Три

Наконец-то я нашел режиссера «югославской черной волны», фильмы которого не устарели! Когда-то смотрел его «Скупщиков перьев» и экранизацию «Мастера и Маргариты», но впечатление с годами смазалось, стерлось, помню только, что первый мне понравился, а второй нет. «Три» - это военная драма вполне в духе советского кино и «лейтенантской прозы», Петрович не боится моральной двусмысленности в освещении событий Второй Мировой, острых акцентов, стремится к противоречивости и объективности. В каком-то смысле эту картину совершенно справедливо причисляют к «черной волне»: она безысходна и пессимистична, правда еще не критикует социализм, в этом смысле ее можно сравнить с шедеврами Вайды «Канал» и «Пепел и алмаз», чем с другими представителями «черной волны», хотя ее элементы тоже есть. Экранизация трех рассказов Исаковича вроде бы предполагает новеллистическую структуру картины, ее дробление на малосвязанные между собой эпизоды. Как бы не так! Это вовсе не альманах, ведь главный герой новелл – один и тот же, меняется окружение, среда, мутирует и персонаж Живоиновича. Трехчастная композиция нужна Петровичу, чтобы наиболее выпукло показать нравственные дилеммы войны, описать ситуации с разных ракурсов: в первой истории герой – просто свидетель, во второй – жертва, в третьей – фактически палач. Дегероизация участников антифашистского сопротивления, стремление показать, что они тоже были людьми со слабостями – сильная сторона картины Петровича. В обращении с литературным материалом, в работе с фактурой, массовкой, визуальным фольклорным колоритом Петрович демонстрирует себя настоящим профессионалом, оставляющим далеко позади, как прославленного Макавеева с его эротическими спекуляциями и псевдогодаровским стилем, так и менее талантливых Жилника и Павловича. «Три» очень крепко, без швов, сшит, это тот случай, когда были довольны все: и партийные бюрократы, не разглядевшие в этом тонкой композиции с деликатными акцентами идеологической крамолы, и югославские, и советские кинокритики (фильм шел в советском прокате без купюр!), посчитавшие, что увидели всего лишь очередной хороший фильм о войне, и зарубежные кинодеятели, чуть не вручивший Петровичу «Оскар». А все потому, что картина очень хорошо сделана, в ней нет несмотря на пессимизм ни цинизма, ни нигилизма, она не мажет людей одной черной краской, а показывает их в психологическом становлении, в тисках пограничных ситуаций, где выявляется их нутро (в этом вообще суть искусства на военные темы как такового), в котором не обнаруживается ничего светлого. И в этом новаторство картины: она никого не обвиняет, но показывает, как война уничтожает все человеческое, как толпа готова линчевать случайного незнакомца, как созерцание казни приводит к панике даже самого отъявленного героя, как черствеет душа к концу войны. Наибольшее сходство с фильмом и историями Исаковича, легшими в основу сценария, вызывают книги Василя Быкова и «Прокляты и убиты» Астафьева – пример наиболее жесткой военной прозы в русской литературе. Можно сказать, что Петрович, как Быков и Астафьев, преодолевает гуманизм в изображении людей на войне, показывая, что человеком остаться на ней невозможно. Верне можно, но неполноценным человеком, духовным инвалидом. Пацифизм и антимилитаризм Петровича при всем при том не имеет ничего общего с идеализацией или очернением той или иной стороны конфликта (в этом его отличие, скажем о «Братства» Лунгина). Режиссер картины «Три» стремится именно к объективности, можно сказать, что мы имеем дело с трезвым пессимизмом в описании войны без чернухи и лакировки. Вот бы у кого поучиться создателям всяких там «Танков» и «Т-34»! Но они – люди без совести и эстетического вкуса, потому, чего от них требовать?! Главный вывод после просмотра: «югославская черная волна» вовсе не была тотально нигилистическим кинодвижением, отрицавшим не только социализм и гуманизм, но и объективность в кино. Как показывают «Три», среди ее фильмов были и достойные, многогранные произведения.