Америка, Америка

Этот фильм знаменует новый этап в карьере Элиа. Теперь он решил беседовать со зрителем, рассказывая о себе. Своего рода, это начало новой трилогии, тематически обозначаемой, как 'Становление. Успех. Осознание' или 'Молодость. Зрелость. Старость'. Где, 'Америка, Америка' соответствует началу, 'Сделка' - продолжение, а 'Гости' - финальная точка, своего рода приговор. Эти три фильма, при всех их различиях нужно смотреть как единое целое. Каждый из них представляет собой осмысление итогов одной амбициозной судьбы. В 'Америке' мы встречаемся со становлением молодого человека, который ставит на карту все, чтобы уехать из так ставшей ненавистной ему Турции. В 'Сделке' перед нами уже добившийся успехов зрелый мужчина, которого неожиданно начинают смертельно раздражать все условности его бытия. Ну, а 'Гости' - это итоговая точка отжившего свой срок героя, осознающего неправильность своих поступков и готового понести наказание. К слову сказать, свою неправильность осознавали герои всех указанных фильмов, однако лишь герой последнего готов был оказаться жертвой, принять жестокое наказание. Я думаю, что в этих фильмах и заключаются личные переживания Казана о его судьбе. Заметьте, герой 'Америки' итоговым решением всех собственных страданий и неудобств видит достижение итоговой цели. Герой 'Сделки' вынужден наказывать себя сам, отказываясь от речи. Принять наказание извне готов лишь герой последнего фильма. Это ведь и есть зрелость, готовность к смерти. Впрочем, хватит сопоставлений. Вероятно от меня тут ждут и нескольких слов о самой картине. Так вот, фильм получился очень увлекательным, жестким и качественно необычным для Голливуда тех лет. Казалось бы, зачем так глубоко окунаться в быт Турции начала 20 века? Едва ли в этой стране решалось что-то важное в судьбе мира. Однако, Казан предлагает зрителю квест в совершенно необычную для большинства культуру и визуальную эстетику. Его герой не просто Оливер Твист, шаг за шагом постигающий несовершенство окружающего мира. Он - нервное отражение всех тех печальных событий, боязни геноцида - ведь практически все греки боятся повторить судьбу армян, 'идеального шторма. Весь фильм наш маленький человек выживает совсем не задумываясь о средствах достижения. Что важно - режиссер не спешит осуждать его. Кто может бросить камень? Убил, ушел от любящей женщины, подвел многих. Но нам показаны страдания героя, притом настолько подробно, что сопоставления неизбежны. Уверен, что Казан, выпуская наружу своих демонов заставляет каждого из зрителей отправиться в свой личный сад Добра и Зла, где нужно поинтересоваться поступили бы мы также. Технически картина выглядит очень сбалансированной. Актеры, камера, свет, постановка сцен - все на высочайшем уровне. Та резкость, которую показывает во многих сценах режиссер оживляет эпический сюжет, делая его искренним и понятным. Это уже не 'высоколобая' интеллектуальная история, а исповедь. Тем ценнее. Остается лишь вспоминать двойную сцену имени - герой представляется армянской фамилией и сразу же получает ее американский аналог. Не подтверждение ли это признания его заслуг или приговор новой личности? А какой сильной получилась сцена воровства? А взаимоотношения с будущей женой? Там ведь почти каждый момент - на грани фантастики. И это далеко не полный перечень запомнившихся моментов. За кадром остается лишь напрашивающийся из всего прежнего творчества Казана вопрос - а заслуживала ли сама американская мечта таких жертв? Возможно, похожими мыслями задавался не раз и сам создатель фильма. Ведь ответ о том, что в Америке 'он очиститься от грязи' мог устроить лишь героя фильма, но совсем не его создателя. 8 из 10

Почти трёхчасовая личная история знаменитого американского режиссёра Элии Казана, основанная на истории иммиграции его дяди из Турции в США. Уже с самого начала Казан создаёт атмосферу подлинности, произошедших событий, усиливая эффект репортажной камерой в ряде сцен. А съёмки, проходившие в Греции и Турции поддерживают выбранную стилистику. Конечно, повествование не всегда равномерное и цельное по содержанию, легко перепрыгивающая от репортажных сцен с деревенским бытом к откровенно ироничному эпизоду с 'дружбой' бродяги-турка и главного героя, кочующего из Анатолии в Константинополь, от нищенской зарисовки из жизни низов столичного общества к нравам общества высшего. Но подобная контрастность вкупе с излишним рвением героя вырваться из безнадёжной повседневности умирающей Османской империи, которая уже была на грани развала из-за усилившихся националистических волнений, всё же играет на пользу ленте. Хотя далеко не с ходу понятно рвение молодого грека по крови, турка по рождению, Ставроса попасть в такую желаемую и далёкую Америку. Ведь даже в финале он в одном из писем родне говорит, что тут на самом деле тоже самое, что и в покинутой им Турции (богатые по-прежнему правят бедными), за исключением одного 'но'. Здесь он может начать новую жизнь с нуля. И сам Казан понимает всю двойственность этой ситуации. Он хоть и греко-американец, но понимает свою принадлежность к тем анатолийским равнинам, откуда вышли его предки. И так же понимает, что по сути, для Ставроса это было всего лишь смена шила на мыло. С другой стороны с исторической точки зрения, уже зная перспективу жизни и греко-турецкие войны, он чувствует, что те люди из третьего класса, которые страдали от болезней в продуваемом ветрами Атлантическом океане, дали шанс таким, как он.