Премьера

Первая смерть и второе рождение. Успех, овации, аплодисменты... - только что закончился очередной спектакль с участием бродвейской звезды средних лет Миртл Гордон. Актриса играла легко и непринужденно, словно создана для сцены - зритель в восторге. На улице множество поклонников, желающих высказать ей свое восхищение и возможно урвать автограф. Среди этой толпы довольно сильно выделяется поклонница, при виде своей кумирши, впавшая в абсолютную истерику и безумство... из-за чего и угодила под колеса проезжавшего мимо автомобиля. Ее нелепая смерть не только омрачает успех спектакля, но и потрясает Миртл настолько, что после этого она впадает в глубокую депрессию и начинает переосмысление всей своей жизни, отношений с близкими людьми и вполне успешной карьеры. Кино про кризис среднего возраста не такое уж частое явление на просторах кинематографа, а уж фильмы про кризис среднего возраста у женщины вовсе по пальцам можно пересчитать - 'Премьера' один из них. По сюжету Миртл соглашается принять участие в спектакле, написанном уже довольно-таки пожилой женщиной, главный персонаж которого она явно создавала опираясь на собственную личность и опыт. Именно это и явилось первой причиной зарождения кризиса - репетируя роль, примеряя ее на себя, героиня Роулендс чувствовала явное несоответствие своего возраста возрасту героини. Вживаясь в эту роль она как бы начала по-настоящему ощущать свой собственный возраст и понимать, что лучшие годы и как минимум половина жизни уже прожита. Гибель же поклонницы стала контрольным выстрелом - увидев ее, Миртл метафорически прикоснулась к смерти, ощутила ее как свою собственную, поняла ее близость. Все это запустило цепную реакцию переоценки своего жизненного пути. Правильно ли я поступала в своей жизни? Правильно ли относилась к людям? Правильно ли выбрала свое призвание - актриса? Возможно все это бессмысленно и никому не нужно? Все эти мысли внезапно навалились на нашу героиню. А тут еще и призрак умершей поклонницы, символизирующий кризис, стал докучать. Все свои рефлексии она переносит на своих друзей, свое театральное окружение - пьет, ругается, не является на репетиции, а если и появляется там, то постоянно коверкает все режиссерские задумки, импровизирует и вообще ведет себя как вздумается. Но как ни странно именно этот спектакль, именно эта роль, что зародила в ней беспокойство, в скором времени становиться для нее лекарством. Полная отдача своей профессии и вживание в образ становятся равноценны примирению со своим возрастом и своей жизнью. Премьера, хоть и на грани коллапса, но все же состоится и снова будут успех, овации и аплодисменты... Кассаветис вновь, как и в большинстве своих фильмов, создает картину при минимуме средств - в главных ролях его родственники и друзья, в качестве декораций реальные интерьеры... Все это позволяет ему создать неброское, но удивительно искреннее и личное кино, где каждый из актеров выкладывается на полную и выдает свою лучшую роль. Среди них блистает, несомненно, гениальная Джина Роулендс. Он снимает очень кинематографичное по сути кино во множестве эпизодов показывая театральную сцену, играющих на ней актеров и зрителей, наблюдающих за ними - таким образом как будто создавая двойную реальность. Мы смотрим на зрителей, которые в свою очередь смотрят на представление, разыгранное на сцене. Не теряет он и чувство юмора - в финале фильма мелькает эпизод, где Питер Богданович в роли самого себя разговаривает с Миртл, как бы намекая на возможное продолжение ее карьеры уже в кинематографе. 'Премьера' - удивительное кино, каждую секунду которого хочется пересматривать вновь и вновь.

Это настоящая драма – классика жанра. Стареющая прима накануне премьеры спектакля на Нью-Йоркской сцене переживает сильное эмоциональное потрясение, став свидетелем гибели своей юной поклонницы. Это усиливает глубину переживаний, связанных с первой возрастной ролью в ее собственной карьере и сложностью принять факт перехода в новое амплуа. Уникальность фильма состоит и в том, что мы видим в нем довольно большие фрагменты репетиций и самого спектакля. Стоит отдельно отметить, что партнера героини по сцене играет сам Джон Кассаветис. За лучшую женскую роль в этой картине Джина Роулэндс получила «Серебряного Медведя» на Берлинском кинофестивале 1978 года и номинацию на «Золотой глобус». Впрочем, каждый из актерского ансамбля «Премьеры» достоин аплодисментов, а сам фильм – пристального внимания кинолюбителей. 10 из 10

Очень коротенько Самое главное, что вам в первую очередь надо знать о картине 'Премьера' 1977 года - её в обязательном порядке нужно увидеть любому человеку, любящему кино, вот абсолютно. Кино именно для любителей отличной актерской игры, великолепных диалогов, размышлений на разные повседневные вопросы жизни, конечно блистательную режиссёрскую работу, а тут к тому же еще и актёрскую работу самого режиссёра. В общем, кино из того сорта, который нужно увидеть до того как умереть. Только это лично для киноманов. Да и плюс еще к этому, вы больше не увидите ни где настолько талантливой актрисы, как это сделала Джина Роулендс, а в паре с Джоном Кассаветисом - просто огонь. Настоящее театральное искусство, нет, не претенциозное, ни капли. Фильм обращенный к зрителю, который уверен, что его поймут. Знайте, Вы должны это увидеть!

Опыт внимательного наблюдателя за судьбами разных людей подсказывает режиссеру мысли о величии старости, а также непрактичности и лживости юности, именно эти слова произносит герой Кассаветиса в первой сцене репетиции и в последующем эпизоде пытается сопоставить время, когда все твои мечты лежат на поверхности и впереди – постепенное угасание. Именно злой рок, прервавший молодость, становится катализатором драматических событий фильма, которым позавидовал бы сам Альмадовар. Женское одиночество интересует режиссера больше всего: пока мужчины толкают скучные речи, абсолютно все женские персонажи философствуют о старости и юности. Не только Миртл является подобием куклы, готовой стерпеть пощечины, но и жена Мэнни, умирающая от скуки, пока муж ведет двойную игру, сам не зная, чего хочет. «Когда ты меня любил?» - спрашивает Миртл у партнера по сцене, и в этот момент кажется, что она выходит из образа актрисы, терпящей посредственный сценарий, вот-вот готовая взбунтоваться. Однако, все только накаляется, а остальные женщины остаются лишь наблюдателями, как Миртл в одиночку устраивает бунт против установленных правил. Новый выход на сцену становится констатацией факта полного непонимания между людьми. Идеальная семья с детьми выглядит не только комичной, но и противно лживой, созданной как мы видим не в любви, а по принципу корыстных побуждений и сиюминутной страсти. Все мечты рушатся. Удары от мужа и его нелепое оправдание своих заблуждений по поводу жизни искусства и брака говорят лишь о том, что весь мир –театр, и режиссер сопоставляет связь мужчины и женщины в этом иллюзорном измерении между счастьем и заблуждением. Чем дальше Миртл погружается в пучину безумных грез со всеми этими походами к гадалкам и разговорами с мертвецами, она следует заветам самого режиссера, что нет ничего более разрушительного, чем планирование. Миртл начинает проживать новый день, следуя этому правилу. Над Миртл, прошедшей через весь этот ад, успешно интерпретировавшей чужой сценарий и худо-бедно вернувшей понимание товарищей, творческая идеология режиссера берет верх: он создает семью для нее, прошедшей все невзгоды, и делает он это не при помощи съемочной группы, а благодаря тесным связям между персонажами. И не важно пьяный человек, или трезвый Кассаветис поставит его на знакомую дорожку, ведущую домой (в данном случае на родную сцену). В фатальном состоянии она заваливается на сцену, исковеркав текст сценария и сделав из пьесы об угасании забавный монолог несдавшейся женщины. Кассаветис намерено пренебрегает условностью действа на экране, зная какая дама стоит в эпицентре событий. В объективе его камеры есть место постоянному движению без статичности и любому мало майски важному персонажу, камера дает им экранное время, стоит им сделать незначительное движение. Опасность таких запоев, к которым пришла Миртл под напором общественности и нравственных проблем, состоит в том, что есть риск превратится в таком состоянии в шута и начать приставать к незнакомцам, но ее уход в себя и громогласные обращения к безразличному миру все же нашли своих слушателей. Как заметил усач, в ее неврозах и безумствах он услышал отголоски той реальности, в которой творческий человек видит изъяны как никто другой. «Премьера» - сложная картина, поднимающая целый ряд житейских вопросов, в которую режиссер вложил немалую долю личных наблюдений и биографических мотивов, но прежде всего это кино об искусстве и признание в любви к женщине всей его жизни.

«Премьера» - содержательно самый сложный фильм Кассаветеса, ведь в нем исследуется граница между реальностью и вымыслом, театром и жизнью, безумием и нормой, едва заметный зазор между ролью и актером. Роулендс здесь превосходит сама себя, ведь, играя актрису в кризисный момент ее жизни, она то и дело исследует линию, разделяющую ее саму от Мертл, а Мертл от Вирджинии. Финальная импровизация Роулендс и Кассаветеса столь феерична, что выражает окончательный триумф мастерства над житейскими проблемами. Трудно сказать, реальная ли Нэнси, призрак ли это или галлюцинация, отчего «Премьера», как и «Убийство китайского букмекера», приобретает мистический компонент. Два половиной часа мы наблюдаем, как героиня всеми силами своей натуры борется с безумием, и вновь, как и в «Женщине не в себе», окружающие ее люди ополчаются против нее: то они черство относятся к смерти Нэнси, то прессуют Мертл, но в итоге помогают персонажу Роулендс преодолеть духовный кризис. Зритель порой не понимает, спектакль ли перед ним, или реальное поведение актеров, реплики ли это, или импровизация (особенно в эпизоде, где Мертл то и дело порывается уйти со сцены). Джазовая направленность кинематографа Кассаветеса достигает здесь пика: все сделано так, чтобы не отличить искусство от жизни, здесь естественен даже вымысел. Конечно, и проблема старения играет в картине важную роль, но все же главное в ней – необходимые усилия артиста по принятию себя, своей профессии и своей участи. «Премьера» - лента не столько о театре, но об искусстве вообще, о том, каких жертв оно требует, каких гигантских усилий, чтобы не сойти с ума, ведь актерское существование – это почти шизофрения, но подконтрольная актеру. Нэнси – та часть души самой Мертл, которая сопротивляется старению и движению времени, потому неудивительно, что Мертл и Нэнси вступают друг с другом в конфликт. Постановщик максимально усложнил ситуацию выхода из психоза: в финале к перечню проблем героини и ее существованию на сцене добавляется еще и состояние опьянения. Только гений в этой ситуации сможет взять себя в руки. Всю свою режиссерскую карьеру Джона Кассаветес рассказывал зрителю о спонтанности жизни, ее неубиваемой витальной органике, искусство, в том числе и кино, живо, по его мнению, лишь тогда, когда не просто подражает этим аспектам жизни, а когда никто, в том числе и актеры, и сам зритель уже не понимает, где искусство, а где жизнь. «Премьера» - в этой связи апофеоз метода Кассаветеса и его главный шедевр.

Актерская профессия как управляемый психоз исследуется в картине Джона Кассаветеса «Премьера», в которой мы видим героическую попытку актрисы сохранить свое Я под напором Другого. Героиня (выдающаяся бродвейская актриса) становится свидетельницей несчастного случая, в котором погибает ее юная поклонница. В роли пожилой женщины, которую ей необходимо сыграть, героине некофмортно, плюс ко всему у нее начинаются галлюцинации, в которых ей является умершая поклонница. Нежелание стареть, признавать свой возраст, смерть поклонницы как ее собственная смерть, смерть ее юности представляет собой неразрешимый конфликт фильма. Проблема идентификации в психозе всегда стоит очень остро – с каким из множественных Я, осколков своей личности идентифицирует себя больной? Сам механизм идентификации ставится под вопрос – человек воспринимает себя как чуждое, иное, Я поглощено Другим без остатка. Как и в картине Бергмана «Персона», в ленте Кассаветеса мы видим процесс диссоциации и поглощения живого существования ролью, однако это уже не социальная, но актерская роль. Маска прирастает к лицу и разъедает его. Возможно, что это не маска, а сама глубина личности, бездна экзистенции, которая как воронка засасывает в себя личность? Картина Кассаветеса предлагает вариант героического подчинения разбушевавшегося Иного. Обуздать свою чужеродность самому себе возможно в рамках актерской профессии, которая позволяет человеку жить с провалами в сознании. Идентификация с ролью помогает прожить множество жизней, каждый раз балансируя на границе между Я и Другим, терять ориентацию во времени и пространстве, но при этом выстаивать перед ничто, расширять свое эго за счет совершенно иного ему материала.

Нэнси, фанатка Миртл Гордон, есть более юная версия актрисы, готовая на свершения, любящая мимолетно и получающая от этого удовольствие. Но время меняет человека, и неминуемо забирает прежний задор юности. Возможно, потому что ты начинаешь замечать то, кем ты являешься и кем был раньше. Как оставаться молодым, что делать со старостью? Со одной стороны в фильме есть плеяда 'стариков', говорящая, что нужно смериться, вести себя соответствующе, играть так, как сказано и так далее, то есть соглашаться с мнением окружающих и, можно сказать, отречься от себя молодого. С другой стороны есть некая Нэнси, желающая всегда жить внутри тебя. Но в первом случае ты рискуешь потерять себя, замкнуться на своей старости, как говорит главная героиня. По словам Миртл сцена - это и есть ее жизнь, поэтому если она заставит других поверить в ее игру, ее и начнут видеть старой, это навредит ее карьере, иначе говоря самой ее жизни. А во втором случае Гордон становится посмешищем, и люди будут видеть перед собой лишь комедию того, как женщина отчаянно пытается сохранить молодость. Так как сохранить задорную юность и что делать с приближающейся старостью? Ты никогда не будешь прежним, но и принимать, что тебе говорят не обязательно, не до конца, потому что в 40 лет можно быть мертвее самого древнего динозавра. И кажется ответ здесь - любовь. Не жгучее сиюсекундное наслаждение, но крепкая дружеская любовь к окружающим. Прощать себя и других, позволять себе иногда быть слабым, ценить людей и опыт, который они дарят. По крайней мере это мысли, на которые наводит фильм. Интересно, что лента снята в года, когда люди быстро старели внутренне, а теперь эпоха, где царит культ молодости, а скорее неосознанности и наивности, и теперь вопрос стоит не в том, как принять себя старым, а как и зачем переставать быть ребенком.