Секрет

Распорядок жизни Давида в последние недели две не отличается вариативностью. Ночные часы он проводит в смирительной рубашке в палате, смахивающей на тюремную камеру неподъемными засовами, днем испытывает на себе всю прелесть пословицы «вода камень точит» в процедурной, методами «лечения» больше похожей на пыточную. Инсценировав самоубийство проталкиванием рукава рубашки до пищевода и расправившись с шейными позвонками поспешившего на помощь то ли санитара, то ли ночного охранника, Давид выбирается на свободу, объявляется у дверей любовницы с просьбой о деньгах и рассказами о том, что ему необходимо скрыться. Путь в спасительную для героя Испанию лежит через полузаброшенные земли, где ему встречается странная семейная пара, нашедшая уединение в этой глуши. Тома проникается сочувствием к беглецу, рассказавшему историю о бесчинствах режима, в то время как его супруга Джулия с опаской смотрит на чужака, мечтая поскорее от него избавиться. Вместе они отправляются к границе, пытаясь разобраться в наметившемся клубке не только политических, но и эротических противоречий. Робер Энрико в картине «Секрет» продемонстрировал чудеса реакции на наметившиеся в 70-е годы прошлого века общественные тенденции – появление скучающей от перепотребления буржуазии и еще больше усилившиеся после Уотергейтского скандала и осознания девиза «прослушается все» параноидальные настроения, начавшиеся еще с подавления синхронных восстаний в Париже и Праге и антисионистской охоты на ведьм в Варшаве в конце 60-х. По своей сути «Секрет» является очередным переложением вечного сюжета из «Процесса» Кафки о роли на этот раз французского Акакия в истории, но для соответствующей критики бюрократических аппаратов в творческом инструментарии Энрико катастрофически не хватает навыков абсурдизма. За вычетом комической сцены военных учений неподалеку от жилища Тома режиссер на полном серьезе пытается раскрутить триллер из интриги «невинно обвиненный или опасный сумасшедший», которую по неожиданности развязки затмят разве что отношения Росса и Рейчел в сериале «Друзья». К сожалению, ни выдержать нужный градус неизвестности и противоречивости личности главного героя, ни вызвать удушающий страх перед государственной машиной у Энрико не выходит, и виной тому слишком прямолинейный нарратив. Дорожное путешествие Давида режиссер пытается разнообразить неожиданными впадениями персонажа в исполненный воспоминаниями транс, благодаря которому зритель становится свидетелем перенесенных героем мучений. При подобном постановочном раскладе тяжело придерживаться обвинительной точки зрения, в качестве доказательственной базы которой Энрико приводит лишь дружеские перетиры антагонистов за чашечкой кофе в кафешке. Идейная составляющая «Секрета» выглядит вторично и относительно критики сложившегося в Европе среднего класса, уже успевшего утомиться консьюмеризмом. У Тома и Джулии не хватило смелости устроить себе сеанс большой жратвы кинематографического сала с другим ударением, не говоря уже о том, что до путешествия на седьмой континент им еще расти и расти. Вместо этого они всего лишь организовали миниколонию французских хиппи, слившихся с природой, но в то же время алчущих человеческого общества, желательно мужского. Убежав от скуки монотонного существования мегаполисов, супруги оказались в ловушке у деревенского уныния. Выбор день за днем расходовать время на резку по камню или начитывание на диктофон книг о животных напоминает пытку, которой пытались выбить признание из Давида в его видениях – методичное назойливое капание воды на лоб. Тома с радостью попадает под влияние харизматичного беглеца, который хоть как-то сможет смазать карту будня, плеснувши краску из стакана. С учетом того, что судя по всему эта карта для Тома уже давно не поднималась выше шестерки, уже немолодой супруг готов принять и измену жены, и опасные для жизни окружающих выпады Давида с пистолетом, принимая на веру утверждение о замешанности всех и каждого в политической травле, ментально изнасиловав логику и сказав ей после этого 'До свидания'. Проблема в том, что происходящее на экране течет так же размеренно и буднично, как и обрыдлое существование супругов, вызывая лишь вывих челюсти со смещением от зевоты. Не надо принимать участие в «Битве экстрасенсов», чтобы предсказать момент, когда Джулию одолеют сомнения (ждите больше крупных планов на встревоженное лицо героини), когда Тома превратится в безвольного овоща (хотя, справедливости ради, по статичному лицу Нуаре невозможно вот прям так сразу определить этого характерного перехода), а когда Давид из растерянной жертвы трансформируется в хитроумного психопата (театральное погружение во флешбековское забытье тут же исчезнет из арсенала монтажера). Созданное же сексуальное напряжение между персонажами можно приравнять к покупательной способности рубля на сегодняшнем валютном рынке, да так, что даже концы любовного треугольника язык не повернется назвать острыми. Выбранной концовкой же Энрико окончательно припечатывает надежды зрителя на сколько-нибудь неоднозначный финал. Завершающие кадры словно требуют незамедлительного запуска римейка картины, хотя бы исключительно для использования несказанно подходящей для общего уровня исполнительского мастерства в этом фильме песенки не Эннио Морриконе, а Алены, простихоспади, Свиридовой со словами «Просто я слишком много знаю, меня надо убить».

Этот фильм очень четко подхватил основные тенденции начала 70-х - свобода и конспирология. Тема свободы тогда постоянно противопоставлялась вопросам незримого контроля, правительственного заговора, игры спецслужб. Вот и проигрывается перед нами абсурдная ситуация - странный мужчина нарушает идиллию семейной пары. Он убеждает их в том, что сбежал из тайной клиники, где проводят опыты над людьми. Он знает страшную тайну. Теперь за ним следят и хотят убить... Разумеется, паранойя приходится вполне по вкусу скучающим буржуа. Они спокойно принимают версию о том, что 'злое правительство' сделало очередной заговор против человечества и бегут на край мира спасать этого убедительного незнакомца. Поскольку главные роли разыгрывают такие красавцы, как Тринтиньян, Жобер и Нуаре, любовная интрига и назревающий адюльтер будут читаться и неожиданно встряхнут ленту. 'Он умный, его фантазия реальна, в его поведении нет ни путаницы...', - так будут комментировать действия нашего героя с другой стороны. Его представят сумасшедшим. Но, уже с середины ленты станет понятно, что Энрико не собирается раскрывать всех секретов и нагнетает напряжение, просто ради встряски. Он концентрирует внимание не на сути сюжета, а на его форме, приводя все к жесткой сатире на окружающую реальность, конспирологические теории и реальные заговоры. При этом высмеиваются вовсе не 'заговорщики', устраивающие кровавые 'дни Кондора', а обыватели легко принимающие эти правила игры. Своего рода, новое осмысление 'Процесса' Кафки. При всех очевидных достоинствах, фильм получается затянутым и скучным. Это обусловлено тем, что у ленты сценарий получается недостаточно закрученным. Отсюда и такая невысокая оценка. Повествование на самом деле останавливается минуте на 25-й, а потом все фактически переходит в импровизационную эксцентрику. Рулят именитые актеры. 6 из 10