Восхитительно!

«Если вы шеф-повар, каким бы хорошим шеф-поваром вы ни были, готовить для себя нехорошо; радость в том, чтобы готовить для других». Возможно, на столе слишком много изысканных блюд, но творение режиссера Эрика Беснарда — это особая еда, эпикурейское и кинематографическое наслаждение. Основанный на появлении первого ресторана в истории, он открылся в 1789 году во Франции, в кулинарной эпохе, когда все аристократы и королевские особы ели самое лучшее, а простые люди голодали. Личный шеф-повар Пьер Мансерон (Грегори Гадебуа) готовит шикарные блюда для привилегированного герцога Шамфора (Бенджамин Лаверне)и его высокопоставленных гостей. Когда эти чванливые гурманы насмехаются над включением шеф-поваром своего собственного творения, пирога, приготовленного с картофелем и трюфелем — кормом для свиней, по их мнению, — Мансерон, слишком гордый своим изобретением, чтобы извиниться, подвергается унижению и увольняется. Итак, Пьер с сыном возвращается к себе в деревню, где он впервые научился выпекать хлеб у своего ныне покойного отца. Опальный Мансерон клянется отказаться от призвания своей жизни, несмотря на то, что его политически настроенный, читающий Руссо сын Бенджамин (Лоренцо Лефевр) признает, что Папа, наконец, может делать со своими талантами всё, что хочет. Но встретив средних лет Луизу (Изабель Карре), женщину со своими скелетами в шкафу, меняет своё решение и берёт её на обучение за плату. «Восхитительно», написанное Бенардом в соавторстве с Николя Бухрифом, возможно, не является правдивой историей о том, как был изобретен первый французский «ресторан». Но, как гласят легенды о вымышленном происхождении, зеленый, живописный участок пологой сельской местности, где происходит действие фильма, создает мощную фотогеничную и заманчивую фантастическую версию того, как мы полюбили ходить куда-нибудь поесть. Каждая мини часть фильма заканчивается великолепными кадрами-ожившими натюрмортами похожими на шедевры Ван Дейка или Шардена. Всё также ярко сыграно, когда шеф скрывает своё высокомерие профессиональной и личной уязвимостью, чтобы дать Луизе достаточно места заполнить остальную часть пространства духом нетерпеливого ученика и ноу-хау мудрой женщины. Болеть за их успех столь же легко, сколь приятно ненавидеть восхитительно подлого герцога, чьё удовольствие от еды проистекает не столько из её модной эксклюзивности и привлекательной роскоши, сколько из присущей вкусности. Есть расслабляющая, теплая нежность в наблюдении за тем, как Мансерон и Луиза становятся ближе, когда они формируют связь через высокую кулинарию, действие, которое управляет политическими и эмоциональными подводными течениями сюжета. Мансерон не спешит принять уже знакомые всем принципы работы ресторатором, всё ещё придерживаясь устаревшей модели приготовления пищи для начальства, а не для себя и других. На другом конце дихотомии герцог видит заботливо приготовленные блюда как нечто, что может оценить только элита и чего недостойны простолюдины. Это фильм одновременно и о поиске своего призвания, и о выходе из прошлого. Они готовы пойти против правил и писать новые. Смотрите с удовольствием!

Почему-то не дают титр с переводом в конце, а на этом ведь точку в фильме и ставят. Вообще, идея рассказать об отмирании старого режима через демократизацию высокой кухни сама по себе интересна. Не сказал бы, что авторы далеко заходят в познании эпохи, персонажи скорее наброском. Но ценные наблюдения есть. Мы видим как Просвещение и не менее важное искупление любви постепенно учат человека жить в удовольствие для себя, умаляя власть прирожденных ценителей над теми, кто раньше был маленьким человеком. Любовный сюжет несколько пасторален и даже наивен. Ну так и Руссо учит, что любовь основа добродетели и гармонии. Последней от революции в конце концов естественно не вышло, про что пишут в некоторых более ранних рецензиях. Но и фильм о пробуждении надежд и самого себя. Все логично. В фильме нет ничего сардонического и никаких гэгов, что безусловно не понравится любителям острых развлечений. Но занимательные и добрые 'тягучесть' и 'скука' почему-то заставляют улыбаться во время просмотра. Возможно мне просто нравится смотреть на прекрасно снятую еду и антураж последних дней дореволюционной Франции. А может все дело в том пиетете, который авторы деликатно испытывают к Театру-Франсэ. Верю, что хороший фильм, как и наслаждение от десерта, не может быть острым и крикливым. Решите сами. 8 из 10