Аутло

Во времена, когда превалирование формы искусства над его содержанием стало окончательным и бесповоротным, зрители имеют честь каждый год лицезреть хотя бы один фильм, чья форма до того яркая и кричащая, а содержание до того пустое и невыразительное, что разочарование, испытанное после его просмотра, накрывает тебя с такой силой, что несколько дней кряду ты не можешь думать ни о чём другом. Главный вопрос, который хочется задать Ксении Ратушной по итогам просмотра: о чём конкретно этот фильм? Сюжет вроде как разделён на три условные составляющие: история травести эпохи СССР, история школьного учителя, история странноватой особы женского пола, чьим «погонялом» и озаглавлена сама картина и история неудачной попытки в гомосексуальную любовь. Если в целом попытаться вывести общую аксиому всех сюжетов, то её можно уместить в два слова: важность свободы. Тем не менее, сказать, что эта тема каким-то образом получает нормальное развитие по ходу фильма, увы, не представляется возможным от слова «совсем». То, что как сценарист Ратушная – человек крайне заурядный подтверждается хотя бы тем фактом, что главная героиня картины предстаёт перед нами в виде крайне дуболомно использованного приёма под названием «author mouthpiece», то бишь, персонажа, единственной сюжетной целью которого становится трансляция мыслей самого автора. Происходит это в виде длинных, пространных монологов Аутло, отсылающих к самым различным тематикам, но, при здравой оценке, оказывающихся лишь графоманством чистой воды. Как и всякий амбициозный режиссёр-дебютант, Ратушная всецело полагается на разнообразие тем и подтекстов, особо не задумываясь над тем, как те или иные фразы, цитаты и поведенческие характеристики персонажей сочетаются между собой. Отсюда и берутся параллельный монтаж сцен по схожим элементам, объединяющий две эпохи, которые ни сюжетно, ни повествовательно никак не пересекаются между собой; контрастно-выстроенные свет и декорации, призванные, как полагалось, подчеркнуть разнообразие, но на деле оказывающиеся лишь попыткой сыграть на интеллектуальности и лишний раз возвысить фильм; символы и символизм, сочащиеся из каждой щели, не несущие в себе никакой смысловой нагрузки, вставленные, просто для того, чтобы сделать вид умного и прогрессивного кино. Многие, и я в том числе, усмотрели явную тягу Ратушной копировать режиссёрский стиль и фишки у Николаса Рефна: обилие неона, тёмные тона, блеск, угнетающая атмосфера, наполненная психологическим давлением, и томные главные персонажи. И действительно, временами ловишь себя на мысли, что Ратушная является большим фанатом «Неонового демона» за авторством уже упомянутого Рефна, вот только несмотря на всю внешнюю экстравагантность видеоряда, в основе фильма датчанина лежит простая как три копейки идея, которую зритель подхватывает с первых минут и остальное время просто наблюдает за тем, как режиссёр её развивает и визуализирует. У фильма Ратушной основная идея размазана как щепотка масла по метровому ломтю батона: где-то её пихают слишком много, а где-то ты её не ощущаешь вовсе. Да и будем честны, «Неоновый демон» способен очаровать и заставить полюбить себя даже случайным кадром, а вот сможет ли это сделать «Атуло», если только вы не бешеная фанатка Глеба Калюжного, большой вопрос. Фильму банально нечем зацепить своего зрителя: он не настолько философско-глубокий, каким изо всех сил хочет казаться, и далеко не провокационно-шокирующий, чтобы восхищать своей смелостью. Те постельные сцены, что есть, сняты крайне халтурно, скомкано и безвкусно, будучи неспособными не то, что поразить, но хотя бы на какой-то момент возбудить. Словно сама режиссёр цитирует в этих моментах небезызвестного Лебедева:«Ну трахаются и трахаются, чего бубнить-то?». Можно, конечно, сказать, дескать, у фильма нарочито такой безалаберный стиль съёмки и повествования, но, пардон, если смысловая нагрузка практически отсутствует, чем тогда остаётся довольствоваться зрителю? Вопрос, на самом деле, с подвохом, потому как как минимум одна история из фильма цепляет достаточно сильно, а именно – история того самого травести из СССР, являясь неоспоримым подтверждением, что написать простой сюжет без пустого возвышения на каждой реплике, без неумелых попыток в символизм и прогрессивность, получилось у Ратушной гораздо лучше, чем всё остальное, что есть в фильме. Нельзя при этом не отметить, что актёрская работа Евгения Шварцмана в этом самом подсюжете, выглядит невероятно сильно на фоне задумчиво-аутистичных блужданий Елизаветы Кашинцевой (Аутло), нервной и не выдающейся игры Виктора Тарасенко (Никита), и достаточно качественного, но до одури непритязательного быдлоперфоманса от Глеба Калюжного. По большей части Шварцман и Калюжный (до определённого момента), тащат на себе всю маломальскую притягательность фильма, являясь теми, за кем хочется следить. Только вот однобокость персонажа Калюжного надоедает уже к середине, тогда как Шварцман и история сыгранного им персонажа, к этому моменту только начинают разгоняться. Во времена, когда превалирование формы искусства над его содержанием стало окончательным и бесповоротным, амбициозные режиссёры-дебютанты, пользуясь дешевизной техники и не обладая достаточным талантом, раз за разом погребают своего зрителя под невероятной мешаниной идей и образов, которые нынче громко называются «фильмами». Судьба «Аутло» сложилась именно таким образом, и фильм, будучи неспособным удивить, почти не вызывающий твоего интереса тем, что он предлагает, завис где-то в пустоте, между трешем и артхаусом, не способный, ввиду явной ограниченности режиссёра, сдвинуться с места, оставляя зрителя ломать голову над вопросом: «Зачем и для кого это было снято?». Как бы парадоксально это не прозвучало, но «Аутло» получился весьма красноречивой иллюстрацией собственного названия: фильмы, подобные этому, не провоцируют никакого мыслительного потока, ничем не удивляют, не поражают и не эпатируют - они просто существуют, находясь как бы вне рамок (вне законов, если угодно) любых жанров и стилей. Являются ли они творчеством? Безусловно, ведь воплощают авторскую мысль, пусть даже скупую и необязательную. Но являются ли они искусством? Вот это вопрос, на который Ксения Ратушная, при всём её старании, так и не смогла дать адекватного ответа. 3 из 10

Outlaw (outside the law) – «вне закона». Так называется одна из самых скандальных картин российской киноиндустрии 2020 года. Где-то на задворках плачет постаревшая на добрый десяток Валерия Гай Германика – кумиры теперь новые, иные. Не угнаться. Вот, например, некая Ксения Ратушная, ворвавшаяся сюда совершенно из другой сферы деятельности. Кто она? В 23 года Ксения стала гендиректором PR-агентства «Irony Production», которое выпускало digital-проекты для крупных заказчиков – таких, как «Газпромнефть» или «Лукойл». В 2014 году креативщики агентства запустили дзен-сайт «Кокаин», там можно было отслеживать курсы валют и цены на кокс. Спустя полгода Роскомнадзор ожидаемо прикрыл «лавочку». Также ребята предлагали клиентам услугу по ведению соцсетей после смерти, а ещё позже Ксенией, с привлечением брата, основалась компания по разработке роботов. Да... Видно, что Ратушная только «кино» и болела. Достигнув финансового становления, обуреваемая чистым энтузиазмом девушка снимает свою первую короткометражку «Магнетизм», где сама примеряет главную роль, разрываясь в любовных конвульсиях между персонажами Игоря Миркурбанова и ныне расхватываемого Никиты Кукушкина. Её героиня не верит в бога, но бог её сильных чувств есть в священнике, пока рядом ошивается ещё один принц – местный криминальный авторитет. Ну, вы поняли: это почти как «Сумерки», только без монстров, массовки и с претензией на «высокое». На постпродакшене судьба сводит Ксению с продюсером Вероникой Чибис, которая впоследствии лестно отзывается о сотрудничестве. Вот прямая цитата из материала издания «Афиша Daily»: «Факт того, что Ксюша не из киноиндустрии, — это огромная удача. По моему опыту, у молодых российских режиссёров очень низкая работоспособность, они сразу мнят себя Тарковскими и не умеют вести диалог с продюсерами. Борьба с махровым непрофессионализмом и амбициями жутко выматывает. В результате мы получаем то, что получаем. У Ксюши такого нет — она в первую очередь руководствуется интересами кино, а не своими собственными». «Аутло» созревал без сторонних инвестиций с прицелом на зарубежные фестивали. Кое-где ему удалось выйти и в России, несмотря на актуальные опасения и свершившиеся скандальные последствия. От бытового реализма, как могло случиться в процессе создания картины, Ратушная приняла решение уйти сразу в поэтический сюрреализм. Зритель же стал свидетелем двух переплетающихся между собой историй: одна развивается здесь и сейчас, другая – родом из СССР. А ещё ловите отсылки к Боккаччо, Босху, Платону, Набокову, де Саду, Рёфну, Пазолини и всякому другому подобному, ведь нельзя просто снять фестивальную драму, нужно обязательно подкинуть зёрнышек высоколобым эстетам и кинокритикам – пусть клюют, покуда дают. На мой взгляд, перед нами – абсолютный пример того, как история испытаний, выпавших на долю фильма, предстаёт куда более интересной, эпатажной и яркой, нежели сам фильм. Раз в несколько лет на экраны обязательно выходит нечто «проверочное» для оценки стойкости консервативных идеалов современного социума. Хорошее или плохое само по себе – вопрос субъективный, но чаще оное кино в голом остатке не стоит и выеденного яйца того скандала, что его сопровождает (как было в своё время с «Матильдой» Алексея Учителя). Серьёзно: «Аутло» кажется беззубой, весьма любительски склёпанной проекцией странных, но банальных в своей странности образов и фантазий. Звание сенсационной ЛГБТК-драмы (чуть ли не первой на постсоветском пространстве) (на самом деле чушь) – выдумка пустивших слюну СМИ: им хоть кал подавай, лишь бы о нём говорили громкими эпитетами. Вся произошедшая байда с запретами показов и прочими любопытными гонениями так и останется шумом, лишь сильнее привлекающим бесполезное внимание к продукту априори некачественному и недостойному купаться в лаврах любви или ненависти. Долгая подготовка сценария с бесконечным переписыванием, переделыванием, перетиранием всего и вся вылилась в неправдоподобную, искусственную, вычурную пародию на прочитанные и просмотренные Ратушной произведения авторов рангом в триста раз выше. Пародия, в свою очередь, изрыгнулась на сдвоенный пласт кукольной, ангельско-бесовской реальности: в одном её слое нетипичные советские влюблённые произвели попытку побега от беспощадной номенклатуры, в другом – ну никуда уже не вписывающиеся представители молодёжи двадцать первого века познали все прелести безделья, затоваренного в пенетрации, дегенерации, наркоте и жестокости. Сами по себе представленные идеи имеют неплохой потенциал. Но соединённые вместе, они истошно пытаются перебить друг друга, плескаясь в каше из смехотворно-провокативных образов, а то, что должно было на глазах стать кинематографичным, теряет всякую долю глубины, красоты и сексуальности. Это опус, сделанный крайне плохо: он может поражать наигранной многогранностью режиссёрской фантазии, однако ничего сильнее и смелее даже не посмеет предложить. Герои обоих сюжетов заключены в оковы несвободы: они мучаются, не находят места в декоративном аду. Казалось бы, здесь есть, куда разгуляться! Увы, Ксения в той же мучительной манере ограничивает мощь своих ресурсов нескромно обставленными, но скромнейше невыразительными по своей сути набросками, притянутыми за уши и высосанными из пальчиков, где ни форма, ни содержание не попадают в цель, ибо зритель до боли неудачно пытается отождествить себя с тем, что ему показывают. Ему вообще в этот мир не дают почти никаких ключей. Ратушная строит индивидуальный арт-хаусный воображариум, целенаправленно тычущий палкой в ханжей, невежд, консерваторов, и в то же время гладящий по головке (иногда – той, которая снизу) потенциально заинтересованных, но мало что пробовавших на деле любителей «остренького». Остаться неравнодушным к «Аутло» можно только при перевесе в ту или иную сторону. Либо ты предсказуемо бесишься, либо всё же заглядываешь за грань постыдного страха и собственных крохотных представлений о свободе, будто в щёлочку к совокупляющимся родителям – ах вот как можно было делать?! Но есть и третья сторона. На ней – зрители, коих сложно удивить «красными тряпками». Дразнить и кривляться – не решение. Настоящее решение – снять кино, цепляющее в первую очередь качеством исполнения и действительным погружением в запретность. Оно бы не раздавало случайные триггеры направо и налево, а рассказывало на честном слове, каково находиться вне закона – как минимум, любого закона морали. Есть подростковый подход: пишу о том, на что мастурбирую. А есть подход взрослый: мастурбирую на то, о чём пишу. Переводится как: «Я познал это, я был в этом, а теперь я вспоминаю все детали и рожаю на свет великий и ужасный опыт, о котором вы не смели даже подозревать». Ксения Ратушная относится к первому, безопасному варианту. Её привлекают странные, для кого-то страшные вещи. Но работать с ними она не умеет. Она их не транслирует так, чтобы в подобное можно было верить. Её там, внутри, попросту не было. Вся сенсация «Аутло» является фейком, заброшенным в социальное озеро лишь как временный раздражитель, но не как настоящий яд, способный воздействовать на умы и сердца. Всё это – пустое, неважное. Уже завтра забудете. 3 из 10

Мне много говорили об этом, якобы нестандартном молодежном фильме и даже советовали посмотреть. Посмотрев же этот фильм, могу сказать, что никакой он не молодежный, и даже не фильм. Это по большому счету, просто реклама гомосексуализма, снятая с участием молодых актеров. Снятая кстати совершенно не талантливо, со множеством клише и совершенно без никакой глубины. По версии создателей фильма, а это в основном Ксения Ратушная, выступившая тут в роли режиссера и сценариста, современная молодежь занимается в основном тем, что развлекается на занятиях, затем скучает после таких трудов праведных на улице, где иногда цепляется к проходящим ботанам. Ну а потом, вечером вся эта компания собирается на квартирах и совокупляется толпой на одной кровати. Но из-за того, что это именно тот случай, когда авторам не хватило ни таланта, ни вкуса, все это «действо» выглядит уныло и не вызывает ни восторга, ни отвращения. На уроках развлечения у молодежи унылые, в роли гопников они выглядят не страшнее ботанов, которых гоняют, а секс на вписке не вызывает никаких чувств, привлекает и не отталкивает, и это при том, что актрисы молоденькие и с хорошими фигурами. Короче говоря, снятое без даже капельки души кино. Преуспели авторы только в одном, они наглядно показали зрителям какая любовь лучше, искреннее, самоотверженнее и поэтому, видимо, по их мнению, более правильная. Конечно же однополая говорят нам авторы фильма, ведь обычные сексуальные отношения — это занятия для быдла, и как нам наглядно показывается это обычный свальный грех. А посмотрите теперь на однополые связи. В одном из показанных в фильме случаев, это красивая связь между двумя духовно богатыми людьми, молодым генералом и танцовщиком (здесь действие происходит в советское время), во втором, уже в наше время в этом же классе, это самоотверженное отношение к предмету любви и готовность к самопожертвованию. Все это было бы хорошо, если бы не было обычной пропагандой одного и показа в неприглядном виде другого. Ведь всем давно известно, что дело совсем не в том, какая у человека сексуальная ориентация, негодяи и развратники есть среди тех и других. Но в этом фильме посыл о превосходстве одних сексуальных отношений над другими является единственным более-менее выраженным и внятным. Все остальное это невнятная игра со штампами. Надеюсь, что у наших молодых зрителей, а ведь этот фильм предназначен в основном для них, хватит ума и чувства вкуса, чтобы не поддаться на такую дешевую пропаганду.

Об «Аутло» говорили много: как на этапе съемок, так и во время постпродакшена и первых показов. В противоречивой России конца 10-х годов тяжело сделать что-то, что не вызовет разрушение «духовных скреп». А «Аутло», кажется, был сделан специально таким образом, чтобы вожди оскорбились. Задеть хотели, может быть, и вождей, а по итогу воротить будет всех, у кого есть чувство вкуса. Уже в первых кадров зрителю представляют зрелище достойное маркиза Де Сада и Иеронима Босха. Далее сюжет прогрессирует: как по части сексуальных извращений, так и очевидной эксцентрике, в которой найдется место и сюжет о транссексуале в Советском Союзе, школьнике-гомосексуалисте и непрекращающимся оргиям. Тяжело пересказать сюжет «Аутло» или хотя бы как-то его затронуть: всё же ни сюжетная линия о трансгендере, в которую влюбился генерал, ни проблемы чертановского гея-подростка не в полной мере раскрывают концепт. Кажется, в более традиционном повествовании из «Аутло» вышла бы достойная социальная драма. В интерпретации постановщицы Ксении Ратушной выглядит всё скорее как «чернуха». Тема понятна: Ратушная пытается исследовать свободу, а в итоге всё «исследование» превращается в декларирование постулатов, сформулированными другими людьми – выдающимися писателями и философами. Вообще, если искоренить псевдофилософские утверждения, откровенные фантазии и вышеназванную сюжетную линию о трансах в СССР, то из «Аутло» вышел бы достойный портрет школьников, застрявших в пустоте российского бытия – более экстремальная версия «Кислоты» Горчилина. Однако и эти «вести социальной помойки» представлены как экранизация эротической фантазии, только непонятно кого: то ли Ратушной, то ли Ратушной школьного возраста. При всем уважении к Ксении Ратушной, которая является, судя по всему, личностью неординарной, её творение вышло плохим. Дело тут даже не в темах, которые «Аутло» затрагивает и не в подаче материала. Просто, такое чувство, что своих мыслей и рассуждений у постановщицы не было, так что она намешала в свое творение работы великих (от «120 дней Содома», к которым «Аутло» открыто отсылает, до «Декамерона», «Фауста» и «Пира» Платона), и через свой фильм тыкает ими в зрителя и как будто говорит: «Не понял? Не понравилось? Ну, что взять с быдла!?». На этот риторический вопрос, естественно, ответа у Ратушной в голове нет, а преподнести умозаключения можно было и в более безобидной форме, так что вывод об «Аутло» неутешителен: провокация ради провокации, пошлость ради пошлости, дурость ради дурости и претенциозность ради претенциозности. 3 из 10