Бакудан

С первого же взгляда, когда в полицейском участке начинается допрос сумасбродного Тагосаку Сузуки, становится абсолютно ясно, что Дзиро Сато, исполнивший роль этого загадочного существа, не останется без какого-нибудь профессионального приза, - до такой степени выпуклым и колоритным сделан его персонаж, на котором, по существу, выезжает весь этот фильм, где придуманную маньяком загадку поочерёдно пытаются разгадать три детектива, блуждающие в паутине его словесной вязи, состоящей из морализаторства, намёков, жестов и непереводимой игры слов, о которую спотыкаются сыскари, очумело бросающиеся на поиски разбросанных по Токио бомб, проигрывая авантюристу один раунд за другим. Заросший щетиной бомж, взятый за мелкий дебош, берётся торговаться со следователем, мгновенно вырастая до фигуры гигантского монстра, чей непостижимый план превращает в заложников миллион горожан, заставляя полицейских гоняться за собственной тенью, и с каждым поворотом сюжета разных теней становится всё больше и больше, витиеватые монологи бродяги расплываются тёмным пятном на совести полицейского начальства, а все следы упираются в глухую стену, точнее сказать, не выходят из четырёх стен каземата, где с ехидцей разглагольствует одержимый террорист, гнущий свою кривую линию. Для подобных случаев главным вопросом остаётся причина, мотив деяния, стараниями сценаристов рассеянный в мелких деталях, которые нет смысла пытаться собрать вместе, поскольку внутри одной истории скрыто несколько других, путающих карты и нам, и следователям. Однако каким-то образом грязному дяденьке удаётся генерировать напряжение, вдобавок, третьим в очереди, игру с ним продолжает отвязный молодой следак Рюики, кажется, решивший выступить на поле соперника, где Юки Ямада отчаянно пытается быть гадким, что у него это не очень выходит, но вызывает к жизни противоречивые диалоги спорщиков, препарирующих общепринятые правила и мораль. Камерный спор напоминает мрачную декорацию очередного поиска истины, которую порочные испрашивают у порочных, пуская детективщину побоку, при этом оставляя особняком парня и девушку, патрульных полицейских – напарников, в характеристики которым упорно напрашивается слово «гуманизм». Наверно поэтому именно к ним привязан самый драматический момент того судьбоносного выбора, вокруг которого крутится злокозненный план злодея, в котором внутренний изъян приводит в действие взрывной механизм. Более двух часов проходит в ожидании разгадки, что несколько больше того, чего заслуживал результат словоблудия дремучего бомжа, в переводе с японского представляющего собой обличительный выпад в нормируемое сложившимся порядком пространство человеческого общежития, где в лабиринте слов рассыпаны сложные материи, правда растворена в ложных фактах, а видимая картина оказывается мнимой.