Дылда

Желтый - цвет осени Во время конференции, на одном из показов фильма 'Дылда' режиссер Кантемир Балагов намекнул на неслучайный выбор доминирующего желтого и зеленого цветов в иллюстрации истории. Не знаю, вкладывал ли автор в это более глубокий смысл, чем просто изобразить послевоенную жизнь в цвете, ведь фильм изначально планировался в черно-белых тонах, но получилось достаточно символично. Желтый цвет в картине не обладает привычным согревающим эффектом, а скорее наоборот, холодит и создает ощущение дискомфорта. Я бы назвал такой цвет тусклым и недостаточным. По сути, он иллюстрирует ту самую страшную осень в разбитом Ленинграде, только поставленную на длительную паузу. И никто не знает, когда эта осень закончится. Но небольшая надежда начать новую жизнь у героев есть. Символ такой надежды в фильме - зеленый - цвет новой жизни, который ближе к финалу начинает преобладать и способствует более яркому раскрытию внутренних переживаний персонажей. Фронтовые подруги Не смотря на то, что Кантемиру удалось достаточно коротко, но выразительно раскрыть ряд второстепенных персонажей, главным героем все таки является Ия (Дылда), которую восхитительно сыграла актриса Виктория Мирошниченко. Именно вокруг нее происходит ряд событий, которые одной непрерывной линией сплетаются с ее судьбой, наиболее выразительно подчеркивают внутреннюю боль и страдания. Драма именно этих событий и является вспомогательным инструментом в раскрытии главной героини, молчаливой и порой закрытой от зрителя. Фронтовая подруга Дылды Маша - персонаж Василисы Перелыгиной, является той самой недостающей деталью, без которой понять Ию было бы невозможно. Но я бы не рассматривал историю фильма только как дуэт двух подруг и тем более в контексте многочисленных рассуждений об ЛГБТ тематике. Автор пытается передать драму двух близких, но все-таки отдельных женщин, прошедших войну, приемами, которые могут показаться немного утрированными. Поступки героинь, хоть и вызывают сперва внутреннее несогласие и непонимание, чаще объясняются их внутренней отчаянностью при внешней безнадежности вокруг. Ведь они, как и покалеченные войной мужчины в госпитале, на самом деле никому не нужны. И это, на мой взгляд, основная тема, которую пытался донести автор. Элементы сумасшествия и приступы, которые порой демонтируют Ия и Маша, не очевидно, но все же намекают на более широкие границы госпиталя. Отсюда и еще одно объяснение преобладающему зеленому цвету в картине, который как стены госпиталя преследует героинь повсюду. Партийная аристократия Одной из ключевых сцен в фильме является эпизод с раскрытием персонажа Ксении Кутеповой - матери Саши, который ухаживал за Машей. Семья живет в большом особняке, и на контрасте с действительностью остальных героев наглядно демонстрирует классовую пропасть между ними. Если в начале картины Любовь Петровна навещает раненных в госпитале, раздает подарки и благодарит за службу, пожимая руку каждому, то ближе к финалу четко обозначает границы для обычных людей. Обед Маши с семьей Саши - важная сцена, которая закрепляет за героями статус списанных, никому не нужных людей. Подобное отношение и сегодня в современной России до сих пор относится к разряду очевидной показухи, которая смотрится очень убого. 'Мы пытались не осуждать семью Саши. Мать Саши, героиня Ксении Кутеповой, говорит Маше: мы с тобой похожи, ты не знаешь, через что мы прошли. Без меня найдутся люди, которые их будут осуждать.' (Кантемир Балагов в интервью РС «Голос Америки») Образы Трагический образ женщины, которая прошла войну и пытается остаться женщиной и любящей матерью. В этом пожелтевшем мире среди руин есть только один человек, способный понять и разделить ее боль, - это вторая женщина, также дезориентированная в обществе, в котором необходимо научиться жить заново. Покалеченный солдат, которому легче умереть, чем вернуться к жене и детям в своей новой роли. Ребенок, которому не пришлось расти в новом мире, где взрослые только учатся жить. Приступы Ии, во время которых она просто замирает, как осень, которая неизвестно, когда закончится. Зеленое платье, как флешбэк к чему-то прекрасному и далекому, к которому мечтаешь просто прикоснуться. Многочисленные образы и символы в фильме 'Дылда' способствуют более глубокому погружению в историю и максимальному раскрытию персонажей, без необходимости построения сложных диалогов и динамичного сюжета. Ярлыки Печально, что не все зрители правильно поняли картину, называя ее 'суповым набором' и чисто 'фестивальным проектом'. Фильм абсолютно не про феминизм, я правда не знаю, как можно настолько поверхностно смотреть кино, чтобы посчитать его настолько 'модным'. К разочарованию тех же, кто читает через абзац, никакой ЛГБТ линии в 'Дылде' нет. Также как и нет темы суррогатного материнства. Такие умозаключения вообще не стоят того, чтобы их комментировать. Иногда проще принять буквально, чем попытаться понять. Это про тех, кто смотрит для галочки. Минусы Желая придать наибольшего реализма и наименьшей искусственности диалогам, авторы немного не подумали о зрителе. В фильме, в котором важна каждая деталь и каждое сказанное персонажем слово, важно не потерять мысль. Такое возможно при просмотре 'Дылды', так как речь слишком тихая и неразборчивая. Поэтому комфортнее всего, вероятно, смотреть этот фильм с субтитрами. В сценах встречи Маши с матерью Саши и последующего 'обеда' в особняке чувствуется небольшой перебор с приданием главам семейства негативного образа. Мы об этих людях ничего не знаем, но нам по умолчанию показывают откровенных монстров. И даже во фразу Любовь Петровны о том, что они с Машей не такие уж и разные, уже не веришь. Думаю, это больше художественным прием, который просто должен поднять уровень эмоций к финалу фильма настолько высоко, насколько возможно. 9 из 10 'Дылда' - второй фильм молодого режиссера и уже, наверное, любимчика Канн, Кантемира Балагова. Каким будет третий его фильм - посмотрим, а пока есть убежденность в том, что российское кино живет и растет.

Давно хотела познакомиться с фильмами Балагова, но опасалась, что кино слишком тяжелое. Садилась за просмотр с мыслью, что брошу минут через 10, но очень рада, что оказалась не права. Это небольшая, закрытая и по своему красивая история о людях после войны, который пытаются жить дальше. Достоинства: - Красота цветокора. Цвет белый, жёлтый, грязно - серый, зелень и охра - будто в воздухе все ещё весит пыль после бомбёжки. Мир выцвел. И Ия - Дылда - такая же, выцветшая, белая, слишком старая для своей молодости. - Работа постановщиков. Изображение госпиталя, медицинского быта, советской, послевоенной жизни до ужаса реалистичное, хотя и камерное, что очень хорошо работает и в рамках сюжета, и для создания атмосферы. - Персонажи. Обыденность смерти, голода, отказа от жизни, потому что жить сложно. После войны, после победы люди разделились на тех, кто хочет, и тех, кто устал. Ия - из тех, кто устал. Маша - из тех, кто не просто хочет, а жаждет. Ия может жить. Маша просто жаждет жить. И их очень невесомый конфликт прописан просто до невероятности хорошо. - Камерность. История очень большая, хотя втиснута в очень ограниченное пространство. Тот случай, когда скупость средств пошла фильму на пользу. Лично моя придирка: - Медитативность. Кино очень ровное. Без взлетов. Без пиков и падений. Приглушенное и тихое, что с одной стороны безусловно играет на пользу атмосфере, но лично мне мешало сосредоточиться, я постоянно искала повод прервать просмотр

Прежде всего, перед похвалами фильму и работе команды хотелось бы отдельно жирным зелёно-красным маркером выделить работу оператора фильма, Ксении Середы. Симметричные кадры в арках Ленинграда, смазанно-дёрганная сцена игры матери и ребёнка, крупные планы, общие планы - каждый ракурс смотрится превосходно и ровно на своём месте. Балагов снял потрясающе красивую и проникновенную драму на мало освещённую тему - тему женщины в пост-военный период. Снял без взрывов, крови, техники, касок, словом, без того, что присутствует практически в каждом военном геройском фильме. Снял о том, что война оставляет после себя -- руины снаружи и руины внутри. Актёрская игра Виктории Мирошниченко только на половине фильма случайно заставила меня вспомнить, что это актёрская игра, а не настоящая юродивая девушка с обворожительной внешностью. Василиса Перелыгина всю картину превосходно следует образу решительной фронтовой зенитчицы, пытающейся уцепиться за хоть что-то в новой, послевоенной жизни. Кантемиру, девушкам, всей команде -- большой поклон.

В качестве рецензии хочу поразмышлять над тем, как двадцатипятилетний режиссёр с помощью двух потрясающих фильмов пробился на мировую арену кино, встав на одну ступень с Андреем Звягинцевым. Речь пойдёт о Кантемире Балагове, который пробил себе место в европейской и американской кинематографической тусовке, а также получил множество наград, дебютировав с фильмами “Теснота” в 2017 и “Дылда” в 2019 гг. Вот так: сразу раз – и в дамки! Чем же удивил Балагов корифеев от кино? Я буду говорить о фильме «Дылда». Очень неровный и, временами, неясный фильм по-настоящему понравился мне только после его осмысления. Поражает глубина психологичности всех сюжетных линий, качество съёмки и игра актёров. Я мало знаю об этом, но, на мой взгляд, есть некоторые промахи сценария. Где чёрные рупоры и голос Левитана? Где новости о конце войны с Японией? Я думаю, что этого не следовало избегать, рассказывая о послевоенной жизни русского народа. Центральным вопросом работы, в котором автор добился наиболее пронзительных результатов, является психологизм мира человека послевоенного времени и психологизм отношений. Центральное внимание автор уделил судьбам женщин. Кантемир Балагов при съёмках фильма «Дылда» (как он сам говорил), вдохновился книгой Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо». По сюжету, действия картины происходят в 1945 году в первые послевоенные месяцы в Ленинграде. Первый эпизод фильма: главная героиня стоит в оцепенении, не может ни двигаться, ни сказать слова. Она контужена. И на протяжении всего фильма её часто охватывает это состояние. Я думаю, это выражает сущность состояния женщин после войны: ведь надо жить дальше. А как жить? Как всё забыть, как строить новую жизнь никто не знает. Главная героиня - девушка Ия (Виктория Мирошенко) по прозвищу Дылда, в следствие контузии была демобилизована домой. Теперь она работает санитаркой и растит сына Пашку. Когда приезжает домой боевая подруга Маша (Василиса Перелыгина), оказывается, что она настоящая мать ребенка, а Ия лишь присматривала за ним. Но Маше не удается насладиться радостью материнства, так как к моменту ее возвращения Пашки уже нет в живых. Хочется отметить работу оператора. Во-первых, в отличие от закоренелых стандартов, говорящих что военные фильмы снимаются в тёмных тонах, “Дылда” изобилует яркими красками. В глаза бросаются сочные красный и зеленый. По ходу хронометража они появляются так часто и зациклено, что превращаются в карикатуру. Во-вторых, оператор не просто ведёт камеру за персонажами и показывает их судьбу, а становится новым лицом. Например, когда Ия с ребёнком садилась в трамвай, камера оставалась в толпе, показывая всю тесноту и жестокость, никто не хотел пропустить вперед другого. Общее настроение работы неоднозначно. С одной стороны – победа, люди должны радоваться, но все улыбки в фильме можно буквально пересчитать по пальцам. Эта относит нас к главной мыли всего произведения – разруха не только в городах, но и в сердцах людей. Еще одной деталью, способствующей в раскрытии основной идеи, является то, что автор сам не понимает своих героинь и не может объяснить их мотивацию. Такое чувство, что он не придумал их, а они дали себя показать и не намерены останавливаться. Подобные веяния доходит до апогея в финальной сцене, девушки, как будто ломаются и начинаю говорить на непонятном языке: “Я напрасная внутри”. Его нам не понять, ведь он не понятен самому автору. Этот факт окончательно лишает фильм естественности. Тема женщин на войне в большей мере раскрывается ближе к концу фильма – в диалоге Маши и Любви Петровны (Ксения Кутепова). Маша становится героем-резонёром, через неё автор открыто высказывает своё мнение о том, как тяжело было слабым и беззащитным по своей природе женщинам выжить во время войны. Она рассказывает о том, к чему приходилось прибегать девушкам и женщинам, чтобы, как говорит героиня: “Заработать на хлеб, на новые сапоги, на отпуск”. В том, о чём говорит Маша, столько грязи, что я просто отказываюсь верить в правдивость её слов. В голосе и манере поведения женщин чувствуется опустошённость. Война закалила всех, но они же женщины, их природа возвращает их к истокам. Они хотят нежности, сострадания, защиты. Образ парализованного солдата Степы – это отдельная история о людях, которые, кажется, должны бы радоваться победе и тому, что живы. Но Степан хочет умереть, ведь его жизнь сломана и никогда не будет прежней. И поворот сюжета с эвтаназией, на мой взгляд, мог бы быть основой сюжета для отдельного фильма. По-моему, эта картина послужила сильным толчком в карьере Кантемира Балагова и по праву может считаться одной из выдающихся работ отечественного кинематографа за второе десятилетие двадцать первого века. Тема, которую раскрыл автор, стала открытием для отечественного кинематографа и является отличным поводом для размышлений.

В 19-м году о 'Дылде' не написал только ленивый: картина удостоилась похвалы от критиков России и Европы, вылившейся в две золотые ветви в Каннах. Я ввиду своей нерасторопности работу молодого режиссера Кантемира Балагова посмотрел только в ’20-м, уподобившись зрителям из США, где фильм вышел в прокат только в конце января, попав в топы таких престижных изданий как «Rolling Stone», «IndieWire», «New York Times». Если вы фильм еще не видели, то его стоит посмотреть хотя бы для того, чтобы увидеть предмет всеобщего признания, коим долгое время среди отечественных кинематографистов был лишь Андрей Звягинцев. Но что с самим фильмом? Он удивительно тонкий и нежный для молодого режиссера, снимающего о любви в послевоенном Ленинграде. Ни пошлости, ни излишней театральной драмы – всего того, что низвело мелодраматические фильмы до низкого жанра, причем по обе стороны океана. Реалистичности, правда, в фильме тоже ждать не стоит, хотя Балагов это умело маскирует, но он все же – постмодернист, что, впрочем, скорее работает на него, особенно когда дело касается работы с цветом и камерой. Не стоит также думать, что «Дылда» – подходящий фильм для просмотра романтическим вечером или в большой компании друзей с попкорном. Автор ненавязчиво говорит о современности и актуальных проблемах сквозь призму целого города, переживающего посттравматический шок. Смотреть такие фильмы — это в некоторой степени труд, и желание их пересматривать появляется далеко не всегда.

Здравствуйте, Кантемир! Пишу к вам, помните, как в песне было: “Если они узнают, что я люблю твой фильм Они меня изнасилуют и закопают, Правда, звучит как бред Ответа на вопрос нет Я пытаюсь сохранить себя Точнее то, что от меня осталось Держусь из последних сил, я почти сломалась” Конечно, иронизирую, тема ведь остросоциальная. Удивлена и шокирована несколькими обстоятельствами. Во-первых, я откладывала просмотр, т. к мне казалось фильм будет сюрреалистичным, что не в моем вкусе. Во-вторых, рейтинг... пришло время окончательно забить на цифры. А тем временем - это прекрасный фильм, и он так выглядит уже в самом начале. Вот бывает окажется одна сцена помпезной и её обсуждают годами, а здесь, что не кадр, то с похвалой. Все эти цвета, которые подчеркивают развал и послевоенный упадок, хоть и рациональны, но говорят о жизни, кричат. Ленинград это или современный Петербург, не так важно, но старые трамваи радуют глаз. В фильме есть то, с чего начинают изучать экзистенциализм. Как это было у Ремарка: человек возвращается с войны и сталкивается с ворохом проблем. Тут ровно то же самое. Балагов сделал неординарно, многогранно, использовал житейское истощенное море и добавил в него существенность. Идеальные актеры, как в плане внешности, так и по другим своим чертам. Движения завораживают, диалоги дают команду прислушиваться, ведь речь непривычная, манера самобытная, персонажи слишком изранены войной, чтобы говорить традиционно. Я хочу верить, что сцена с обедом у родителей это гимн военным походно-полевым женам, и этот диалог происходит между двумя женщинами, хотя за столом сидят четверо. Нахожу сцену тонкой и гениальной. Каждое событие фильма можно обсуждать часами, несмотря на то, что герои мало разговаривают. На мой взгляд, в “Дылде” присутствует безмолвие, и необходимые вещи доносятся языком жестов и другими способами. Бесспорна Машина мечта-идея, которая укрепляется после неудач с женихом и уличной трамвайной трагедией. Радостно видеть, как она преисполнилась верой в лучшее будущее, твердо убедилась в шансе быть счастливыми и неискалеченными, с той самой Дылдой, которая всегда была рядом.