А потом мы танцевали

Уже не единожды я видел, как данный фильм сравнивают с другим недавним ЛГБТ фильмом - «Зови меня своим именем», который стал рекордсменом по популярности именно в этом категории за последние годы. Нахожу сравнение некорректным. «Зови меня своим именем» - это история о первой любви в солнечной стране, в которой не затронуты масштабные проблемы. В то время как «И тогда мы танцевали» - это реалистичный фильм, о поисках себя, проблемах общества. Это намного более серьезное кино, имеющее явный социальный и политический подтекст. События фильма переносят зрителя в реалии современной Грузии. 'А потом мы танцевали' - чувственная история первой настоящей любви и самоосознания молодого грузинского танцора Мераба. Он со всей страстью и порывистостью отдается своему делу, однако, ударяется о стену непонимания. Тренер бесконечно попрекает его за излишнюю пластичность, плавность, 'женственность' движений. В то время как традиционный грузинский танец построен на резкости, точности грубой энергии. Там нет места грации и эротизму. Нет места новому, самобытному. Бетонная традиция. Этот момент введен для усиления основной темы фильма - проблемы гомофобии в грузинском обществе, непринятия нового. И также как тренера не принимают новое в танцах, также общество не принимает гомосексуальность. И то и другое - нарушение привычных скрепов. А понимать и принимать новое бывает слишком тяжело для определенной прослойки общества. Неуверенность Мераба только усиливается, когда в группу приходит новый танцор - Иракли, который, помимо того, что является серьезным конкурентом, еще и вызывает в Мерабе бурю чувств. Сперва это заинтересованность, смятение, стеснение. А позже, под напором темных глаз, в душе и сердце Мераба вспыхивает настоящая страсть, вперемешку с щенячьей влюбленностью, как это и бывает в первый раз. Фильм не опошляет любовную связь двух мужчин, история показана деликатно и даже трогательно. Главный актерский дуэт представляет из себя прекрасную картину. Они сумели через танец, взгляды и жесты показать чувства своих персонажей. Между актерами - химия, между персонажами - сексуальное напряжение с самой первой сцены. Иракли медленно подводил Мераба к черте, то подойдя слишком близко, то невзначай коснувшись ноги. Фильм - необходимость. И вот почему: В Грузии запрещена дискриминация по признаку сексуальной ориентации. Однако, вопрос этот вызывает бурные народные волнения, массу гнева и негатива, идущего от приверженцев 'традиционных семейных ценностей'. Велик процент преступлений на почве ненависти и нетерпимости. Май 2013 года. Первый официальный прайд-парад в истории Грузии, согласованный с мэрией, который был приурочен ко Дню борьбы с гомофобией. Десятки активистов вышли на улицы с плакатами и лозунгами, отстаивая свои права и права своих близких. Закончилось все так и не начавшись - активисты подверглись нападению религиозных протестующих во главе со священником, некоторые активисты были арестованы. Те, что защищались. Тем временем, качественное кино на ЛГБТ тематику не вызвало восторга и одобрения у верхов Грузии. А как иначе? Вдруг люди подумал, что гомосексуализм - нормально, гомофобия приводит к плачевным последствиям, а несоблюдение традиций присутствует и у гетеросексуальных людей (что показано в фильме на примере брата главного героя, который женился по элементарному залету). Как итог - Министерство культуры и охраны памятников Грузии отказалось финансировать поездку съемочной группы для посещения Каннского кинофестиваля (где проходила премьера фильма), открыто заявив, что такое решение принято исключительно из-за того, что в фильме показаны гомосексуальные отношения. Все больше и больше стран принимают законы о легализации гомосексуальных браков. Грузия не входит число этих стран. Там, как и в России, продолжают держаться за ненужные скрепы и лишать людей элементарных прав, с нездоровым интересом заглядывая с биноклем в чужие спальни. Такие фильм можно и нужно снимать. Популяризировать спорные для общества темы - важно, за это стоит пожимать руку всем, начиная от режиссера, заканчивая актерами. Тем более, в странах, где к ЛГБТ настолько неоднозначное отношение. Если уж Грузия дошла до такого прогресса, может-быть, Россия станет следующей на очереди. Но это уже совсем другая история, в которую верится с трудом. Этот фильм был создан, потому-что Грузия - страна, которая нуждается в переменах, идущих в сторону прогрессивности. И общество Грузии активно движется в нужном направлении. Прекрасный режиссер, прекрасные актеры, сценарист, операторская работа, атмосфера грузинских улочек и квартир. Прекрасный и важный посыл. Levan Gelbakhiani(Мераб) - бесподобен, искренен в своей игре и невероятно трогателен.

Потрясающая история от иммигрировавшего грузина Левана Акина не столько про coming out, а про первую любовь, которая может быть как к девочке, так и к мальчику, про честность с самим собой... Про грузинский танец, про место в душе для традиций и для нового, для мужественности и нежности, про мужество быть собой... Мир давно поменялся, а мы не хотим... По словам режиссера фильм появился как рефлексия на срыв первого гей-прайда в Грузии, когда 50 человек, осмелившихся в нем поучаствовать, разогнали около 1000 гомофобов-активистов. При этом официально в Грузии не запрещаются гомосексуальные отношения. Но если отвлечься от политического контекста и вернуться к истории Мераба можно сказать, что фильм возвращает нас к истокам: что для любви нужно 2 человека, и больше ничего, ни дорогих подарков, ни денег, ни долга перед обществом. Все перечисленное не имеет к любви никакого отношения. Хотелось бы также отметить операторскую работу, снято так, что даже привычные типовые пейзажи пост-советского пространства не разрушают атмосферу, а наоборот, роднят с персонажами и совершенно не вызывают аллергию, хотя казалось бы мы от них все устали... Музыка... Народная музыка как откровение... Титры я перематывала назад несколько раз, чтобы еще раз послушать. А то, что для танцевальных номеров использовался только барабан - как будто еще один намек на общую философии картины: 'не бери от жизни все, бери свое'. Жизнь хороша потому, что среди всего ее многообразия можно найти свое и своих. Но в первую очередь можно найти себя.

Этот фильм среди сонма просмотренных мною за последние годы дохнул такой свежестью, такой удивительной цельностью художественного высказывания, это картина, где все на своем месте, и при этом это не просто очередной фильм о геях. Во-первых, стоит отметить атмосферу фильма: теплые осенние дни, ловкие и ненавязчивые передвижения камеры, национальный колорит, который, хотя история и до боли современная, придает ей тот шарм, ради которого хочется сорваться в Тбилиси. Когда дышишь воздухом этой картины, то вдыхаешь запахи то ли из собственного прошлого, то ли из фильмов, которые видел и ощущал. Во-вторых, это драма взросления, история первой любви - и в этом смысле все подано просто идеально реалистично: и взгляды, изучающие и ищущие любви, и безбашенная радость взаимности, и тоска неизвестности, смешанная с надеждой, и, наконец, поданная метафорой поврежденной лодыжки, боль расставания - падение с большой высоты своей любви. И вот эта травма, с которой главный герой, Мераб, исполняет свою лебединую песнь, подводит к третьему пласту этого фильма. А он говорит зрителям о том, что традиция развивается, что каждый свободный талант может привнести свое в тот монумент искусства, который возводится веками и уже сравним с Вавилонской башней. Перед заключительной сценой брат главного героя, незадолго до этого женившийся, говорит, что он сам, по сути, безнадежен - растолстеет да наплодит детей, но Мераб талантлив и способен на большее. Собирая все стороны фильма воедино, можно вывести некую формулу 'изгнания из рая', на которой по сути, стоит искусство: счастье с последующей травмой его потери. И здесь эта идея подана в безупречном эстетическом воплощении.

Читая описание фильма, который был номинирован на квир-пальмовую ветвь за освещение ЛГБТ-темы в кино, я ожидала увидеть мелодраму с уже достаточно избитой за последние пару лет фабулой— трагической истории любви двух молодых людей. Однако пролог с архивными кадрами грузинских танцев уже намекнул мне о том, что главной проблематикой этого фильма будет вовсе не ЛГБТ-тема, не поиск себя в этом мире и вовсе не сами танцы. Хотя, безусловно, все вышеперечисленные темы являются ключевыми и немаловажными, да и каждый зритель узрит в этом фильме что-то сугубо индивидуальное и сделает собственный вывод. На мой взгляд, основная идея кроется гораздо глубже. Подтекст у этой картины остросоциальный. Этот фильм — ответ системе. Устоявшейся, закостенелой, которая в 2019 году, на момент, когда был выпущен фильм, все ещё существует. Узлы этой системы завязаны слишком крепко, а корни уходят в далекое многовековое прошлое. Талантливый режиссёр Леван Акин прекрасно сопоставляет два мира — традиционных устоев, отголосков прошлого, ценностей высоко религиозной страны, которые никак не вписываются в рамки современности и мира, который «для других.» Мы видим сцену в клубе для ЛГБТ-тусовки, в котором - своя локальная жизнь, уголок свободы и принятия в мире, который всячески этому противится, а вот- венчание по древним традициям, причиной которому послужила беременность девушки и безвыходность положения для ее семьи. Люди засмеют, не принято... этим славится, кичится 'современное' общество, которое все еще живет по старым канонам, а людей, которые не вписываются в эту парадигму, оно готово унизить, покалечить, лишить будущего и отчаянно не принимать за своих, периодически запугивая фразами «Тебя же убить могут.» В этом мы убеждаемся, ловя периодические реплики в духе «В монастырь, чтобы он снова стал нормальным...» от окружения героя, невольно задумываясь, что это — шутка, гиперболизация, что угодно, но только не реальность. Но, к сожалению, она такова, для современной Грузии и ещё десятка стран, для которых традиции играют первостепенную роль. Еще одна интересная тема, которую затрагивает шведский режиссер грузинского происхождения- архетипы первозданных, 'истинных' гендеров, берущихся из того же патриархального традиционного мира. «Так повелось со времён, когда Б-г создал Адаму и Еву, и сделал мужчину мужчиной, а женщину женщиной.» Навешивание ярлыков, весь этот придуманный архетип настоящего мужчины, мужчины- воина, мужчины- защитника активно пропагандируется учителем по танцам наших героев. «Истинный» грузин, настоящий, по мнению общества, мужчина с каменным лицом, лишенным эмоций, программирует всех вокруг, продолжая подавать в юные головы информацию с установками о том, каким должен быть мужчина. «Надо быть твёрдым, как монумент, а у тебя танец слишком игривый» «В грузинских танцах нет местах слабости.» Безусловно, ужасно осознавать, что все, показанное в этом фильме, без преувеличения, это суровая реальность наших дней и сущая правда. Радует одно— если в мире еще существуют люди, которые своими действиями готовы идти против системы, нарочито подчёркивая, что истинная маскулинность — это не брутальный внешний вид, не борода, даже не дерзость, нахальство и умение исполнять танец «для настоящих мужчин». Мужественность зарыта гораздо глубже и выражается она совершенно в другом. Это способность «гнуть свою линию», несмотря на то, что против тебя весь мир и система, в которой ты родился и существуешь, озвучивающая модели поведения и традиции, по которым ты обязан жить. Одна из самых трогательных и сильных сцен в этом фильме — это финальный танец Мераба. Лично для меня это танец абсолютной победы, а не поражения. Да, безусловно, одним своим танцем юный герой не искоренит все существующие проблемы нашего общества. Однако, если ты не можешь изменить весь мир, у тебя есть другая альтернатива— начать этот процесс изменений с себя и своего окружения. Мераб так и сделает. Он начнёт изменения, нацелившись изменить мировоззрение и взгляды одного человека — своего учителя. И у него это получится фантастически, ведь уважение в его глазах он, по итогу, заслужил. А значит, все это было не зря. И ещё не все потеряно.

Спасибо nanitys за рецензию! Для меня этот фильм открытие. И является для меня невысказанным отражением мыслей о молодом поколении в Грузии. Безусловно Грузия это волшебная страна. Страна гор, моря, солнца, фруктов и вина. Но между тем люди, которые себя нескромно считают 'горячими' по факту горящие только в драке и отрицании чужой морали. Во многом на людей влияет нижайший уровень образования, до сих пор считается нормальным покупать корочки высшего образования... Подавляющее большинство людей дальше Турции никуда не выезжает за свою жизнь. Отсюда узость мышления и неприятие нового, что рушит многовековые традиции народа. И живут в этой маленькой стране, как в коммуналке, где половина родственники и каждый чих обсуждается, размазывается и разлетается по стране. Отсюда неумолимое желание 'казаться', а не 'быть'. Казаться богаче, умнее, успешнее, мужественнее остальных. Эти проблемы и вскрывает этот фильм. Так один из влюбленных женится на девушке, чтобы казалось, что он не хуже прочих и вполне себе гетеросексуальный парень. Брат женится на девушке, что на венчании не от радости плачет. И да все они станут 'жирными лысыми алкоголиками' потому, что променяли настоящую жизнь, любовь, мечту, на одобрение семьи и окружающих, на жизнь как у соседа, брата, знакомого. И может каждому герою кажется, что так и должно быть, но со стороны это видится поколоченными судьбами. Итак народный танец: ты должен выглядеть как воинственный горец, а юная дева должна изображать невинность и непорочность. И как балет, театр, музыка, живопись все стремится к развитию. Время и жизнь привносит в искусство новое. И возможно тот последний танец героя это то чем должно быть искусство и современный танец -отражение внутреннего мира, переживаний, страсти, а не законсервированной веками идеей воинственности народа.

Давно не смотрела ничего настолько трогательного и пронзительно красивого. Музыка, актеры, кадры, локации, танец, чувства — все настолько искренне, честно и ярко, что веришь абсолютно каждому кадру. Мераб с детства танцует в национальном грузинском ансамбле и мечтает попасть в основной состав. 'Ты должен быть тверд, как скала, прям, как гвоздь.' — вот что слышит Мераб от недовольного его чрезмерной мягкостью учителя. Молодость, поиск себя, танцы, вечеринки, алкоголь, первая любовь, финансовые трудности, проблемы в семье. Местами напоминает атмосферу фильмов Долана. Но в отличие от персонажей Долана, помимо обычных трудностей юности и поиска себя, молодым людям на Кавказе за неверный шаг, за отхождение от традиций и обычаев в прямом смысле может грозить смерть. Что делать, если твой привычный мир — страна, которую ты любишь, национальные танцы, которые ты танцуешь с детства, — требуют от тебя твердости, 'мужественности и брутальности', которых в тебе просто нет? Если место, откуда ты родом, тебя не понимает? Принять себя, двигаться дальше и искать свой путь. Последняя сцена в фильме — это танец. Мераб танцует. Он знает, что ни жюри, ни его страна его не принимают, и этот танец — не попытка пройти прослушивание или получить одобрение. Его танец — это протест, его танец полон страсти, эротизма, мягкости, свободы, феминности. Всего того, что вменяет ему в вину традиционное гомофобное общество, увязшее в своих стереотипах. Свой последний для Грузии танец Мераб танцует так, как он чувствует и хочет сам. И это красиво до слез. Фильм вызвал бурные протесты в Грузии. Консервативные и пророссийские грузинские силы, ультранационалистическое движение «Грузинский марш» пытались сорвать показ фильма. Неодобрение выразила Грузинская православная церковь. Сотни человек пытались проникнуть в кинотеатры и сорвать показ. Полиция, ОМОН, задержания, драки на улицах, ранения гражданских активистов. И все это для того, чтобы «не допустить популяризации греха содомии». Забавно, что 'содомия' в фильме — не главное. Любовной линии уделено довольно мало времени, она нужна больше для становления и понимания главным героем себя. Все сцены близости Мераба и Иракли очень аккуратны, неловки и стеснительны. Но ирония в том, что устои и традиции патриархального общества настолько устарели, сгнили и обветшали, что угрожать им разрушением может даже влюбленный танцующий мальчик.