Золотая перчатка

«Смех и блевотина идут из одного места – не всегда отличишь!», – говорит завсегдатай бара «Золотая перчатка», представительнице Армии спасения. Эту фразу можно назвать квинтэссенцией фильма. Смешно и мерзко было в равных пропорциях. События происходят в Гамбурге в 1970-х. Гражданин неприятной наружности, с разбитым носом, сальными волосами, сутулый, как горбун из Нотр-Дама, чьё предложение выпить с ним принимает далеко не каждая забулдыжка, находится в состоянии перманентного желания – нажраться и совокупиться. Причём второе у него не получается – то ли ввиду успешного осуществления первого, то ли или из-за вынужденного выбора партнёрш… В пьяном угаре он совершенно буднично убивает своих собутыльниц. Тела расчленяет и частично выбрасывает на мусорку, а частично (самые массивные фрагменты) прячет в нише мансардного этажа… Это Фриц Хонка во всей красе – реально существовавший человек. Фатих Акин воспроизвёл события с максимальной достоверностью – по книге, которую написал Хайнц Штрунк. Достаточно сравнить интерьер комнаты убийцы в фильме с фотографиями квартиры Хонки, которые мы увидим в финальных титрах, чтобы это понять. Режиссёр не рассказывает нам предысторию персонажа (почему маньяк стал маньяком). Он сразу показывает монстра с необузданными желаниями, и показывает с большой долей чёрного юмора. А делает он это намеренно – для того чтобы мы могли увидеть чистое, первозданное зло, которое могло проявить себя не только в 70-х, но и в любое другое время, в том числе и в наше. Такие поступки, по мнению Акина, нельзя оправдать ничем. Зло по Фатиху Акину – не просто страшное, но мерзкое до рвотных позывов. Оно не эстетствует и не заигрывает с искусством и философией, как делал, например, главный герой фильма «Дом, который построил Джек». Фильм Ларса фон Триера часто сравнивают с произведением Акина. Однако у этих картин больше отличий, чем совпадений. Это не Ганнибал Лектер и даже не граф Дракула в исполнении обаятельного Гари Олдмана, это чистый Мистер Хайд без намёка на существование в персонаже Доктора Джекилла (есть даже какое-то внешнее сходство персонажа в картине Рубена Мамуляна 1931 года)… Была, правда, у Хонки минутная слабость – попытаться бросить пить, – но, увы, попытка эта не увенчалась успехом. Важно отметить, что Фатих Акин ориентировался при создании картины на работу польского режиссёра Кшиштофа Кесьлёвского «Короткий фильм об убийстве», которую можно назвать своего рода ключом к пониманию «Перчатки» (в том, что убийство – это некрасиво). «Золотая перчатка» же – противоядие, или даже соляная кислота, которая призвана выжечь ощущение, что смерть – это хорошо конвертируемый продут. На экране в первую очередь. Нет, смотреть этот фильм во второй раз не хочется, да и в первый людям чувствительным нет в нём нужды. Однако в защиту картины стоит сказать, что все события на экране, какими бы ужасными они нам ни казались, дорисовываются нашим воображением. Нашим! Например, мы даже не видим самого процесса отрезания головы ручной пилой, что для сериала «Ходячие мертвецы» было бы совершенно прозаично. Смотреть «Перчатку» стоит, хотя бы для того, чтобы пробить скорлупу отстранённого восприятия смерти на экране. Вас передёрнуло на просмотре, вас тошнило? Значит, режиссёр добился своей цели. Фатих Акин говорит о том, что снял хоррор, а социальный подтекст – это дело второстепенное. Мол, я просто хотел создать фильм в своём любимом жанре, который, как я считаю, никогда не уйдёт из кинозалов в стриминговые сети, потому что это очень удобно – сидеть в мягком кресле и вытеснять свои страхи просмотром ужасов. И тут вспоминается наш соотечественник Юрий Быков, который тоже говорил о том, что снял в первую очередь боевик, а всё остальное – это просто контекст. Речь о «Заводе». В обоих случаях зритель путается, что ему сейчас показали, и находится после просмотра в замешательстве. И не то, и не другое. Поклонники «Человеческой многоножки», наверное, смогут по достоинству оценить «Перчатку», но, вероятно, тоже споткнутся об контекст, который им до лампочки. А социальный подтекст, как бы ни открещивался от него режиссёр, в «Перчатке» есть. В гротескной, доведённой до сюрреализма форме нам показано социальное дно Германии, люди побеждённые и не сумевшие оправиться от психологических травм Второй мировой, несмотря на экономическое процветание. Стоит задуматься, почему эта тема так заинтересовала режиссёра. Да, книга, по которой был снят фильм, является бестселлером в Германии, значит, население интересуется и тема хайповая – надо снимать. Можно подумать, что именно так рассуждал Фатих Акин. Однако приобретает ли современное звучание история 50-летней давности? Проговаривает ли она время настоящее и место, где она была создана? Думается, что режиссёр, на протяжении всей своей карьеры демонстрирующий небезразличность к событиям, происходящим вокруг него, не стал бы браться просто за ужастик.

О чем? Фильм повествует о полоумном неудачнике средних лет. Наш герой всё свободное время посвящает одному злополучному месту - бару для люмпенов 'Золотая перчатка'. Бар этот представляется местом не из приятных, однако и в нём есть свой устоявшийся извращенный уют для потерянных душ - это режиссер хорошо передал. И даже в таком извращенном месте главный герой невыгодно выделяется - он настоящий маньяк-психопат, жаждущий женских тел, именно тел. Именно на этом фундаменте режиссер выстраивает сюжет. Повествование в общем и целом не имеет собственной ценности - история крайне рваная, эклектично-хаотичная. Такой характер эта история приобретает намеренно - она именно сгущает краски, делает объёмным тот фундамент, который описан выше. Зритель получает некую бездушную топологию таких, Богом оставленных человеческих порождений. Как снято? Снято театрально и картинно -- то есть каждый кадр здесь - либо картина, либо пародия на театральную сцену. Эстетически фильм посвящен уродству, именно уродству как категории. Все необходимые сцены сделаны довольно реалистично, и представляют из себя откровенные и отталкивающие кадры. Цвета, тона и композиции 'бьют' в глаза, несут то мерзопакостное настроение, которое и должны нести в таком фильме. Также автор пытался в символизм, например - сцены перед церковью, сцена всеобщего плача в баре и т.д. Символы, на мой вкус, вышли дешевыми, плоскими и простыми, а иногда совсем неуместными. Итог Тема (греховности, уродства, хтони), которую пытается раскрыть режиссер, богата и обширна. Об этом не раз, в том или ином виде высказывались великие, -- от Гесиода до Достоевского. Данная картина лишь по касательной примыкает к уже созданному и обрамленному дискурсу - не говорит ничего нового и оригинального. Соответственно и воспринимается она лишь как проговаривание старого на новый лад, причем не всегда это проговаривание бьет в цель.