Гретель и Гензель

Фильм посвящен женской природе, мудрости и силе, дикой, первозданной. Каждая сцена несёт скрытый смысл, метафору или ассоциацию. Приходит конец патриархального плана, нацеленного на то, чтобы удержать женщину вдали от собственной врождённой силы. Сцена, когда Гретель устраивается на работу к Стрипу как раз иллюстрирует отношение мужчин к женщинам - читать умеешь?, тебе лучше сократить количество слов, старайся говорить 'Милорд' (мой господин), ты девственница? Именно мужчинами придуман образ ведьмы, уродливой, вредоносной, с котлами, чёрными свечами и прочими атрибутами (хотя иногда это так), но пришла пора возродить, вспомнить, что ведьма - это мощная сила, это источник энергии, это интуитивное знание, которое старше времени. Требуется лишь смелость и доверие к самой себе. В заключении скажу, что к мужчинам это тоже относится, и думаю из Гензеля получится хороший ведьмак.

Коллекция выразительных образов. Мальчик идет по лесу - над ним нависают детские башмаки. Лысый кот. Черные кончики пальцев ведьмы. Накрытый стол, образующийся из внутренностей убитых. Молодая ведьма достает части тела из бочки. Топор в дереве. Мрачный отблеск дрожащей свечи. Запутавшийся в зубах детский волос - косичка маленькой девочки. И магнетический лес, скромная уютная хижина... Уже одних этих моментов достаточно для того, чтобы выделить эту ленту из множества сказочных хорроров. Леденящая атмосфера Оза Перкинса и отталкивает, и очаровывает. Здесь невозможно остаться безучастным. - Тебе снятся сны? - Иногда да. А иногда я вообще не сплю. - Не спишь? Слушаешь, что в лесу? В воздухе так и кружит изобилие. Надо лишь протянуть руку и забрать. В этом твоя сила. Ты видишь то, что сокрыто и берешь это. Скудоумный верит в то, что он видит... Но мы то, знаем, что мы хозяйки своей судьбы. Такие как ты и такие как я общаются с великой кормилицей. Она дает нам семена изобилия и мы сеем их в нашем саду, а затем пожиная плоды мы вершим правосудие. Оз Перкинс закручивает очередную мистическую феерию. На основе известной сказки он выдает нечто неожиданное. Мало того, что уже с первых минут нам поведают легенду об очень красивой девочке с паранормальными способностями, так на шестой минуте Гретель столкнется с достопочтенным милордом, интересующимся ее девственностью. Такого в сказке у братьев Гримм не было (но могло бы быть, если бы они были нашими современниками). Дальнейшее в полной мере переворачивает историю братьев Гримм. Все внимание тут к Гретель и ее взрослению. В колдунье девочка находит отражение материнской заботы. Вокруг этого момента и закручивается интрига ленты. - Завтрак готов. Мяска тебе не положить моя прелесть? - Нет, спасибо, мэм. - Она может есть одни овощи. А я ем одно только мясо и вырасту сильным как бык. - Она вырастет вполне себе сильной, прямо как бык, который ест траву и тянет повозку... и толстяка, который сидит в ней. Более всего эта лента завораживает меня визуальными решениями. Перкинс избирает наверное наиболее точный цвет искусственного освещения в хижине. Неестественная коричневатая желтизна заставляет запомнить эту ленту. Река, камни, лес, подвал - тут все пронизано колдовством. Самые простые решения оказываются неимоверно выразительными. Лента гипонтизирует. Она будто и не относится никак к современному американскому кино - никакой коммерции, лишь утонченный вкус Оза Перкинса. 8 из 10

После «Ведьмы» Роберта Эггерса народные ирландские и канадские сказки стали притягивать своим взрослым жанром. Помимо процесса взросления зритель сталкивается с ужасами сказаний: то, чем пугали детишек перед сном, стало воплощением ужасов в современных интерпретациях. Режиссёр данной картины Оз Перкинс передал процесс взросления Гретель (именно поэтому в названии её имя первое, а не брата, как все привыкли), сделал героиню защитником и вывел фэнтези на старинный лад. История знакомит нас с маленькой девочкой, которая не по своей воле становится прокажённой. От неё веет злом, тьмой. Вроде бы начальная сказка, которую рассказывает зрителю Гретель, но все последствия ты уже угадываешь, исходя из названия картины. Приятно фильм отображает природу. Красочные леса, тёмная расцветка листьев, мрачность, навевающая страх, как в вышеупомянутой «Ведьме» – лента держит стиль, сопровождая фон мрачным развитием персонажей. К фэнтези пока косвенное отношение, но когда брат с сестрой становятся предоставленными сами себе, то в ход вступает мистика. Герои встречают как союзников, так и врагов, но сюжет идёт в правильном направлении, добавляя реализма на знакомую всем историю. Хлебные крошки заменили на чувство абсолютного голода, чтобы показать отчаяние персонажей. Ключевой поворот заключается в мрачной избушке – и вот тут выстреливает коллаборация стилей и времени. Современный «хай-тек» под сказочное повествование выглядит круто. Вдобавок к мрачно-красивой истории фильм содержит разные стили съёмки, в зависимости от ситуации. Обычное повествование необходимо для пояснения и введения важных деталей в сюжете, а развязка и разоблачение сохраняют идеальную симметрию, панорамирование (Стэнли Кубрик и Уэс Андерсон вошли в чат), чтобы передать разницу между остатками реализма и сказкой. Знакомство с ведьмой держит в напряжении. Работает эффект знания истории, когда за обычной женщиной должно что-то скрываться, должно быть разоблачение, но авторы умело держат зрителя в неведении. Растягивается пребывание в гостях, чтобы постепенно вводить странности в фильм. Отлично работает идея старшей сестры. Фильм поднимает женскую солидарность и отчуждённость брата. Необычная интерпретация сказки братьев Гримм демонстрирует сомнения Гретель, странные сны, путаницу. Чем больше вопросов возникает о месте пребывания, тем сильнее сгущаются поджидающие опасности. В этом ключе выстреливает саспенс, позволяя Гензелю самостоятельно справляться с трудностями, а Гретель решать общую проблему жилищного вопроса. С Пеннивайзом справилась, значит и ведьму одолеет. Фантасмагория наступает постепенно, отчего кадры запутывают, а странности, видения, сны, раскрытие тайной комнаты (без Василиска) смешиваются, давая героини путь просвещения и осмысления увиденного. С художественной точки зрения выполнено преобразование и разоблачение красиво и ярко. Насыщенное наслоение контраста, мерзкое сочетание трэша и симметрии создают будто фильм внутри фильма, что отличает общий нагнетающий тон от кульминации. С реальностью происходящего, с точки зрения хронологии фильм будто вводит в транс. Мало было психологического напряжения и тёмного контраста, режиссёр добавил безумия и завершил сказку на отличной ноте. В целом, финал отлично показал перерождение, процесс раскрытия и познания самого себя. Ключевой герой здесь Гретель, а все окружающие люди служат стимулом для роста и прогрессирования. Местами путаница в кадрах и ужасающее фэнтези сбивали с главной нити сюжета. Что это за вставки? Но пояснения в духе сказки, подача технического содержания фильма и приёма сбрасывали пар недоразумения, придавая знакомому фольклору трэшовой вкус. Довольно необычная замашка на сказку, но лента имеет потенциал. Такого сказочного преобразования не хватает в куче блокбастеров.

Это первый полный метр Оза Перкинса, который я посмотрел, и можно сказать, что мне понравилось. Да, это очередной фэнтези пост-хоррор по сказке братьев Гримм, но назвать его посредственным или проходным язык не поворачивается. Мне нравится, что в последние годы жанр претерпевает положительные изменения. 'Ужастики' перестали быть малобюджетными и глупыми фильмами, которые только и делают, что пугают. В основной своей массе такие произведения топят за религию или социалочку, но тут мы имеем переосмысление сказки 'Пряничный домик', причем с неожиданной стороны. Сначала ты думаешь, что тебя ждет авторский арт-хоррор, но когда начинаешь смотреть, то все встает на свои места: нет. Это очень стильный и тягучий представитель пост-модернистской волны, который как интригует, так и отталкивает от себя. Вольный пересказ - дело такое. Либо ты соглашаешься с этим подходом, либо нет. В моем случае - второе. Приятно видеть, что на управляющей идее в очередной раз 'принцип инь ян': в каждом из нас есть как добро, так и зло, но только нам решать, что мы принесем в этот мир - луч света или сгусток тьмы. На месте и феминизм: кино буквально кричит об этом, хоть и не уходит в политику с 'западной повесткой'. Это по-хорошему мрачное и вялотекущее кино, где все хорошо, кроме как местами топтания в сценарии. Вроде бы и фильм идет 'час двадцать', но он при этом умудряется буксовать и не двигать события вперед. Зато вы можете кайфануть с операторской работы и монтажа: экспозиция в 2.76:1, а обыденный мир в 4:3 - это очень художественно, и играет на атмосферу. Саунд уместный и мрачный. Актерские работы приятные: София Лиллис пришла прямиком из 'Оно' Мускетти. Хорошо смотрится в кадре. Про Сэмми Лики ничего особо и не могу сказать: норм. 'Гретель и Гензель' - это хороший представитель экранизации классической сказки. Именно такой сказки, какая она была в оригинале. Дети перессорятся, а родители ужаснутся. Это тебе не цензурированная советская версия, а неповторимый исходник братьев Гримм. Мрачнуха, чернуха, кровища, расчлененка и прочие атрибуты хорроров. Но тут этого по минимуму. Кино нацелено погрузить вас в тягучие мрачные декорации таинственного леса и не менее зловещей избушки, где балом правит ведьма, а дети пытаются ей противостоять. Это кино, в первую очередь, о нас, людях. О человечности, о внутреннем 'огне' и о наших поступках в целом. 7 из 10

По-новому интерпретировав сюжет немецкой сказки «Гензель и Гретель», Оз Перкинс одновременно осовременивает его и неожиданно углубляется в фольклорную основу. Пряничный домик преображается в нечто уютное и по-скандинавски минималистичное. А предостерегающая от походов в лес сказка о каннибализме трансформируется в притчу о женском становлении (неслучайно режиссёр в названии переставляет на первое место имя Гретель). Гретель у Перкинса уже не девочка, а маленькая женщина, на чьи плечи легли воспитание и забота о младшем брате. После того, как мать выгоняет ее из дома, Гретель рискует либо оказаться в монастыре, либо стать прислугой в доме похотливого старого соседа. Однако, в итоге, попадает к пожилой леди, прельщающей юную девушку возможностью стать «хозяйкой своей судьбы» и общаться с «великой кормилицей, дающей семена изобилия». Символы столь же очевидные, что и лимоны на полотнах эпохи Возрождения. Да и очевидность эта подкрепляется тем, что именно в доме ведьмы у Гретель впервые начинается менструация. А ещё в доме том много треугольников и крови. И если Гретель пробуждает в себе созидательное начало, то ведьма, пусть и ведёт речи в духе сестринской солидарности и радикального феминизма, но встаёт на сторону разрушения (собственно, она ест детей). Перкинс поднимает проблемы взросления, независимости и эмансипации. И делает это красиво. Однако, несмотря на изобилие символов и подтекст, Перкинс неумолимо подводит нас к скучной и традиционной развязке с помещением злой старушки в печь (увы и ах).

Где-то в лесу, между грибами, которые нельзя есть, и домами, в которые не стоит заходить, прячется фильм «Гретель и Гензель». Он не бежит за тобой с топором в руке — он ждёт. Как старая ведьма у печи: терпеливо, загадочно, с жуткой вежливостью. Это не привычный хоррор, а мрачная сказка, у которой в корнях что-то гниёт. И ты как крестьянский ребёнок средневековья знаешь, что тут не про уют, но всё равно тянешься поближе. Потому что красиво. Потому что странно. Потому что там может быть ответ — или ловушка. Фильм выстроен, как готическая фотосессия по мотивам братьев Гримм. Композиция – будто снята на старинный фотоаппарат, где каждая сцена – это картина, а каждая тень говорит: «Осторожно». Даже грязь здесь будто отретуширована. Чёрный не просто чёрный, а со вкусом горелого дерева. И лес — не просто фон, а персонаж, который смотрит на тебя из-под корней. Гретель — не девочка из сказки, а молодая ведьма на стадии метаморфозы. Слишком умная, слишком взрослая, слишком холодная для своего возраста. А Гензель — как напоминание о том, кем она была. Или кем могла бы быть. Они вдвоём, как два забытых в лесу зеркала: одно отражает силу, другое — слабость, и оба искажают правду. Ведьма — не просто злая старуха, а соблазн. Соблазн стать кем-то, кто больше не боится. Кто выбирает не добро, а силу. Кто вместо спасения поглощает. И это пугает не потому, что страшно — а потому что в этом кроется часть общечеловеческой правды, которую мы не хотим в себе признать. История режиссёра Перкинса сама напоминает готическую сказку. Трагичную, но назидательную. Сын актёра Энтони Перкинса (Норман Бейтс Хичкока) и фотографа и актрисы Берри Беренсон, которая была в одном из самолётов 11 сентября. Будто тень трагедии и психоанализа поселилась в тенях каждого его фильма. Сюжет «Гретель и Гензель» местами буксует, как телега по лесной дороге: не всегда понятно, зачем мы свернули именно сюда. Иногда ты хочешь крикнуть: «А можно проще?». Но наступает кадр, где окно светится жёлтым в фиолетовой тьме, и ты заворожённо отвечаешь: «Продолжай». Это фильм, который говорит: «Сказки не для детей». Это путь взросления, где лес — это ты сам, только без GPS и с шёпотом деревьев в темноте. Да, концовка не шокирует — она просто встает перед тобой, как факт. Как зеркало. Смотришь в него — и не сразу понимаешь, кто на кого смотрит. 7 из 10 Потому что идеально кривое. И в этом — ведьмин стиль.

В экранизации Осгуда Перкинса классическая сказка братьев Гримм обретает новое дыхание — мрачное, созерцательное и неожиданно феминистское. «Гензель и Гретель» не просто пересказывает знакомый сюжет, а вплетает в него тревожную медитативность и внутреннюю трансформацию героини. Здесь ведьма — не чудовище, а зеркало, лес — не только угроза, но и поле инициации, а главная опасность — не в пряничном домике, а внутри самой Гретель. С первых кадров ясно: это история о взрослении и о женской силе, которая приходит не извне, а изнутри. Гретель — не жертва, не спасённая, и не сестра-приложение к брату. Это её путь — тёмный, неоднозначный, полон соблазна власти и изоляции. Феминистская оптика проявляется не в лозунгах, а в интонации. Гретель сталкивается не с одним злом, а с выбором между типами силы: быть ведомой или быть ведьмой — и где проходит граница? Визуально фильм ближе к «slow horror», чем к типичным сказочным ужастикам. Статичные, выверенные кадры, строгая симметрия, вытянутая перспектива — всё это создаёт ощущение ритуала. Цветовая палитра сдержанная, насыщена тёмными охрами и зеленью увядания. Дом ведьмы — геометрическое, почти модернистское пространство. Это визуальная аллюзия на внутреннюю архитектуру психики, где всё строго, но зыбко. Саундтрек делает ставку на атмосферу: вместо мелодий — дроны, гул, неясные звуки, как из другого мира. Музыка не сопровождает события, а как будто прорастает изнутри героев — шепчет, предостерегает, гипнотизирует. Это звуковой ландшафт внутренней метаморфозы. Если в классической сказке спасение — это возвращение домой, то в версии Перкинса дом уже невозможен. Возвращение — это отступление. Только пройдя через лес и став другой, Гретель может остаться с собой. Она не отказывается от силы — но учится не растворяться в ней.

С первых минут фильм производит впечатление работы, которая изначально была нацелена не на массовую сказочную подачу, а на почти фестивальную форму. Визуальный язык здесь выстроен очень точно. Кадр работает как самостоятельная композиция: вытянутые пропорции, медленные движения камеры, сочетание крановых проходов и ручной съёмки, тщательно выстроенные декорации. Свет подобран так, чтобы не просто освещать пространство, а создавать внутри него ощущение обречённости, гипноза и странного оцепенения. Симметрия кадров используется не ради красоты как таковой, а как инструмент тревоги. В этой выверенности есть почти ритуальная строгость. Сценарно фильм тоже уходит не в сторону привычной сказки. Это предельно мрачное фэнтези, в котором подростковые персонажи существуют внутри тяжёлой, почти давящей мифологической среды. История развивается как притча о взрослении, выборе и формировании личности, но рассказывается языком эстетического ужаса. Здесь мало привычного приключенческого импульса и почти нет ощущения безопасной сказочной дистанции. Вместо этого возникает вязкая атмосфера мира, где любое движение вперёд связано с внутренней трансформацией. Операторская работа временами действительно впечатляет. Некоторые ракурсы построены так, будто фильм всё время балансирует между живой живописью и ночным кошмаром. Пространство часто кажется глубже, чем оно есть, а фигуры внутри него словно теряются в собственной судьбе. Классическая музыка встроена в эту структуру особенно интересно. Она не просто сопровождает сцены, а вступает с изображением в напряжённый диалог. За счёт этого фильм временами воспринимается как гипнотическая аудиовизуальная инсталляция, а не просто жанровое кино. На меня особенно сработала именно атмосфера. В фильме много моментов, где мистицизм не проговаривается напрямую, а просачивается через свет, ритм монтажа, паузы, шум пространства и психоделические звуковые решения. Некоторые сцены буквально уводят в состояние транса. В этом смысле фильм действует не только через сюжет, но и через сенсорное погружение. Он как будто постепенно перестраивает восприятие зрителя под собственную логику. Вероятно, в своё время картину недооценили именно потому, что от неё ждали привычную сказку, а получили артхаусный хоррор с фестивальной подачей. Это не тот фильм, который стремится понравиться сразу. Он требует другого режима просмотра, большей включённости в форму, в символику, в медленный ритм. Если заходить в него с ожиданием классического пересказа знакомой истории, разочарование вполне объяснимо. Но если смотреть его как самостоятельное мрачное высказывание, становится видно, насколько тщательно он собран. Фильм наполнен символами. Часть из них читается сразу, часть остаётся открытой для личной интерпретации. При этом символический слой не превращается в пустую загадочность. Образы здесь работают на общую тему выбора, пути, взросления и отделения собственной личности от навязанных ролей. История выстраивается как движение не только через лес, но и через внутренний переход из подчинённого состояния в автономное. При всей медитативности фильм не лишён жанровых вспышек. В нём есть не только саспенс, но и внезапные скримеры. Они используются дозированно и за счёт этого работают сильнее. Картина не пытается постоянно пугать, она скорее держит в напряжении и временами резко разрезает эту гипнотическую ткань коротким шоком. Любопытной деталью выглядит и то, что в некоторых мотивах фильма косвенно считывается поддержка растительного питания. Это не центральная тема, но такой нюанс неожиданно выделяется на фоне привычных жанровых решений и добавляет картине ещё один слой для наблюдения. Минимализм в этом фильме заслуживает отдельного разговора. Пространства, предметы, костюмы, цветовые решения и сама пластика сцен работают очень экономно, но при этом выразительно. В кадре почти нет случайных элементов. Симметрия, пустота, сдержанная композиция, строгая архитектура мизансцен создают ощущение вычищенного, холодного кошмара. Визуальная дисциплина здесь становится одной из главных художественных сил фильма. Особенно интересно, как эта эстетика сочетается с подростковыми актёрами. Вместо привычной для подобных историй эмоциональной простоты здесь возникает более сложная интонация. Молодые персонажи оказываются внутри тяжёлой символической конструкции, и за счёт этого фильм воспринимается взрослее, чем можно было бы ожидать по исходному материалу. Для меня это кино работает именно как история о выборе, пути и становлении личности. Не как сказка в бытовом понимании, а как тёмная аллегория внутреннего отделения. Оно пугает, гипнотизирует и оставляет после себя не столько фабулу, сколько состояние. В этом и чувствуется его главная сила: фильм запоминается не набором событий, а формой, образом и тем внутренним эхом, которое остаётся после финала.

Формально стильный и эстетский хоррор. Дарк-фэнтезийная интерпретация, делающая и без того мрачную сказку ещё более тёмной и навевающей пугающие мысли, которые, как это ни странно, могут привести к вполне позитивным итогам. А ведь действительно — зло, возможно, кроется во многих из нас. И это зло часто во многом не зависит от самих людей, будь то генетика, обстоятельства или влияние общества. Другое дело, что с этим злом можно жить и можно научиться им управлять. Но вот где при этом будет граница добра — вопрос очень относительный. Относительный внутреннего мира человека, который понимает, что он уже полностью или частично на стороне зла, но будто бы у него всё же остались некие принципы. Хуже, конечно, когда человек этого вообще не осознаёт. И особенно интересно наблюдать, когда такое абсолютное и относительное зло сталкиваются. Сюжет. Гензеля и Гретель мать выгоняет из дома, и им приходится скитаться. В итоге они находят в лесу стильную избушку со стрёмной ведьмой. Та, вроде как, хорошо их принимает, но понятно, что за этой добротой кроется нечто совсем недоброе. А ещё оказывается, что и сама Гретель, вроде бы, обладает какими-то мистическими тёмными способностями. Мрачное, тягучее и очень красивое кино. Замечательная интерпретация истории с оригинальным сюжетом. Довольно редкий экземпляр хорошего хоррора, основанного на сказке. Одна из чёрных жемчужин от Осгуда Перкинса. Визуально фильм гипнотизирует: холодная палитра, туман, мрачный лес и выверенные кадры создают ощущение красивой ловушки. Стилистика работает на тревогу, делая при этом зло притягательным.