Фея

Странное ощущение: как будто в фильме я что-то пропустил, чего- то не заметил и многого не понял. От «Феи» остается досадное чувство: всего много и нет ничего. Вот главный герой- успешный создатель компьютерных игр Евгений Войгин (К.Хабенский), легко на церковно-славянском читает строки из первого послания апостола Павла Коринфянам. Те самые, которые про любовь, что милосердствует, долготерпит. Те самые, что произносит в фильме Тарковского главный герой иконописец Андрей Рублев. Фильм Тарковского в «Фее» упоминается. То, что Войгин- реинкарнация Рублева в современности, сообщает циничному дельцу от компьютерных технологий активистка протестного движения против всего на свете Таня. Таня считает себя реинкарнацией Данилы Черного, но псевдоним себе взяла вполне современный- Триер- в честь ныне здравствующего датского режиссера. В фильме Тарковского художник 15-го века произносил апостольское послание на современном русском языке. И это не кажется чем-то вздорным или смехотворным. В фильме Меликян наш современник легко произносит те же слова на церковно-славянском. И от этого испытываешь какое-то странное неудобство: как будто камешек в ботинок попал. Что- то мешает. Это полемика с Тарковским? Это оммаж великому фильму? Это постмодернистская игра с новыми смыслами известных текстов? Это параллель- Тарковский- Триер? Кажется, ни то, ни другое, ни третье… Но что? Серый мир современности. Краски тусклы. На улице вечная то ли поздняя осень, то ли ранняя зима. Сумрак храмов. Рассеянный, холодный свет офисных интерьеров. Сами интерьеры выглядят как храмы нового времени: высокие своды, широкие нефы, узкие боковые приделы. Белые стены без картин, без постеров, без икон, без образов. Образы ушли в виртуальное пространство- в компьютерные игры. Там символика древней Руси, знаки силы и могущества. Виртуальные знаки, сакральные жесты игры прорастают в реальность. Поклонники игры «Коловрат», созданной в фирме Войгина, совершают жертвоприношения в реальности- «очищают» мир. Их жертвы- гастарбайтеры, бомжи, гомосексуалы. То, что виртуальная кровь подкрепляется реальной, Войгина интересует лишь с точки зрения повышения коммерческого потенциала его продукта: больше шумихи в СМИ- выше узнаваемость бренда. У современного бизнеса свои Боги. Они виртуальны. На банковских счетах. Невидимы. Но всемогущи. Им поклоняется офисный планктон и криэйторы новых виртуальных миров. Антитеза - неравнодушная Таня. Участница всех возможных акций протеста - за права животных и женщин, за свободу политзаключенных. Борется против всего, за всех. И, кажется, даже не понимая за что. И этот псевдоним- Триер. Радикально. Против всего. Ни за что. Все, кажется, правильно: все болевые точки нащупаны, все диагнозы поставлены. И даже рецепт выписан. Встреча с ликом Спасителя в стенах Третьяковской галереи заставляет Таню остановиться в своей коловерти и не бежать на очередную акцию протеста против чего-то. Лик Божий – любящий, понимающий- останавливает бесконечную скачку быстротекущей жизни. Короче: любовь лучше, чем ненависть, мир лучше войны, богооставленность ведет к смерти душевной, а искусство спасет мир. Все ведь правильно? Но вряд ли кого-то спасут прописные истины- в них не слишком веришь. Великие образы прошлого – фильм ли Тарковского или «Звенигородский чин» Рублева - в «Фее» выглядят как приватизированный чужой гений. Их сложность, неоднозначность, глубина в контексте «Феи» вызывают у зрителя не катарсис, а неловкость. Вот как оказывается все просто: свечку поставь, в зал Рублева Третьяковки загляни- и мир гармонизируется сам собой. Но « навряд ли растревожишь пустоту молитвой, приуроченной к посту»- это соображение Бродского первым приходит на ум после титра « Конец фильма». Я не уверен в этой оценке. Досаду от прямолинейных выводов приправляет опасение. Ведь режиссер Анна Меликян умеет делать картины небанальные. Одна «Русалка»- легкая, бесшабашная, трагическая, неоднозначная- чего стоит. Но у каждого замечательного режиссера есть свои «Феи», где что-то не докрутилось, не доработалось, не сошлось. Но вот титр « редактор фильма - Зара Абдуллаева» заставил меня сомневаться в самом себе. Замечательный кино и театральный критик - эталон вкуса и точности аргументации- как это она не заметила, что многослойный кинопирог превратился в коржик « Миру- мир»? Или я что то не понял и не увидел в этой картине? Все может быть. Мы все не боги.

Неоднозначная картина. И вроде не плохое кино, и есть пища для мозгов, и форма есть, и стиль, и даже обмануть зрителя не пытаются... но удовольствия, как такового, не приносит. Нет катарсиса. История кончилась, но в душе она ничем не отозвалась, не оставила никакого следа, и даже философские мысли, заложенные в фильм, прошли как-то мимо. По касательной. Что можно сказать с определённостью, так то, что это лента для просмотра только под подходящее настроение. Этакое меланхолично-безысходное настроение, такое, чтоб на стенку лезть хотелось. По-другому точно не зайдёт. Что же, у меня было именно такое настроение. Что можно сказать о достоинствах картины? На самом деле, не мало. Но и не так, чтобы уж очень много: 1. Сюжет. Над ним неплохо поработали. Завязка - цепляющая, буквально первые 5 минут захватывают зрителя полностью, дают ему мощный конфликт. Тут же дана и широкая экспозиция и достаточно быстрое, но в то же время точное, знакомство с героями. Всё дано очень понятно и доступно. Проще говоря, у фильма довольно низкий порог вхождения, правила игры обозначаются и принимаются предельно быстро. Говоря о развитии сюжета в дальнейшем - оно вполне закономерное, нет каких-то неожиданностей, всё вполне понятно, и даже предсказуемо. Но в тоже время логично. Развязка тоже дана неплохо. 2. Конфликты. Как я сказал выше, картина довольно быстро вводит ключевой конфликт. Важно, что этот конфликт многоуровневый. Он заключает в себе единство двух внешних конфликтов (главный герой создатель игры против группировки, использующей её символ и главный герой против общества, которое видит его игру источником экстремизма) и внутреннего конфликта (человечность главного героя против его эгоизма). И интересно в этой концепции то, что все эти конфликты взаимозависимы, исход внешних конфликтов влияет на внутренний и наоборот - исход внутреннего в какой-то мере меняет концепцию внешних конфликтов. Другие конфликты (скепсис и вера; любовь к дочери и обида на неё; попытки разобраться в своём отношении к Фее) в основном носят внутренний характер, и они тоже очень мощные. 3. Герои - радует, что создатели стараются избегать шаблонов. Стараются - потому что один шаблон всё-таки режет глаза (речь о персонаже Никиты Еленева). Остальные герои - очень интересны. Особенно (вполне ожидаемо) - главный герой. Очень сложный и многогранный персонаж с непростым противоречивым характером, выраженным конфликтом ценностей - и он очень хорошо раскрыт. Раскрыт через образы, через слова, через действия. 4. Актёрская игра. Тандем Константина Хабенского и Екатерины Агеевой - мега харизматичен. Остальные, в целом, тоже держатся на уровне. На этом с достоинствами, пожалуй, всё. Что касается недостатков? Они есть. 1. Затянутость. Главная проблема картины - это воистину конский хронометраж. Два с половиной часа! И проблема в том, что история маленькая. Для неё это нереально много времени. И из-за этого в фильме возникают пустоты, в которых герои просто ходят по кругу. Сюжет стопорится, и в итоге фильм просто утомляет. Потенциально интересная лента становится пресной, скучной. Фильм можно было смело сократить на час, и не просто без потери качества, а с его повышением. 2. Логические неувязки. Несмотря на, в целом, стройный сюжетный событийный ряд, есть несколько мест, в которых концы с концами не сходятся. Эмоции героев просто не имеют объяснения, их действия - непонятны. Не могу привести более конкретные примеры, потому что они спойлерят фильм. 3. Попытка замахнуться на недостижимое. Честно скажу - Тарковского не смотрел, для меня это пробел. Но фильм с таким пафосом пытается показать, насколько он глубоко философский, что невольно задаёшься вопросом: а почему собственно? Что в нём такого, чего нет в других картинах? И не найдя на него ответа понимаешь, что фильм просто перегибает палку, теряясь в собственном напускном благородстве. 4. Саундтрек. Проблема в том, что его мало, почти нет. А без него и настроение теряется, да и звуковые пустоты несколько раздражают. 5. Операторская работа. В ней есть определённые находки и фишки, но в основном она очень заурядна, а прыжки камеры и метания кадра в некоторых сценах попросту раздражают. Мечущийся из угла в угол кадр, да ещё и без причины, это не дело. А что в итоге? Хороший ли это фильм? Не знаю, не могу сказать точно. Наверное, всё-таки нет. Он определённо не плохой, но и не хороший. Если бы я подбирал более точное слово для определения, я бы сказал, что он скорее... сырой. В целом он просто недоработанный, словно черновик, который нужно было подвергнуть огранке и срезать лишнее. Но, увы, мы имеем только то, что имеем. 7 из 10

Пожалуй, самая главная проблема нового фильма Анны Меликян в том, что режиссер так до конца и не решил, для кого он этот фильм снимает. Если предположить, что 'Фея' - кино мейнстримное и простое (по крайней мере, так оно подается), то оно покажется массовому зрителю непонятным, долгим, перегруженным многозначительными символами и цитатами. Если же исходить из того, что эта лента авторская, серьезная, то сталкиваешься с нелепостями, из-за которых не можешь поверить в происходящее на экране. Герои здесь стереотипные, написанные грубыми, непрофессиональными мазками, мотивация их поступков высосана из слабого пальца. Философские темы, затронутые в 'Фее', гибнут в зародышевом состоянии, а затем уничтожаются с корнем глупым, счастливым финалом. Даже не получается спихнуть все это на модный постмодернизм, хотя и о нем Анна Меликян пытается имплицитно рассуждать. Налицо имеется явный конфликт форм, не решенный на начальном этапе кинопроизводства. Тем не менее, совсем безнадежным этот фильм назвать нельзя. В мистической истории об известном гейм-дизайнере, работающим над игрой 'Коловрат 'про русского супер-героя времен монгольского нашествия, присутствует, возможно, первый в новейшей истории российского кино замах на оценку современного идеологического состояния страны (по крайней мере, взгляд). Сегодня русская идентичность или, скажем так, Русское раскололось на два больших симулякра: игру и национализм. Культура, самосознание, язык, история девальвировались в виртуальности, уменьшились в размерах до обычной, детской игры. В то же время, в реальности Русское опустилось до радикального национализма, призванного 'отчистить' родину от всего лишнего. Истинное же Русское в чем-то другом, к нему нужно прорываться сквозь заброшенность, болезненно осознавая свою духовную преемственность. Это и просыпается в Евгении Войгине, гейм-дизайнере, который, работая над игрой, внезапно ощущает родство с Андреем Рублевым. Оно проявляется не только в творческих направлениях, но и в особом положении, ведь оба они находятся в мире как бы без почвы под ногами. К тому же, в фильме есть четкая параллель между Войгиным и Онегиным, не до конца понятная, но, скорее всего, указывающая на его отчаянный поиск в иллюзорном пространстве собственного предназначения. Намеки на духовную миссию и близость с великим иконописцем выбивает из Евгения ногами и руками ультраправая молодежная группировка 'Коловрат'. Придя в себя, Войгин выводит формулу, объясняющую смысл его мытарств и тяжелых исканий: оказывается, самое главное, чтобы любимый человек был рядом. К такому ли итогу должен прийти режиссер, ставя перед собой вопросы о смысле русского, о проблемах постмодерна и о месте художника в современном мире?