Небо над Берлином 2

Философский фильм. С идеей. Со своей индивидуальной трактовкой смысла земного существования и вечной жизни на небе. Ангел и дьявол не соревнуются между собой, но, взаимодействуя, ставят себя в эту мнимую позицию. Подтекст всего сюжета вырисовывается звучанием двух голосов, венчающих всё сказанное и изображенное автором, который искал свой подход к выражению самых важных ответов, так еще и не постигнутых человечеством. Что есть время и насколько оно неуловимо, однако чрезвычайно весомо во все времена. Как нелегко быть хорошим, даже если очень ясно представляешь разницу между добром и злом. В разной форме были рассказаны истории нескольких семей, по-своему несчастных и в тоже время по-своему счастливых. В каждом из нас живет и ангельское начало и ему противоположное. Сердце ли, разум, но всякий сам решает, что ему выбрать и какой внутренний голос слушать и слышать...

Имея столь поэтичный слоган, вполне соответствующий творческому гению Вима Вендерса, крайне странно, после просмотра сего кинофильма, осознавать его несоответствие тому, что ожидает увидеть зритель, прочтя название, опять же, слоган, краткое описание и вместе с тем вспомнив, какие произведения обычно творил постановщик до сего фильма. Данную ленту нельзя назвать однозначно плохой - это не тот случай. Она, скорее, несбалансированна. Автор будто бы не знал, какую историю именно хочет рассказать, на каких моментах и структурных составляющих акцентировать внимание зрителя. Он, прибегая вновь к особенностям немецкого экспрессионизма, демонстрирует глубинные, многогранные рефлексии вначале, которые вкупе с мастерской, куда более выразительной, нежели в первом фильме, музыкой Лорана Петигана и Грэма Ревелла, обещают нечто запоминающееся, нечто, что, возможно, своим размахом тем для обозрения, ситуативным разнообразием, сюжетом истории и конечным выводом сумеет превзойти ленту 1987-го года. Но, как становится понятно со второй половины фильма, все обещания - лишь пустой звук, который сам себе выдумал зритель и в котором он сам же разочаровался. Однако смысл остаётся прежним: первоначальная направленность, как стилистическая, так и смысловая, фильма почти абсолютно не соответсвует той канонаде шпионских и криминальных историй, которые берут своё начало примерно с того момента, как герой Отто Зандера (Кассиэль), подобно персонажу Бруно Ганца (Дамиэлю), приходит в мир людей. И вот уже этот момент сомнителен, ибо ранее сообщалось, что этого он хочет, однако ему не хватает решимости. А здесь появляется соответствующая мотивация, но результатом своих явно случайных действий пришелец удивлён, о чем сообщает его мимика, его диалоги. Но это - момент именно как сомнительный, так и спорный, ибо в нем можно увидеть и строго противоположной направленности настрой и оценку ситуации. Однако это - именно начальная точка. Вереница куда более пространных происшествий разворачивается после, притом разворачивается по принципам раскрытия сюжетов блокбастеров Голливуда. А именно, например: персонажи и их мотивация толком не объясняется, от чего особенно страдает герой Уиллема Дефо (Эмит Флести), который пусть и блистает своей харизмой, все равно оставляет открытыми к своему персонажу множество и множество вопросов, не формируя четкого характера по классической системе решений и выборов. То есть он сперва хочет одного и соответствует в поведении своему желанию, однако конкретно оно не обоснованно, а в конце и вовсе уступает иному хотению, которое на фоне прошлого выглядит абсолютно странным и глупым. Вместе с тем глупым кажется и поведение множества личностей картины, которые в нестандартных ситуациях, но все же реально возможных, ведут себя также нестандартно, но вместе с тем глупо, нереалистично и потому смешно: соприкасая в таких моментах свою первичную стилистику повествования со стилистикой, не свойственной себе, Вим Вендерс формирует рудиментарного монстра Франкенштейна на почве кинематографа, который, как и образ фантазии Мэри Шэлли, обладая немалым уродством, не обделён и некоторой положительной составляющей. Тут снова стоит упомянуть музыку Лорана Петигана и Грэма Ревелла, прекрасную операторскую работу Юргена Юргеса, визуальное оформление картины, в котором уже с первой киноленты прослеживается некоторая дань почтения от Вима Вендерса к Андрею Тарковскому и его 'Сталкеру' 79-го года, философские рассуждения о жизни и её ценности, об единстве людей друг с другом как второстепенном и единстве человека с самим собой как основным фундаментом мировой гармонии. За этим, в мастерском обрамлении автора, приятно и интересно наблюдать, в это занимательно вникать, побуждая к размышлениям самого себя. К сожалению, увеличение динамки и аляповатости действа этому вредит, в конечном итоге формируя из чувств странный ком противоречий. Эта история, что благо, абстрагирует себя от фильма 1987-го года, таким образом окончательно утверждая, что 'Небо над Берлином' - самостоятельное, законченное, прекрасное произведение. В рамках развития которого можно и не рассматривать этот странный симбиоз европейской школы арт-хауса и западной стилистики демонстрации приключений борющихся со злом героев вроде Джеймса Бонда и прочих. Конечно, нельзя и не учесть плюсы картины, благодаря которым и формируется окончательный вердикт: фильм средний. Виму Вендерсу не удалось взрастить из разномастных деталей нечто слаженно работающее даже в границах довольно приличного бюджета. Но и однозначно в грязь лицом сей мастер кинематографии, нужно признать, не ударил. В конце концов, смысл первой половины об особой значимости людской жизни ввиду её непохожести на любое иное существование, и смысл второй половины о приобретении ценности бытия через творение добра и борьбу со злом ясны и понятны. Да, понятия зла и добра незамысловаты, что сильно отличается от глубинного познания человеческой жизни. Но все же: выражение идей есть и являют из себя нечто четкое, почему, может, не удосуживающемуся себя длительными размышлениями зрителю это кино понравится. А если он знаком с первой частью, то может понравится и больше, чем первая часть сей дилогии. Но об этом уже не мне судить. О своих же суждениях, сугубо субъективных, я рассказал. P.S. Спасибо за внимание.