Вычерчивая вселенскую линию
Издревле, хотя и негласно, кинематограф Японии(да и Азии вцелом) делился условно на мужской и женский, по лейтмотивной подаче. Первый предполагал собой достаточно агрессивную форму проекции: военно-исторические эпосы(дзидайгеки), самурайские фильмы(тямбара или кэнгэки), гангстерское кино(якудза-эйга) и ужасы(кайдзю), при этом, они явно заимствовали стилистические обороты западного кино. Второй же, шёл от традиций театров Кабуки и Но, с их неспешной ритуальностью и мифическим символизмом, наследуя более национальные мотивы и прорастая в такие жанры, как сёсимингэки(реалистичная драма) и дзёсэйэйга(мелодрамы о нелёгких судьбах женщин). Художественные картины Кэндзи Мидзогути обладают заметным женским началом, недаром философ Жиль Делёз сравнивал его с драматургом Пьером Корнелем, писавшим свои трагедии с позиции 'женского взгляда'. При этом, режиссёрский почерк японца был противоположен театральным условностям, отдавая дань изобразительному стилю воплощения. Выводя окуляр кинокамеры за пределы душных павильонов студии Дайэй, он изыскано редуцировал природную натуру страны восходящего солнца в изящество кадра. Средневековая притча-сказка 'Сказки туманной луны после дождя' закрепила за Мидзогути славу главного островного киносэнсэя, умеющего соединить экспрессионизм фантастики и пластику реализма. Упражняясь в малой форме, он довёл эту свою ленту до 'широкоэкранного размаха', спроецировав религиозный и мистический опыт на банальные обывательские будни. Здесь абсолютно отсутствует образная перспектива, но это скорее свойство умудрённой 'перезрелости' азиатского искусства, освобождающего пространство изображения от напускной объективности и выносящего текстуальностью метафизический центр. Как опытный портной, японец ткёт плащаницу экрана из сцен-грёз, сводя мёртвых и живых в единой ирреально-пограничной действительности. Снимая все смежные планы фильма под одним углом, он заставляет зрителя постигать архитектонику реальности, не как истинность бытия, а как правдоподобие казания. Тут нет, как прикладной ширмы Запада, так и разложившегося национального сознания пост-Хиросимы. А есть всего лишь личностная манера художника-каллиграфа, проводящего прямую линию между памятью дремучего прошлого и декоративностью настоящего. 8 из 10
Певец женских сердец
Среди произведений, особо почитаемых народом Японии, являются сказки. Грустные и назидательные, они дарят добро и справедливость, являясь вдохновением и культурной ценностью своей страны. Каждая японская сказка поэтична и музыкальна. Картина «Сказки туманной луны после дождя», навеяна песней призрака о любви, где зритель, вместе с героем, попадает в ловушку колдовства женских чар. Искушая мужчину, женщина-призрак, затягивает «супруга» в волшебный мир, в котором заботы улетучиваются под сладкой негой, нависшей над домом у реки. Название картины, скорее всего, относит ее к древним мифологическим представлениям о богине, которая не смогла остаться на земле, и согласно восточноазиатской традиции, каждый месяц, умирала и оживала. Луна, являлась символом бессмертия, оставалась прекрасной и молодой и видимо, воплотилась в сияющем, дивном призраке леди Вакасы. В основе кайдана (сказание о приведениях), лежат рассказы Акинари Уэды - о двух крестьянах, которые пренебрегли семейным счастьем в погоне за наживой и властью. Один, в порыве стать самураем, теряет честь. Другой, познает важный жизненный урок, где главными ценностями являются: мир, дом, семья. Считается, что женская жертвенность, благодаря которой режиссер (Кэндзи Мидзогути) выжил и получил образование, определила нравственную силу его творческой позиции. В картине хорошо прослеживается мудрость женщины и глупость мужчины, готового ради подвига лезть в «пекло» и сражаться с «воздушными мельницами». Женщина говорит: «Счастливой меня делает твоя доброта, будь всегда со мной. Единственно, чего я хочу, чтобы мы жили в мире». Визуальный ряд фильма поэтичен. Кадры плывущей лодки по реке, с нависшим туманом – предвестник надвигающейся опасности. Кость на берегу – символ поруганной чести. А мужчина, счастливый, видением жены в дорогом кимоно, трогает зрителя, ощутившего душу героя. Его мечты о достатке в семье иллюзорны, ведь платить по счетам придется по-крупному. Картина поражает своей оригинальностью и эмоциональной глубиной, рассказывая мудрую, сказочную, но не менее реальную историю. В ней одерживают верх добрые силы и хорошие качества человека: благородство, отзывчивость, храбрость, терпеливость, великодушие и, самое главное, любовь. Неторопливый сюжет, плавностью сменяющихся кадров увлекает в мир черно-белого кино, в котором женщина, занимающаяся хозяйством, мудрее мужчины, ведь она чувствует мир сердцем, а уже после, головой. 10 из 10
Красота по японски
Из более чем 80 фильмов, созданных Кэндзи Мидзогути (1898-1956), всего лишь несколько известны за пределами Японии. Три из них, 'Жизнь куртизанки Охару' (1952), 'Сказки туманной луны после дождя/Ugetsu Monogatari' (1953), и 'Управляющий Сансё' (1954) получали Серебряного льва, главный приз на кинофестивале в Венеции три года подряд. Ни один режиссёр ни до, ни после него, не добился такого же успеха. Французские режиссёры Новой Волны просто обожали Мидзогути. Жан-Люк Годар назвал его лучшим режиссёром когда либо жившим - серьёзное заявление. 'Сказки туманной луны после дождя' со дня его выхода на экраны в 1953 году и победы на Венецианском Кино-фестивале, постоянно входит в списки наилучших фильмов всех времён. Почти единогласно и критики и зрители называют его шедевром. После того, как я его недавно посмотрела, я совершенно согласна с критиками. Кэндзи Мидзогути соединяет в фильме исторические события 16 века в Японии, разрываемой на части феодальными войнами, реалии из жизни простых людей, гончара и фермера и их семей и добавляет элементы волшебных сказок и историй о призраках, которых трудно отличить от смертных. Путём какого-то кинематографического волшебства, соединённые вместе, эти элементы складываются в фильм неземной красоты, который в то же время и глубокое, прочувственное размышление о реальных ценностях и о химерах. Этот фильм не уступает по эмоциональному и артистическому воздействию лучшим фильмам современника Мидзогути, Акира Куросавы, который примерно в тоже время (1950ые) выпустил свои самые известные фильмы, 'Семь Самураев' и 'Расёмон'. С артистической точки зрения он безупречен - как в классической мраморной статуе, в нем всё соразмерно и идеально, подчинено изысканному вкусу и элегантно скомпоновано. Или сравнивая его с традиционными Японскими короткими стихотворениями, хокку и танка, каждый образ, каждая сцена полны глубокого смысла, гармонии, красоты и гуманизма. Ещё меня фильм бесконечно тронул сочувственным отношением режиссёра к женщинам, к их несправедливому, угнетённому положению в феодальном Японском (да и не только ) обществе, к их способности беззаветно и преданно любить, понимать и прощать. Финальная сцена фильма спосбна вызвать слёзы на глазах - и от красоты, и от грустной реализации, того, что так часто человек не замечает истинные сокровища, которые его окружают, принимает их как должное и проводит жизнь, гоняясь за призраками богатства и славы. Озарение приходит, но только к сожалению, слишком поздно. Я счастлива, что открыла его для себя Кэндзи Мидзогути и его творчество, пусть лучше поздно, чем никогда. Как подумаю, что прожила бы жизнь и пропустила такое чудо, прямо не по себе делается. 10 из 10
Лунная элегия
Поверь, земной пришелец, хуже нет, Чем вспоминать о счастье в дни печали. Данте, «Божественная комедия» Почему в его фильмах мужчины безрассудны и эгоистичны, а женщины благоразумны и самоотверженны? Пожалуй, это самый частый вопрос, возникающий после просмотра картин Кэндзи Мидзогути, чьё прошлое и приоткрывает завесу. Отец по глупости обрёк семью на бедность и мучения, тогда как в трудные годы жизни юному Мидзогути помогли мать, а также сестра, вынужденная стать гейшей. Это и оставило яркий след в фильмографии режиссёра, который, снимая о чём угодно – о мире гейш, дзидайгэки или даже экспериментируя с жанром кайдан – всегда превозносил женщин, способных и готовых на самопожертвование. Одна из самых известных его лент «Сказки туманной луны после дождя» рассказывает о крестьянах в пору гражданской войны XVI века. Гончар, желающий быстро разбогатеть в городе, и его сосед, мечтающий стать самураем, не внимают советам и мольбам своих жён, бросая тех на произвол судьбы. Тема долга перед матерью в Стране восходящего солнца традиционна. Но Мидзогути одним из первых открыл миру элегическую сторону японского кино. Его поэтичный киноязык, любовь к деталям и умение подбирать выразительные кадры, гармонирующие с жестокостью и страданиями, преобразуют картину в подобие поэмы. Так и в «Сказках туманной луны после дождя», одним из любимых фильмов Тарковского и Скорсезе, режиссёр показывает обрушившиеся на людей беды войны, а вслед за этим - планы умиротворённых буколических пейзажей, где оказались преследуемые солдатами крестьяне, что словно даёт надежду на возможное счастье здесь и сейчас (не тут ли черпал вдохновение Тарковский, снимая «Иваново детство»?). Сказочное название ленты точно навевает некое романтическое настроение, хотя Мидзогути скорее реалист, склонный к меланхолии, но отнюдь не романтик или фантаст. Тем интереснее, что, взяв за основу кайданы Уэды Акинари, и вдохновившись рассказами Ги де Мопассана, он не превратил элемент фэнтези в лейтмотив, а утяжелил тем самым трагедию. Жажда наживы и славы приносит мужчинам удачу, но, помимо того, и больше горя и испытаний их семьям. У Акинари люди после смерти возвращаются призраками – одни мстительными духами, другие в поисках любви, третьи в качестве напоминания о совершённых ошибках. Однако сценарий отсеивает множество перипетий из книги, отчего сверхъестественное в ленте ощущается куда менее остро. Режиссёр прежде всего заимствует то, что ему интересно, делая своих героинь способными любить и поддерживать даже после всех терзаний, в том числе и после смерти. Именно так тоска по прошлому и утраченному отзывается наиболее горько. Если это и сказка, то мрачная и печальная, хотя не лишённая морали, вроде той, о которой говорил Гораций – о счастье, что всегда находится на расстоянии вытянутой руки. Но в основном это тот же Мидзогути, бродящий по лабиринту собственных страстей, в надежде на катарсис, чего достигнет в финале «Управляющего Сансё». Снимая в привычной манере «одна сцена – один план», автор создаёт эффект полного погружения. Тому способствует и мистическая атмосфера, будто обволакивающая зрителя, стирая едва ощутимую грань между действительным и призрачным. Самая драматическая сцена сопровождается детским плачем: мать, носящая на спине голодающего ребёнка и всеми силами оберегающая его, погибает от рук обезумевших солдат. Моэм как-то писал: «Женщина всегда пожертвует собой, если предоставить ей для этого подходящий случай». С ним соглашается Мидзогути. Но это не что иное, как ещё один способ изображения силы духа и преклонения перед культом матери. Вопреки демонстрации многочисленных горестей, которые в картинах японского классика, так или иначе, неминуемы, сквозь трагические судьбы героев проступают гуманистические посылы режиссёра – сочувствующего, но остающегося, как и зритель, беспомощным наблюдателем. Его неизменным спутником на протяжении всего творческого пути становится неизбывная грусть, вызванная человеческой безжалостностью и утратой счастья. Не зря Мидзогути сравнивают с Шекспиром. Выдающиеся сюжеты всегда трагичны.
Трудно сказать, реальность или сон тот мир, в котором мы живем…
Кендзи Мидзогути величайший японский режиссер, который своими фильмами оказал влияние на огромное количество разных авторов и на киноискусство в целом. Отличительной чертой режиссерского стиля Мидзогути является его умение вдруг совершенно неожиданно для самого себя и для зрителя перейти границу реальности и сна. Таким умением в кинематографе в полной мере обладал, на мой взгляд, лишь Андрей Тарковский у которого Мидзогути был одним из любимейших режиссеров. Мидзогути можно сказать стоял у самых истоков кинематографа. Начал снимать еще немые фильмы в 20-х годах, 20-го века. По образованию он художник. Это оказало сильное влияние и на его фильмы. У него всегда невероятной красоты картинка, которая очень похожа на живопись. А главным лейтмотивом всего его творческого пути было унизительное положение женщин в японском обществе. Почти в каждом фильме чувствуется боль автора за разных проституток, гейш или же простых женщин, которые практически не имели прав и были буквально рабынями своих мужей. Можно сказать, что и его самый знаменитый фильм «Сказки туманной луны после дождя» также затрагивает тему униженной женщины. Но в первую очередь это все-таки квайдан. Фильм основанный на былинных японских рассказах о призраках. Действие этой картины происходит в стародавние времена. В Японии идут междоусобные войны. Главными героями являются две семейные пары. Бедный гончар Гэндзюро живет со своей женой и маленьким сыном. Его посуду вдруг начинают активно раскупать. Обуреваемый желанием заработать он делает еще больше горшков, дабы отвезти их в столицу и там продать. Его сосед Тобэи, который живет со своей супругой, помогает ему в изготовлении посуды, но у него тоже есть мечта всей жизни. Простой крестьянин одержим идеей стать самураем. Гэндзюро, Тобэи и жена Тобэи отправляются на заработки в столицу. И там судьба разводит их в разные стороны. Гэндзюро без памяти влюбляется в случайную встречную, которая в огромном количестве скупила его изделия. Но вскоре оказалось, что эта встречная на самом деле призрак убитой женщины, который не может найти покой на том свете. А Тобэи благодаря случаю таки становится самураем, но вот его супруге пришлось стать проституткой в местном публичном доме. Как без этого… Понятно, что Мидзогути снимал притчу сказку, поэтому не стоит придираться к разным сюжетным нестыковкам. Здесь важна мораль, а она довольно простая и ясная. Проживи свой век правильно и достойно. И никогда не теряй голову от чего бы то нибыло. А иначе последствия могут быть весьма печальными. Но главная ценность картины в ее изобразительной форме. «Сказки туманной луны после дождя» это фильм о потустороннем, о призраках, которые так или иначе влияют на жизнь живых. И главным для Мидзогути было размыть границу между миром живых и миром мертвых, не только в повествовательном, но и в изобразительном плане. Именно этого он добивается в одной из самых великих сцен в истории кинематографа – плывущая в тумане лодка. Именно в ней Мидзогути демонстрирует настоящее волшебство. Грань реальности и сна в этой сцене на глазах зрителя стирается. И все это сделано без каких-либо спецэффектов. Просто художник ловит настоящее вдохновение и создает великое произведение искусства, которое не имеет срока давности. 9 из 10
AA
anka-pulemet4iza
Кинокритик
Позитивный отзыв
Краткое содержание
Один из самых известных японских фильмов. Это сказка. Для европейцев правда чересчур жестокая, но таковы уж эти япошки. Гончар поехал в город продавать керамику, чтобы как-то прокормить жену и сына. А в это время еще война идет - опасное путешествие! В городе оказалось, что посуду ремесленника оценила самая прекрасная и знатная дама. Да не только посуду оценила, а еще и полюбила этого мужчину. Она нарекла его своим мужем и оставила у себя. А он не особо и сопротивлялся. Ни разу не пытался сказать обольстительнице, что женат. Закончился этот рай довольно необычно. Как именно - рассказывать не буду. Но скажу, что первая жена простила своего супруга, несмотря ни на что. Вообще прощение - пожалуй, лейтмотив фильма. Ведь параллельно развивается и другая сюжетная линия. Наш ремесленник дружит с еще одной семейной парой, которые тоже изготавливают керамику. Но у того мужчины мечта всей жизни стать самураем. И вот судьба дарит ему такой шанс. Ради этого он готов бросить и забыть свою жену, что в общем-то и делает. Муж становится великим человеком, а жене в это же время приходится стать проституткой. Однажды супруги случайно встречаются. Жена предлагает ему заплатить ей за ночь. В итоге муж понимает, что он натворил, бросает свое самурайство и возвращается домой. А жена его прощает. Хороший фильм, добрый, хотя местами и жестокий. Особенно хорошо сделан финал. Очень нетривиальный. Не буду здесь пересказывать, хотя так и подмывает это сделать)
Будь маленьким!
Как самый обыкновенный среднестатистический житель европейской части России я привык разделять восточную культуру как более медлительную и созерцательную. И уж никак, при таких стереотипах, не вызывает удивления призыв отринуть мелкие амбиции и корысть ради тихого поедания фиников на берегу реки и душевного слияния со вселенной. Но мораль картины Кэндзи Мидзогути не такая. При всей красоте и поэтичности его повествования он призывает не зариться на богатство и славу лишь для того, что бы остаться у очага в зоне комфорта. Его идея близка ироничному призыву одного русского поэта не совершать ошибку, выходя из комнаты. Подобная идея кажется абсурдной, ведь все что мы знаем о мире, все что мы имеем на сегодняшний день, в том числе и сам кинематограф, было создано или открыто такими же одержимыми безумцами, готовыми поставить на кон и свои собственные жизни, и благополучие окружающих. Призыв Мидзогути это призыв к трусости, к созданию маленького человечка, живущего в футляре повседневности. Но столь неприемлимое для меня идейно содержание оплачено в великолепную логическую оболочку, созданную истинным мастером своего дела. И тут конечно есть все. И столь привычная тишина, и расстелающийся туман неторопливого повествования, плавно втекающего в сознание зрителя. А потому за идею 2, за форму 10. 6 из 10
Поэзия иллюзии и тумана
«Сказки туманной луны после дождя» фильм 1953 года знаменитого японского режиссера Кэндзи Мидзогути. Признанный шедевр, что подтверждает награда Венецианского фестиваля. Это поучительная сказка о честолюбии и его опасностях. Действие разворачивается в Японии XVI века охваченной гражданской войной. Главные герои – главы двух семей – крестьянин Тобэи и гончар Гэндзюро, в которых проснулось желание славы и богатства для себя и своих семей. В этом фильме сливаются в один два мира: реальный и потусторонний, и туман играет связующую роль. Это хорошо видно в сцене путешествия в город из захваченной солдатами деревни по озеру. Сцена напоминает путешествие по загробному миру по подземной реке Стикс, символизирующей в искусстве первобытный ужас. Туман обволакивает героев и их семьи, дает им чувство защищенности. Они мирно плывут, пьют чай и беседуют, мечтая о будущем богатстве. Но в эту идиллию врывается реальность войны, к ним вплотную приближается лодка, в которой они находят раненного пиратами лодочника. В этот момент иллюзия безопасности рассеивается, туман уже скрывает угрозу для них и внушает ужас. Несмотря на это мрачное предзнаменование герои решают продолжить путь, оставив на берегу жену Гэндзюро с ребенком. Как будто туман застилает взор мужчин, и в стремлении к цели они бросают своих жен. Тарковский очень любил этот фильм, часто его смотрел, никогда не пропускал показы фильмов Мидзогути в Иллюзионе, поэтому можно предположить, что сцена преодоления реки из фильма «Иваново детство» была навеяна «Сказками туманной луны после дождя». Герои Тарковского так же, как и герои Мидзогути проплывают по реке ночью во время войны, их окружают враги, и окутывает туман. В «Сказках туманной луны после дождя» также примечательны сцены с госпожой Вакасой и гончаром. Он встречает ее на рынке, госпоже нравится его посуда, она просит Гэндзюро принести его товар в усадьбу Куцуки. Позже он встречает ее в лавке, в момент мечтаний о жене в дорогих одеждах. Служанка и госпожа провожают его в усадьбу, которая сначала кажется заброшенной: сад зарос, дорожки заметены листвой, дом имеет множество повреждений. Но как только гончар переступает порог, дом преображается: появляются служанки, кругом порядок, и мы видим ухоженный сад. И опять, Гэндзюро словно в тумане, не видя опасности, поддается искушению стать знатным господином. Ведь усадьба, госпожа, ее признание и любовь – все это иллюзия. Позже гончар остается среди развалин и без денег. Он понимает, что гнался за призрачным успехом и главная ценность – это его семья. Судьба Тобэи сложилась не лучше. Он сумел стать самураем, но достиг этого обманом. И вся его слава было только пустым хвастовством. И простой крестьянин, нарядившийся самураем, понял свои ошибки только когда встретил свою жену и увидел, что в погоне за славой пренебрег ее благополучием. Режиссер Кэндзи Мидзогути и сценарист Ёсиката Ёда стремились к размытию границ реального мира и потустороннего, что можно увидеть в их подготовке сценария. Мидзогути писал Ёде, что переходы между двумя мирами нужно сделать неощутимыми и правдоподобными. Если сравнивать «Сказки туманной луны после дождя», написанные по кайданам (рассказ о сверхъестественном) Акинари Уэда из сборника «Луна в тумане» с фильмом «Кайдан» (или «Квайдан») 1964, то можно с уверенностью сказать, что в данном фильме сверхъестественное органично влито в реальную жизнь. Это видно в сцене, где госпожа Вакаса появляется на рынке как обычная горожанка. А фильм «Кайдан» представляет из себя четыре новеллы, где призраки и сверхъестественные существа кардинальным образом отличаются от обычных людей, встреча с ними всегда переносит персонажа в другую реальность и окружение меняется. Фильм «Сказки туманной луны после дождя» снят в спокойном ритме, переходы между сценами осуществляются плавными горизонтальными сменами кадров. Два мира слиты в едино и страх внушают именно спокойные сцены, когда зритель понимает, что благополучие и безопасность, которые чувствуют герои ложны. 9 из 10
В тумане собственных иллюзий.
Таинственный, драматичный, завораживающий фильм. Действие развивается довольно неспешно, даже медленно, что может стать препятствием для большинства современных зрителей, привыкших к динамичным блокбастерам. Мне же такое по душе. Эта картина действительно - произведение искусства. Здесь историческая драма переплетается с мистикой, сатирическая история про крестьянина ставшего самураем перетекает в драму о брошенных своими мужьями жёнах. Мужчины в картине жаждут славы и богатства, бросают ради этого свой дом и своих женщин. Они получают то, что хотели, но губят при этом тех, кто их действительно любит. Многие зрители, как мне кажется, неправильно поняли мораль фильма. Она не про то, что не надо стремиться к славе и богатству и жить в нищете, а про то, что нельзя при этом бросать на произвол судьбы самых близких и дорогих тебе людей. Но о морали говорить не хочется. Хочется снова возвращаться к мастерской работе гримёров и операторов, к тому, как грамотно здесь использована музыка и элементы японского театра. Любовь с призраком, гражданская война в Японии, завораживающая атмосфера и суровая драма - режиссёр Кэндзи Мидзогути так ловко сплетает всё это в единое полотно, что остаётся лишь восхищаться его мастерством. Совершенно заслуженно эта картина признаётся шедевром не только в Японии, но и во всём мире.
КОММЕНТАРИИ