За наших любимых

Странное ощущение остается после этого фильма. Непонятно, то ли его удалить, то ли оставить. Я бы даже назвала его квинтессенцией общеизвестного 'чужая душа потемки'. Не в том плане, что героине не понятна ничья душа, кроме своей. Как раз таки своя душа для нее очень не ясное дело. Она делает какие-то вещи, а потом говорит: 'Не знаю, зачем я это сделала, все произошло так быстро'. То есть снимает с себя ответственность за совершенное. И это совершенно естественно и почему-то очень понятно. Здесь не нужно рыться в прошлом, чтобы сказать 'вот здесь тебя не долюбили, и поэтому ты делаешь так'. Потому что не все так просто объяснить в этой жизни. У человека бывают периоды, когда он как будто подвешен в воздухе. Живешь и не живешь одновременно. Можешь что-то делать, а можешь нет, и как будто разницы от этого нет никакой. Главное в такое время встретить нужных и важных людей. А может быть, все так и останется. Как сон, вот он был, а вот уже нет. И такие странные отношений внутри семьи. Говорить что любишь, и тут же устраивать скандалы, прикладывать руку, и выговаривать все что думаешь, только через двадцать лет. Как будто не существует ни правых ни виноватых, а есть лишь те, кто постоянно ищут себя, но никак не найдут. При всем этом фильм нисколько не пессимистичен. Жили, и будут продолжать дальше жить... Наверное, таким и должно быть кино. Чтобы после просмотра не знать, что с ним делать. И думать, но не знать о чем. - Ты думаешь, что влюблена, но ты просто хочешь, чтобы тебя любили. - Нет, конечно. Некоторые умеют любить. - Немногие. Ты не из их числа. 8 из 10

«Нашим любимым» - картина, представляющая в обнаженном виде все формальные признаки стиля М. Пиала, проявившегося еще в «Обнаженном детстве»: документализм, пронизывающий все поры фильма, проявляющийся и в репортажной манере съемки, в свободном перемещении персонажей, не стесненного рамками раз и навсегда выстроенной мизансцены, в импровизационном характере диалогов, в естественном существовании актеров, не ограниченным канонами «правильного» исполнения. В качестве материала для исследования, а некоторая журналистская интонация в ленте чувствуется, выбрана история поиска человеческих контактов юной героини, тщетно пытающейся утолить экзистенциальную жажду в интимной близости со своими многочисленными поклонниками. Несмотря на угрозу скатиться в таблоидный формат, придать повествованию сенсационный характер, Пиала избегает ее, сохраняя тонкую, гуманную интонацию в описании экстраординарного сексуального поведения, бывшего нонсенсом еще пятнадцать лет назад, но в 1983 году ставшего уже привычным и распространенным. Режиссер не допускает ни ноты осуждения в отношении своей героини, занимая, тем не менее, не холодно-объективную, а заинтересованную позицию. То, что Пиала снялся сам в роли ее отца, характеризует его авторский взгляд достаточно явно, особенно в финальной речи о печальности человеческого бытия. Большую роль в ленте занимает прорисовка отношений в семье героини, частично объясняющей ее неприкаянность и одиночество, поиски забвения в полигамии. Ссоры между членами семьи решены в достаточно жестком стиле бытовой драмы: с криками, истериками, и пощечинами, но режиссер избегает формата телевизионных ток-шоу за счет актерской органики, удерживающейся на тонкой грани эстетического вкуса. Центральное достоинство фильма – дебютантка С. Боннэр, исполняющая роль своей ровесницы без видимых усилий и нервного напряжения: характер ее героини достаточно прост, не перегружен интеллектуальными поисками, но отмечен глубокими экзистенциальными терзаниями переходного возраста. Пробуждающаяся сексуальность, стремящаяся реализоваться во всех направлениях, без оглядки на социальные институты, проявляется в изящных пластических и мимических акцентах, расставленных актрисой во многом бессознательно, что придает им еще большую достоверность. Мессидж картины амбивалентен и лишен ригоризма: несмотря на случившуюся сексуальную революцию, негативное воздействие общественного мнения на раскрепощенных людей продолжает оставаться достаточно сильным, при том, что само полигамное поведение зачастую компенсирует личностную пустоту и нерешенные семейные проблемы. Главная заслуга Пиала – в попытке репрезентации мультифокального восприятия ситуации, глазами всех ее участников, даже обозначение авторской позиции неприкрыто и явно не навязывается зрителю, который сам волен делать выводы, хотя картина и предостерегает от их преждевременности. «Нашим любимым» демонстрирует широкие возможности документалистского, репортажного стиля в описании проблем молодого поколения, необходимость непредвзятого, но при этом заинтересованного подхода к постижению как социальных, так и экзистенциальных последствий сексуальной революции.