стандартов красоты. Вот и все замечания. Одним словом, приятное кино для уютного вечера.
Нет, не тот 'Театр'. Верное название: 'Быть Джулией'
Иштван Сабо - безусловный гений. Подбор актеров не позволяет усомниться в их профессионализме. Истинные интеллектуалы. Бенинг в главной роли весьма убедительна. Тогда к чему столь низкая оценка? Выделю лишь несколько факторов: 1. Вторичность - фильм слишком отталкивается от советской ленты 'Театр' с Вией Артмане. Это касается как выбора пленэра (прогулки на лодке, прогулки по городу), так и подбора актеров (присмотритесь как похож в своей роли Джереми Айронс на Гуннара Целинского). И в этом нет ничего плохого. Но столь прямые заимствования не красят авторов ленты. Будто они и не прорабатывали свой фильм 2. Недопустимые упрощения Возьмем финал. В ленте у Сабо мы получаем долгую эскападу театральных реплик. Итогом которых становится тотальное унижение одного из персонажей. Бенефис лицедейства? Разве это плохо? Но в книге у Моэма все иначе. Речь идет лишь о простом упоминании. Главная героиня слишком серьезно относится к себе, чтобы такое внимание уделять одному театральному выступлению. И здесь возникает впечатление, что создатели картины 'Быть Джулией' решили сделать ленту более понятной для массового зрителя, тем самым упростив персонаж. 3. Персона Джулии В книге Джулия Ламберт - актриса, которая создала мир лжи в котором ей комфортно жить и достигать успеха. Как правильно отмечает ее муж - она сублимирует многое... А в фильме Джулия Ламберт слишком много внимания отводит проблемам секса и измен. Она истерична и мелочна. При этом все ее внутренние диалоги сведены к странным беседам с героем Майкла Гэмбона. И это не проблема в том, что лента Сабо не слишком соответствует Моэму. Проблема в том, что изменив некоторые акценты создатели фильма получили совсем иной портрет главной героини. А этом смазывает многие сюжетные ходы, делает их мелкими. Вместо истории человеческого лицемерия перед нами лишь одна истеричная актриса. Вместо мании величия - галлюцинации. Мне это не по вкусу. Уверен, что и без отсылок на Моэма и советскую картину 'Театр' можно было бы сделать куда боле стильную историю. По крайней мере - самодостаточную. Как, к примеру, 'Пули на Бродвее' 3 из 10
Вот он - театр! Вот она - жизнь!
Начну с того, что книгу я не читала. Но в ближайшее время постараюсь исправить сие упущение. Сначала фильм развивался по довольно стандартному сценарию - актриса в годах влюбляется (или делает вид, что влюбляется) в юного мальчика. Я уже начала предполагать нечто вроде 'Обманутый муж, узнав об измене жены, порешил всех находящихся поблизости' или, на крайний случай, 'Муж согласился на развод, его бывшая жена вышла замуж за любимого' и стандартный хэппи энд. Но не тут-то было! В середине фильма до меня дошло наконец - черт подери, они ведь все играют! Играют свои придуманные роли, играют с чувством, отдавая себя, живя ролью. Они играют судьбами, играют словами, играют... А жили ли они когда-нибудь? Или вся их жизнь - театр, а люди в нем - актеры, как сказал великий классик? 'Я сомневаюсь, что ты существуешь на самом деле.' Аннетт Бенинг - она великолепна! Взбалмошная, эксцентричная стерва... божественная стерва! А ее заразительный смех, ее элегантность, ее капризы могут свести с ума любого мужчину. Нужно ли ей это? Конечно, нужно! А как же иначе она сможет доказать всему миру, что она по-прежнему молода и желанна? Просто потрясающая женщина. Я могу ей восхищаться и восхищаться... 'Все средства хороши на войне и... на войне и... черт, забыла это слово.' А разве может быть другая оценка, кроме как 10 из 10?
'You are so good at being blind '
Примерная семья, обилие денег, редкий талант и заслуженная слава, казалось бы, обеспечивают счастливую жизнь. Однако в погоне за человеческим счастьем Юная Джулия споткнулась не раз, в кровь разбивая коленки. Миссис Джулия не столь наивна: вся ее жизнь — театр, в нем нет места реальности. Искусно вживаясь в роли она в который раз заставляет зал, полный людей, рукоплескать и кричать восторженное «bravo». Как ей это удается? Находчивая актриса примеряет новую роль и заводит знакомство, но случается непредвиденное. Джулия совершает роковую ошибку: она влюбляется по-настоящему. Что же победит в этой войне, хладнокровный расчет или пылкие чувства? Аннет Беннинг мастерски воплотила образ Джулии на экране, персонаж вышел колоритный, запоминающийся, вызывающий гордость и уважение. Иштван Сабо достоверно передал историю Сомерсета Моэма не допуская вольностей и грубых отступлений от сюжета, достойно выдержав свой стиль. Традиционно зритель не обращает внимания на костюмы и макияж, но именно детали создают впечатление, поэтому хотелось бы отметить качественную и кропотливую работу стилистов. Кинокартина является неплохой пищей для размышлений, значит, стоит потраченного на просмотр времени. 7 из 10
Как ни странно, женщинам льстит, когда на них смотрят с одной мыслью — повалить поскорей на кровать
Недавно обнаружила для себя, что существует экранизация знаменитого романа Сомерсета Моэма 'Театр'. Как оказалось, есть еще и советская интерпретация, но ее я решила оставить на потом, прельстившись красавцем Джереми Айронсом. Хотелось бы сказать, что история Джулии Лэмберт весьма заурядна: бальзаковская дама переживает кризис среднего возраста и совершенно неожиданно для себя пускается во все тяжкие. Однако мне, как типичнейшему представителю женского пола, все же интересна динамика ее душевных терзаний. И это, пожалуй, вся суть произведения. Начнем с героев, а точнее, с их конкретной реализации на голубом экране. Джереми Айронс, весьма убедительно сыгравший Гумберта в 1997, все так же хорош собой. Его роли прекрасно вписываются в его портрет. Майкл Госселин - мужчина пятидесяти лет, будучи некогда невероятно привлекательным, до сих пор сохранил некоторые 'очертания греческого бога', так сказать, отголоски былой свежести. В фильме продемонстрирован его моцион и педантичность, что немаловажно для полной картины взаимоотношений супругов. Шон Эванс в роли Томаса Феннела не обратил на себя должного внимания. Его игра показалась мне блеклой, незатейливой. Его персонаж получился пресным, а где же тот первобытный трепет и щенячий восторг во время трапез со сливками общества, сменяющийся снобизмом? Девушка, сыгравшая Эвис Крайтон вызвала у меня неоднозначные эмоции. Я представляла ее миловидной, неопытной, но подающей надежды актрисой. Причем в романе оговаривается с точностью степень ее порочности (она ведь полковничья дочь), тогда как в фильме мы видим сплошную вульгарщину. Может, оно и к лучшему, с другой стороны, ведь мы, зрители, по мнению режиссера, не способны будем понять кто прав, а кто виноват, и поэтому он акцентирует наше внимание на колоссальном контрасте между двумя женщинами. Как глупо выглядели ее жеманные ужимки. Но это пусть останется на заднем плане, ведь мне хотелось бы сказать и об остальных персонажах. Роджер в исполнении Тома Старриджа (который еще лет десять будет играть подросточков, случайно оказавшихся на 'The boat that rocked'), как всегда мил, угодлив, как впрочем, ему и полагается вести себя с дядечками и тетеньками из высшего света. Но что ж произошло с ключевым его почти монологом! Именно здесь Старриджу следовало бы засунуть свою слащавость куда подальше и сыграть взрослого мужчинку, задумавшегося об истинности жизни. Что касается Джулии в исполнении Аннетт Бенинг, то могу сказать, что эта роль ответственная, и она, как мне кажется, справилась с ней на отлично. Единственное, что меня раздражало буквально самую малость - это ее смех. Ну, да бог с ним, и с этим мы съедим Джулию! Расстроило меня то, что в сценарии напрочь отсутствует эпизод в вагоне с горячим испанцем, или, например тот эпизод, когда Джулия идет по Эдвард Роуд и тестирует свои флюиды на разносортных мужчинах. Товарищи, у женщины кризис, а подобные детали важны, чтобы в полной мере раскрыть всю плачевность такого рода состояний! В общем, радует, что такие фильмы все же имеют место быть. Режиссерская работа, конечно, отступает от того, что найдем у Моэма, но без этого никуда. Поэтому, ребятки, не читайте книжек!
Роджер, я старею?
Киноверсия романа Моэма 'Театр' гораздо удачнее, на мой взгляд, чем почти что дословная постановка 1978 года с Вией Артмане в главной роли. В советском фильме Джулия выглядит хорошо сохранившейся бабушкой, и в её роман с Томом по-настоящему трудно поверить - слишком явный мезальянс (только представьте, как бы выглядела откровенная постельная сцена). Плюс 'блестящая' игра Джулии в жизни выглядит как нескрываемое лицемерие, распознаваемое всеми. В постановке Иштвана Сабо Джулия выглядит на все свои ухоженные 45 лет. Она на диете, во многом ограничивает себя, чтобы сохранить внешность и продолжать играть 20-летних. Впрочем, всё уже достигнуто, все лавры получены, даже сын есть, но... Пресно. Т.о. м. дарит Джулии воздух, молодость, вкус жизни - не той, театральной, искусственной, цикличной, а настоящей, телесной, чувственной. Кто читал книгу знает, как это важно было для Джулии - любить. Ни о какой 'сублимации' речи быть не может. Очень уместны сексуальные сцены, в которых показан темперамент и главной героини, идущей в своих авантюрах до конца, и Эвис Крайтон, ублажающей нужных людей 'за услугу', и, конечно, Тома, по факту недалекого и самовлюбленного карьериста. Эвис Крайтон, карикатурная пустышка, верит, что судьбы великих актрис решаются через постель, идет к своей цели довольно ровно, но спотыкается на импровизации. Дай она Джулии отпор, ох, какой бы поднялся скандал. Эвис умеет играть, и, кажется, неплохо, но исключительно в заданных рамках текста, сцены, костюма. Вообще концовка шикарная. Ничего подобного у Моэма нет, но и не надо. На сцене Джулия не просто расставляет смысловые акценты, она буквально творит новый текст - новую реальность, возвращая себе мужа, Тома и зрителей, показывая, кто тут главный. Признаем, что ее муженек уже был согласен на новую Джулию Ламберт, да и попечительница с лесбийскими наклонностями была, как будто, не против. Лишь бы был доход и... красивое тело. Есть ли какой-то смысл в увиденном? Что ж... Молодость тянется к молодости. Старение неизбежно. Кто любит - будет рядом. И, конечно же, ничего личного - только бизнес.
КОММЕНТАРИИ