Ты и я

Как правило, картины на тему лгбт-отношений идут двумя путями – в подавляющем количестве случаев это страдальческие драмы, построенные на противопоставлении запретной страсти воле общества, либо нежные и красивые романтические истории о познании друг друга. Но режиссер-дебютант Филиппо Менегетти пошел дальше и решился рассказать о том, что происходит с такими парами, когда годы берут свое и на первое место выходят не страсть и романтика, а подлинная суть человеческих взаимоотношений, проверенных временем и пережитыми трудностями. Режиссер не раз упоминал в интервью, что сценарий его фильма основан на реальном случае, о котором он знал еще в детстве, правда, по словам Менегетти, в жизни все было куда печальнее и страшнее. Также он говорил, что студия намекала на более молодых женщин в качестве главных героинь, но постановщик настоял на своем и не прогадал, пригласив в свой фильм таких именитых актрис, как Барбара Зукова и прима «Комеди Франсез» Мартин Шевалье, идеально воплотивших своих персонажей, с любым изменением возраста которых в меньшую сторону история рассыпалась бы в пух и прах. Приближаясь скорее к «Любви» Михаэля Ханеке, Менегетти, впрочем, исследует несколько другие стороны длительной связи, нежели трагедию совместного старения. Скрытность Мадлен идеально отображает в себе генетически укоренившуюся несмелость людей старого поколения, в отличие от молодежи, боящихся громко заявить о себе и стараться жить, не задумываясь о косых взглядах. В героине Мартин Шевалье воплощен не только страх осуждения, но и возможность окончательного разрыва с близкими (в данном случае, с детьми), которые, в свою очередь, из любящих родственников легко могут превратиться в бессердечных монстров, не знающих ни грамма жалости и даже не пытающихся поставить себя на место матери, чтобы хоть немного осознать цену ее долгий страданий, принесенных тайной жизнью. Другим плюсом служит отказ Менегетти от стопроцентной приверженности сугубо драматической структуре – проще говоря, он не строит свое кино исключительно на трудностях и сложностях, поэтапно погружая зрителя в сгущающуюся атмосферу депрессии. Чтобы придать повествованию остроты и напряжения, он приправляет происходящие события нешуточным саспенсом, когда моменты, в которых Нину вот-вот могут застукать в квартире Мадлен, обыгрываются чуть ли не по законам триллера, да и сцены с сиделкой вносят дополнительный эмоционально-тревожный фон. Сценарий фильма трудно назвать замысловатым, но это тот случай, когда отказ от искусственного усложнения сюжета идет картине только на пользу, поскольку Менегетти ставит во главу угла исключительно детальность переживаний, общую атмосферу и психологические акценты. Его повышенное внимание к крупным планам оправдывает себя на все сто, когда тщательное всматривание в лица этих женщин, лишенные косметики и следов уродливых пластических операций, настоящие, все еще красивые и невероятно выразительные, становится ведущим приемом, заставляющим аудиторию проникнуться подлинной драмой Нины и Мадлен. Акцент на возраст здесь также служит прекрасным доказательством, что на свете могут существовать влюбленные пары, из чьих отношений, как мы видим в начале, еще не ушла страсть, и при этом они успешно справляются с многочисленными преградами, невзгодами и трудностями, мирясь с постоянной несвободой и невозможностью прожить остаток дней в безмятежном спокойствии. И именно в этой борьбе, стремлении удержаться вместе и не предавать друг друга до самого последнего момента есть что-то настолько отчаянное и до слез пронзительное, что даже финал, как бы они ни трактовался, не позволит поставить точку в этом искреннем и прочном романе.