Сын Иисуса

Мне некуда больше бежать Я снова сбился с пути И это замкнутый круг. Не страшно его потерять, Страшно его не найти, Мой бог - мой самый лучший друг (c) ДРАГНИ – «МОЙ БОГ». — Друзья, спасибо, что не забываете о поиске духовных жемчужин в нашей вульгарной действительности, хотя сейчас и не об этом. Денис Джонсон. Денис. Джонсон. Что слышится вам в этом имени? Тоска? Радость? Шелест ангельских крыльев? Лично мне слышится всё и сразу, ведь Д. Джонсон является одним из моих любимых авторов. Но вам то что за дело до этого? Дело в том, что фильм «Иисусов сын» является экранизацией одноимённого сборника рассказов упомянутого выше Д. Джонсона, сборника, принёсшего автору признания, сборника, о котором говорят Паланик, Канингем и другие. При чём тут вообще Иисус, спросите вы? Несмотря на то, что в новеллах всегда сквозит недосказанность, а про Бога не говорится почти ничего, несмотря на всё это, Д. Джонсон умудряется сказать о Духовном больше, чем иной теолог, носящийся со своей пыльной книгой (привет Суинберну и его теологической графомании). И удивительное дело, фильм умудряется перенести все истории из сборника на большой экран, не растеряв при этом шарма и лоска первоисточника. Мы буквально занимаем место главного героя рассказа «Собор» за авторством Раймонда Карвера (самый близкий к Джонсону автор): режиссёрка, вслед за Джонсоном, призывает нас закрыть глаза, полностью превратившись в сплошное чувство – ведь именно так экстатическое переживание целого Мира (и необъятного Бога) проникает в нас с вами. Сильный первоисточник, грамотная постановка, удивительное раскрытие каждого персонажа (отдельное спасибо актёру, играющему главного героя по кличке «беоблод»), визуальная и аудиальная эстетика – всё это пронизывает ангельским светом каждую клеточку нашего тела, заставляя задуматься о Вечном. Да: наркотики, алкоголь, секс, сложные людские отношения – всё это на месте, но ведь в этом смысл, Д. Джонсон и создатели фильма призывают нас использовать особый прищур, позволяющий нам рассмотреть не столько поверхностные детали, сколь вопиющее присутствие Бога в каждом из персонажей, в каждой сцене, в каждом из нас. Многие ищут способ расширить сознание (когда-то искал его и Д. Джонсон), многие ищут способ познать Бога, многие ищут ответ на вопрос «Что такое счастье?». И оттого меня удивляет, что данный фильм, как и Джонсон, незаслуженно забыты на территории нашей необъятной родины. Это огромный труд, связанный с бережным отношением к оригиналу, это потрясающая работа всей съёмочной команды и каждого из актёров, это фильм, способный заменить вечернее чтение Библии. Однозначная победа над энтропией. И пример того, какими духовными могут быть даже обычные вещи, обычные знакомства, все те маленькие истории, что окружают каждого из нас. 'Счастье есть' – Д. Джонсон смог продемонстрировать это в книгах, а команда фильма «Иисусов сын» смогла передать переживание божественного присутствия и на большом экране. Говорю «огромное спасибо» за тот труд, что привёл к появлению этого бриллианта. Сам Джонсон когда-то и сам всё попробовал (алкоголь, наркотики, знакомства с «тёмными» персонажами), это позволяло ему проникнуться особым ощущением, превращаемым в те или иные байки. Со временем эти байки перекочевали на страницы его книг, а в 1999 году превратились и в исследуемый нами фильм. Только одно ощущение заменяло все эти сомнительные радости (речь про алкоголь и прочий стафф) – экстатическое переживание Бога, удивительно переданное в этой потрясающей (не побоюсь этого слова) экранизации. Думается мне, что просмотр попросту обязателен. И вот мой последний аргумент в пользу этого: Когда Денис Джонсон бросил наркотики и алкоголь, оставив сомнительные ощущения позади, и начал облекать свои истории в слова, появилось другое — будто бы зеркальное — ощущение, что это не просто новая страница в жизни каждого, кто с ним в итоге столкнулся. Что экстатическое переживание Бога через его творческое наследие ещё долгое время будет пребывать с нами. — Продолжим смотреть (и делать) и поддерживать хорошее кино, чтоб всё лучшее в нас и дальше прорывалось наружу. Честь и удачи!

When I’m rushing on my run. And I feel just like Jesus’ son… — Lou Reed «Heroin» «Сын Иисуса» существует где-то между кинематографом и тем, что происходит с человеком после трёх суток без сна в мире, где все знакомые либо торчат, либо слезли, либо уже умерли. Элисон Мэклин берёт прозу Дениса Джонсона — сборник рассказов, пропитанных героином и благодатью, написанных будто на обороте рецептов и салфетках из придорожных баров, — и делает из них что-то, что невозможно забыть. Билли Крудап играет безымянного человека по прозвищу Факхед. Это имя говорит всё. Он не протагонист в классическом смысле, а скорее объект, по которому жизнь едет, как грузовик по мёрзлой дороге. Герой плывёт сквозь семидесятые, через Айову, дешёвые мотели, отношения, которые заканчиваются раньше, чем успевают начаться, через вены и через утра, которые всё равно наступают. Крудап играет это без надрыва, тихо, почти сомнамбулически, как человек, который давно перестал бороться с гравитацией и просто падает — и в этом падении есть своя странная гармония. Люди в жизни Факхеда появляются и исчезают так, как это бывает в настоящей жизни. Мишель, его девушка, — единственная, кто задерживается достаточно долго, чтобы что-то изменить. Остальные просто существуют рядом. Структура фильма — несколько эпизодов, которые складываются так же, как память человека, проведшего слишком много времени в изменённых состояниях. Хронология условна, смысл мерцает и ускользает. Мэклин не объясняет, она показывает это с той ленивой точностью, которая бывает у людей, лично знакомых с предметом разговора. Оператор Адам Киммел снимает в палитре выгоревших слайдов — тёплые, слегка нечёткие кадры, в которых облупившаяся краска мотельных стен выглядит почти поэзией. Потому что она и есть поэзия, если смотреть правильно, а правильно здесь значит слегка расфокусированно. «Сын Иисуса» — кино, которое не ищет вашего одобрения и не пытается вам понравиться, что само по себе уже редкость. Оно просто существует, как существуют вещи, пережившие всё, для чего были созданы, и каким-то образом не утратившие смысла.