Блокадный дневник

Жуткий по своей карикатурности, если так можно выразиться о проекте про блокаду, циничности и символизму фильм. Недостаток драмы создатели решили компенсировать максимальным уровнем тлена. Вокруг ядерная зима, зомби, закутанные в остатки половых тряпок, доедающие грязь и живущие на 150-градусном морозе. За фальш-фасадом уже не разглядеть ни судеб, ни историй людей, ни их целей. Все сопереживание похоронено под слоем адских декораций вечной мерзлоты и спекуляций на тему «а давайте еще чего-нибудь ухудшим и в каждую сцену доведем до максимального уровня бесчеловечности. Может ядерный взрыв или огненный дождь?» Кто-то скажет: «Ну ты, сволочь... Да много ты знаешь... Да так оно и было!..» А я на это отвечу: «Да, много знаю! И «Блокадную книгу» Гранина прочитал на одном дыхании от и до и не один раз». Так вот, впечатления от книги настолько сильные, насколько может впечатлить эмпатичного человека настоящее горе ближнего. До слез, до трясучки, до сжатых в отчаянной беспомощности кулаков, до слепой ненависти ко всему немецкому и безграничной любви к абсолютно чужим людям, на чью долю выпало все это... В фильме «Блокадный дневник» нет и доли того, что сумел передать Гранин в тексте своей великой книги. Ну и еще одна поразительная деталь картины: за кадром страницы женского дневника озвучивает мужчина... Я, было, подумал, что отличный ход и в конце, например, окажется, что дневник читает молодой комсомолец 50-х годов, который где-то нашёл эти записи. Но нет, просто по задумке режиссера, сценариста, режиссера монтажа и автора закадрового текста Андрея Зайцева, так почему-то было правильно. Почему? Может просто не подумал? Этот фильм, точнее кадры из него отлично подошли бы в качестве иллюстрации какой-нибудь документалке и прекрасно разбавили бы рассказ человека, пережившего блокаду, схематичными условными ужасами. Но на отдельное высказывание о такой страшной теме как блокада это совсем не тянет. Не смотрите этот фильм. Не искажайте картину истории в своей голове, не выстраивайте нелепые собирательные образы страшного страха и адского ада, которые вылепило на общее обозрение полудетское восприятие автора. Прочитайте лучше «Блокадную книгу» Даниила Гранина, а уже потом, если, вдруг, уже совсем нечем будет заняться, как мне недавно, то пройдитесь на перемотке по этой картине. 2 из 10

Истории блокадного Ленинграда до сих пор исключительно не везёт с её кинематографическим отображением. Всё, что было снято на эту тему, либо слишком камерно и локально для широких аудиторий, либо нашпиговано советскими идеологическими штампами, либо является типичным продуктом современного российского кинематографа с надуманным и фальшивым сюжетом. Этому фильму сложно даже дать определение 'авторского кино не для всех'. По всей видимости, режиссёр сам до конца не понял, что именно он снимает и для кого, и менял свои представления по ходу съёмок. В итоге вышел странный и неуклюжий Франкенштейн, сшитый из кусков разных повествований, художественных приёмов, видений реальности и способов повествования, чем-то похожий на своих мёртвых персонажей. Фильм начинается с гротесково-абсурдной сцены со стреляющей из пушки невестой немецкого офицера-артиллериста. Что хотел ей сказать автор, совершенно не ясно, поскольку она никак не перекликается с тем, что будет показано далее. Для подчёркивания топорного контраста между сытыми и хохочущими немцами и умирающими от голода их жертвами она слишком неожиданна, а для демонстрации 'банальности зла' слишком коротко изложена и не очевидна. Далее идут флэшбеки главной героини о безоблачном довоенном детстве и разговорах с отцом - стандартная завязка многих фильмов о войне. Основной же сюжет фильма вдохновлён дневниковыми записями Ольги Берггольц начала февраля 1942 года. Я не буду подробно расписывать события фильма - достаточно будет сказать, что в многих эпизодах действительно узнаются блокадные воспоминания и фотографии. Однако дьявол, как известно, в деталях. По роду деятельности я просмотрел не менее полутора тысяч фотографий блокадного города в тот период: как известных, так и никогда не публиковавшихся, и считаю, что могу достаточно уверенно говорить о правдивости визуального ряда. Первое, что бросается в глаза - это гигантское количество бутафорского снега, который сценическая команда навалила куда надо и куда не надо со щедростью актёров средневековых театров, разбрасывавших бараньи внутренности и кровь во время дуэльных сцен. Многие улицы и даже периферийные проспекты действительно были полностью завалены снегом, в котором были вытоптаны маленькие тропинки. Однако на основных магистралях вроде Невского и Литейного центральные части были расчищены для проезда служебного транспорта, а снег хотя и не убирался полностью, но сгребался в поднимающиеся выше человеческого роста сугробы. Известно, что фотографический образ блокады был в значительной степени определён тогдашней цензурой. Однако даже в воспоминаниях и дневниках я не находил упоминаний о таком белом поле с глубоким снегом на главной улице города, который показан в фильме. Более того, снег густым слоем лежит в квартирах и даже на лестничных клетках, хотя казалось бы, откуда ему там взяться, если в стене нет проломов? Достаточно зайти в любое заброшенное здание зимой, чтобы это понять. То же можно сказать и о гигантских сосульках, которые свисают с каждого окна и каждой крыши. Учитывая, что температура тогда даже близко к нолю не подходила, центральное отопление не работало месяца три, а печки-буржуйки едва могли на несколько градусов поднять температуру крохотного радиуса вокруг себя, влаге было образовываться неоткуда. Режиссёру на такие детали было наплевать, и потому взрывы снарядов красиво обрушивают сосульки, дожидавшиеся их, судя по размерам, несколько недель. Многим сценам действительно можно найти соответствия в блокадной литературе, однако авторы нарочито либо выбирают наиболее абсурдные и нехарактерные из них, либо что-то присочиняют от себя. Режиссёр решил снять не чернуху, не трэш и не хоррор - он снимает именно макабр, такое путешествие по царству мёртвых, где реальность сливается с воображением и на поверхность выступают скорее алогичные и удивительные, чем жуткие вещи. Иначе не объяснить, почему санки с хлебом доверяют тащить умственно отсталому рабочему, откуда у едва живых людей набираются полные легкие воздуха, чтобы истошно верещать, почему из оторванной руки не льётся кровь, а её хозяйка ходит и кричит, почему милиционер в феврале 42 года валится с ног от неожиданности, натолкнувшись на труп на улице, и так далее. Режиссёр смешивает гиперреализм с фантазиями, что сильно мешает поверить в происходящее, а малобюджетность фильма в сочетании с плохой драматургией создают впечатление студенческого самодеятельного спектакля. Ближе к концу картинка, ритм и сам жанр фильма резко меняются. Такое ощущение, будто режиссёр в какой-то момент подумал, что уже полтора часа он снимает кислотный зомби-апокалипсис, а некой глобальной идеи так и не явил. И тогда действие резко сменяется длинным монологом отца главной героини. Нет сомнения, что режиссёр сознательно и по наитию обращается к древнему мифологическому архетипу схождения героя в ад или царство мертвых во имя перерождения и обретения истины. Однако из-за неровности повествования эта идея не становится явной, не доходит до зрителя и не цепляет его. Сумма частей не становится равна целому. Сторонники ортодоксальной советской версии будут осуждать фильм за 'чернуху', отсутствие трудового подвига и пафоса превозмогания, либералы - за недостаточную антисоветскость. При этом реальность Ленинграда образца февраля 1942 была гораздо страшнее, чем это показано в фильме: вместо снежной пелены ступени лестничных пролётов заливал предсмертный кровавый понос, ещё живого дистрофика на саночках могли везти прямо на кладбище, мать вполне могла разделать и скормить младенца другим детям вместо оставления его в другой комнате - и всему этому есть немало свидетельств. Мне показалось странным, что при столь глубоком погружении в смерть и холод фильм избегает темы каннибализма, которая продолжает оставаться пресловутым 'слоном в комнате'. Рано или поздно на этот вопрос нужно будет дать художественный и этический ответ, но авторы фильма, по всей видимости, решили избегать острых углов. Даже оторванные конечности людей не кровоточат, то ли по недосмотру консультантов, то ли ради рейтинга 12+. Разве что решились показать то, что присутствует практически во всех воспоминаниях и что было запрещено фотографировать цензурой - штабеля трупов на улицах и во дворах. В целом фильм оставляет ощущение 'замаха на рубль, удара на копейку': кому-то простой показ замёрзшего города покажется большим достижением и новым словом в этой теме, я же вижу громадное количество нереализованных потенций, которые были положены на алтарь онейрического макабра. Как я, так и мои менее погружённые в тему друзья вышли из пустого зала в недоумении, что мы в итоге посмотрели. 'Дневнику' однозначно суждено остаться очередной неудачной попыткой передать суть и реалии блокады, и в этот раз точно не по причине неготовности к этому зрителя. К сожалению, своего 'Списка Шиндлера' или 'Дюнкерка' на тему блокады нам придётся ждать ещё очень долго.

Фильму 'Блокадный дневник' не верю. Он снят небрежно. Во-первых, герои одеты несоответственно времени. Платок обыкновенный невозможно так намотать на голову, как это сделано в фильме. Если платок небольшой, его надевали на голову, обматывали концы вокруг шеи и завязывали сзади. Это мы можем увидеть на фотографиях времен войны, которые можно найти в сети, не обращаясь даже в архивы. Если платок большой, его концы перекрещивали на груди и завязывали сзади. То, что 'наворочено' персонажах требует большого количества материи, вряд ли у ленинградцев были такие запасы. С одеждой тоже беда, все в каких-то шинелях, как Достоевский на каторге. Героиня начинает в последней части поход через поле в платке завязанном определенным образом, добравшись до цели, она предстает в совсем по-другому повязанном платке. Где она смогла так тщательно его перевязать, никакой землянки не показывают. За что она хотела просить прощения у отца, непонятно, а это её ведь сильно мучило. Сцена с оторванной рукой - это отдельная 'песня'. Становится как-то неудобно за режиссера. Создателям компьютерных игр было бы простительно, но для фильма о блокаде такие ляпы просто оскорбительны. Самая злобная среди героев - простая деревенская женщина, желающая мученической смерти, ребенка. Это тоже странно, она же самая крепкая и корыстная. Виды города тоже поражают: сосульками, как в компьютерной игре, снежным полем среди улицы. Все-таки ездил спецтранпорт, расчищали какую-то часть дорог. С таким небрежением нельзя браться за тему, желательно было бы, чтобы создатели потратили время на изучение исторических деталей. жаль, что этот фильм считается фильмом о Блокаде Ленинграда.