Женщина не в себе

Фильм Дж. Кассаветиса - прежде всего история его главной героини. С ней связана главная загадка ленты. Кто такая Мейбл? Она сумасшедшая? Это 'женщина не в себе', как постановили наши локализаторы или всё-таки 'женщина под влиянием', как назвал её режиссёр? Она подвержена нервным припадкам, переспрашивает имена друзей и бросается с объятиями и ласками к малознакомым людям. И перечислив всё это, я спрошу снова: а сумасшедшая ли она? Я думаю, ответить на этот вопрос однозначно мешает наше представление о безумии. Мы говорим о сумасшедших со снисхождением, как о детях, мы представляем чудаковатых людей, которым недостаточно повезло, чтобы мыслить наравне со всеми. Сумасшествие для нас - это комедия, слегка пугающий фарс. Но 'Женщина не в себе' - трагедия, а Мейбл - трагическая героиня, в своём роде современная Офелия. И я говорю не об избитом посыле, аля 'сумасшедшие талантливее нас, они просто видят мир по-другому'. Я говорю о том, что если ты чувствуешь всё сильнее, чем окружающее, то любые правила и нормы неизбежно станут твоей тюрьмой. Ненормально дольше пяти секунд обнимать случайного знакомого, ненормально говорить, что скучаешь по детям через секунду после того, как за ними закрылась дверь, и выбегать полураздетой, чтобы встретить их, и танцевать перед незнакомцем. Нормальные люди понимают, что нельзя просить угостить тебя в баре и обнимать незнакомца просто так, потому что это ритуал, который имеет закономерный финал. Для того, чтобы не быть сумасшедшей героине достаточно играть по устоявшимся правилам, но Мейбл искренна абсолютно, пугающе и от внешнего мира она требует такого же голого чувства, не отягощённого условностями. Требует и не получает его. Мейбл могла бы быть счастлива. В том маленьком мире, в котором оставляет нас фильм в финале: где дети заботливо уложены по кроваткам, а они с Ником вместе расстилают постель. Несчастной делает её не 'болезнь', а Ник. Во многом он похож на Мейбл. В попытках устроить праздник, в отношении к детям, в несдерживаемых проявлениях любви. Иногда он выглядит куда более сумасшедшим, чем его жена. Но сумасшедшим его никто не считает. В Нике словно живут две разные личности, и они попеременно проявляются в его отношении к жене. Когда главный герой, отталкивает психиатра и исступленно кричит 'я люблю тебя' сложно сомневаться, что действительно любит. В интимной сцене мы как будто видим её его глазами: загадочной и возвышенной, но никак не больной. Таким Ник бывает наедине с женой и в минуту сильного нервного потрясения. Но Нику недостаточно своей любви, он хочет, чтобы внешний мир любил Мейбл так же сильно, как он. Вторая его личность постоянно заботится о мнении окружающих и верности ритуалам. На протяжении киноленты он упорно приводит посторонних в дом, словно пытается доказать себе и остальным, что они НОРМАЛЬНАЯ семья. Поступки Мейбл при других ранят его куда больше, чем гостей. А проявления болезни жены вызывает несдерживаемую агрессию. В окружении других людей он видит Мейбл их глазами: умалишённой, странной, неадекватной. Видит и не понимает, куда исчезает её магия. Главный герой, как мантру, повторяет: 'Просто будь собой!' Но это бессмысленно: Мейбл и не умеет иначе. Быть собой - её агрегатное состояние, её поведение не меняется, в отличие от поведения Ника, на публике исправно исполняющего роль несчастного супруга помешавшейся женщины. Именно Ник создаёт невыносимые условия для Мейбл, оказывая на неё постоянное давление и заставляя чувствовать себя виноватой. Апогея этот конфликт достигает во время семейного застолья, когда Мейбл, в проблеске озарения обращается к отцу: 'Постой за меня!' И этот момент, пожалуй самый драматичный в фильме. Пронзительное 'Постой за меня!' разбивается вдребезги о непонимание самых близких людей, их нежелание принять твою сторону. 'Постой за меня!' А на этот пронзительный призыв только: 'Я не понимаю этой игры, дорогая' Все вокруг играют, и ей предназначена своя роль. Что ж она исполнит её до конца. -'Знаешь, я была такой дурой!' 'Ты меня любишь?' - 'Давай уберём этот бардак'

То, что сделали Джон и Джина с кинематографом очень важно. Они сделали актрису актрисой: освободили от штампов, почистили; вот так - раз! - и под душ, всю пошлятину долой. 'Женщина под влиянием' - фильм о том, как тяжело душе в мире тела. Ведь это очень страшно, когда тебя воспринимают убогим и сирым. Снисходительно. Отчего-то. В тебе всё танцует и поет, а они кричат 'сука больная!'. Ты их целуешь, а они тебе в лицо плюют. Джина - вечный двигатель 'Женщины' и даже когда ее нет в кадре, ты ее ощущаешь. Самая главная фишка в том, что Джина играла не психически больного человека, а душу. Без тела и костей, без характера (который нарисовал тебе сценарист), голяком. Этот фильм - исповедь души, и боль, которую она испытывает, когда ее рвут на куски. В картине есть очень важный и сильный момент, когда Джина, ее муж и их родственники/знакомые собираются за столом. Джина опускает голову, еле дышит. А потом говорит: 'Встань за меня'. ВСТАНЬ ЗА МЕНЯ. Я хочу, чтобы меня исцелили, приняли мою сторону, не отшвыривали, не были мне врагом. Отец робко поднимается, 'Я тебя не понимаю'... лопочет чего-то, после - в неловком молчании опускает задницу на стул. Затем отчаянный шлепок от Питера Фалька - и кажется - обряд экзорцизма произведен: возврат в тело. Исповедь окончена. Простите, 'я чего-то дура', больше не буду. Больше не надо. Все сказано и услышано. 10-ка, и Оскара Джине (говорит человек, который любит работу Берстин в 'Алиса здесь больше не живет'). пс. Не бойтесь смотреть! Кино не претенциозное, а замечательное. Тут бабки не говорят Гегелем, когда рот открывают. Это настоящий и крутой Кассаветис, интереснее 'Лиц' и ближе к 'Потокам любви'.

После просмотра мне задали вопрос, в чём ценность этого фильма, если он не дестигматизирует ментальные расстройства, хотя вроде бы имеет претензию на это. И тогда я не смог отстоять свою точку зрения, но сейчас я могу сказать, что если рассматривать стигматизацию своего рода дискриминацией, помогающей оправдывать другим людям свою агрессию и враждебность по отношению к тем, кто им не нравится, то фильм строится на подобных идеях, причём не слишком иносказательно. Например, то, насколько сложно выстроено поведение мужа главной героини, Мейбл, имеющим некоторые тёплые чувства к ней, но у которого нет сил принять её под влиянием внешнего мира. Его выводит из себя (возможно, от неловкости или чувства стыда) её взаимодействие с собственными коллегами, которых он приглашает на обед, где на самом деле не происходит ничего вызывающего или отталкивающего; с их общими детьми, как только за ними начинают наблюдать посторонние; или даже наедине, где смешивается любовь к героине и социальное давление, которое он в данный момент может не чувствовать, но обязан выговориться в силу характера. Также большую роль играет влияние со стороны матери Ника, с корой они живут. И нет ничего постыдного в консультациях с психиатром, однако когда человеку сообщают о них заранее, а не насильно приводят в дом, чтобы забрать в лечебницу и так уязвимого, но не совершившего ничего плохого человека, поведение которого было бы сложно контролировать в стрессовой ситуации, в которую героиню и загнали. У Мейбл, как она сама говорит, пять хороших качеств: любовь, дружба, комфорт, она - хорошая мать и любит Ника. И это в принципе объясняет всё без излишнего анализа. Это одновременно и требования, и желания, и, действительно, её качества, которые позволяют ей держаться настолько крепко на земле, насколько она может. Единственное её 'преступление' заключается в том, что она не умеет притворяться, а это всегда пугает. Её непосредственность, искренность и желание дарить радость и любовь своим детям и мужу и правда сложно осознать, ведь со стороны она выглядит как взрослый ребёнок. У неё нет маски, сформированной усвоенными нормами и негласными правилами, что, оказывается, теперь тоже считается преступлением, за которое можно оказаться изолированным от общества на целых полгода, и я просто вне себя от этого, если честно. Говоря о знаковых сценах, я бы отметил для себя ту, где с Мейбл оставили с соседскими детьми (или же детьми друзей семьи) и они находятся на одной волне: рисуют, мастерят, демонстрируют сценку под её любимую музыку из лебединого озера, демонстрируя её отцу тех детей, на что он отвечает, что боится оставлять их с Мейбл... И ту, где героиня возвращается из лечебницы спустя 6 месяцев, её трогательная, но в то же время не наигранная встреча с детьми, и поведение её родителей во время семейного ужина в тот же вечер, когда отец настолько не слышит свою дочь, что даже не понимает, когда она его просит просто встать за неё, считая это 'очередной игрой'... И, наконец, хоть я думаю, что раскрыл идейную ценность фильма, хочется сказать, что даже без его осознания, это просто разрыв, который можно не ощущать во время или непосредственно сразу после просмотра, но рано или поздно, если смотреть внимательно, он наступит, благодаря игре актеров или же эстетической составляющей, где, кстати, главная героиня выглядит хорошо, вопреки тем же стереотипам про людей с расстройствами и тому, что данному фильму уже 46 лет на данный момент, а про него хочется написать, его хочется советовать и, наверное, я был бы не против его пересмотреть при том, что в мире каждый день выходит что-то новое, а значит, в этом есть что-то.. большое. 8 из 10

Грустное кино. Кассаветис внимательно и крупным планом разбирает частный случай трагедии в семье. Он показывает, что идеальных решений тут нет и иногда очевидно неверные, осуждаемые обществом решения оказываются самыми приемлемыми. Предосудительно насилие в семье, предосудительны скандалы при детях, предосудительно выгонять гостей. Но всегда есть исключения. И герой Питера Фалька вынужден идти против общепринятых стереотипов. Да, принято скрывать психические заболевания членов семьи. Принято не объяснять детям те или иные поступки. И уж тем более не принято предлагать им алкоголь. Но герой Фалька вынужден идти против всего. Приятно что Кассаветис не оставляет никаких ответов на вопрос о будущем. Никаких гарантий того, что в жизни наших героев будет все в порядке нет. Но картина погружает нас в мир неравнодушия. И ведь вправду, во скольких семьях творится подобное при молчаливом попустительстве. Поверьте этот фильм менее всего о проблемах, связанных с психическими заболеваниями. И он вовсе не про женскую долю. Самая забавная рецензия про эту картину начинается с того, что нам подробно описывают женскую измену. Право, фильм совсем не про это. Тут речь идет о реально единстве и взаимодействии, таком непростом в жизненной суете. Оттого и такой ценной выглядит сцена, в которой Фальк угощает пивом детей. Он говорит все необходимые оговорки и поступает так как поступает. Его цели понятны и картина в большей степени про них. Вообще, американская киноиндустрия при всех своих достоинствах неимоверно неуклюжа. Уже сам по себе выход этого фильма, сборы денег на него и прокат заслуживают отдельного описания в учебниках по маркетингу. Конечно картина удалась - сложные темы, глубокое раскрытие, захватывающая игра, выхватывающая все важные моменты камера. Даже смешно, что из всего этого придумали лишь восторженные овации и многочисленные призы для Джины Роулендс. Это совсем не ее бенефис. Просто в очередной раз подтвердила свой высочайший актерский уровень.. Просто немного неожиданная для красивой дамы роль. Не более того. И уж даже не в таланте Кассаветиса и Фалька тут дело. Забавно, что за всеми ликующими возгласами обычно не упоминают хлесткую сцену с отцом, которая фактически раскрывает причину психической (да и сексуальной также) травмы героини. Кассаветис это очень умело и мягко подметил. Не замечается обычно и то, что Кассаветис расставил акценты так, что главное воздается детям. Это самая важная категория. Никаких оммажей родителям. Скромно с окружающими. Да и к самому помешательству тут мало внимания. Нет. Только дети и семья, как единая материя. И вот в такой проекции, с такой расстановкой акцентов, фильм смотреть интересно и во многом полезно. 9 из 10

Пришло время поговорить о не превзойденных даже самим мастером шедеврах, уникальных в истории кино, вершинах фильмографии Кассаветеса: «Женщине не в себе» и «Премьере». Если вторая из них посвящена актерскому ремеслу как процессу контролируемой шизофрении, то первая вроде бы попроще – всего лишь о неурядицах семейной жизни, порождающих безумие. «Женщина не в себе» способна сгенерировать разные трактовки: так мне известны две, взгляд женщины и взгляд мужчины, первый по мере просмотра заставляет возненавидеть персонажа Питера Фалька, второй – во всем обвиняет героиню Роулендс. Все же, кто такая Мэйбл? Жертва или сама причина своих проблем? Первый раз, посмотрев фильм где-то году в 2008, автор этих строк был столь впечатлен игрой Роулендс, что ничего кроме этого в фильме не увидел, настолько эта великая актриса перетягивала внимание на себя, затмевала собой все, полностью заполняла собой кадр. Сейчас, то есть почти в сорок лет, пересмотрев этот шедевр, увидел прямые указания режиссера на то, что раньше не замечал. Во-первых, это эмоциональная агрессия Ника, героя Фалька, мощное давление, оказываемое на жену, токсичная маскулинность простого работяги. Во-вторых, скученность второстепенных героев на миллиметр кадра, давление толпы, друзей, родственников, груз семейных обязательств и забот, которые буквально растаптывают Мэйбл, ад супружеской жизни, заключающийся в том, что муж и жена никогда не отдыхают друг от друга, все время вместе, оттого знают слабые стороны друг друга и бьют по ним, что есть мочи, когда припечет. В этом отношении «Женщина не в себе» концептуально смыкается с картиной Кена Лоуча «Семейная жизнь», где отношения родителей к дочери, их требовательность и беспощадность приводят ее к безумию. Фильм Кассаветеса можно вполне назвать феминистским (буквально через год после выхода этой ленты Шанталь Акерман снимет «Жанну Дильман», где также будет беспощадно фиксировать стадии безумия замученной домохозяйки). Героиня Роулендс по крайней мере первые минут сорок метража кажется эксцентричной, необычной, чрезмерно яркой, но никак не безумной (по крайней мере она куда интереснее скучно-нудных «нормальных» людей, ее окружающих). Коллапс же ее личности провоцируют оскорбления и рукоприкладство мужа, на это постановщик указывает несколько раз, буквально тыкая зрителя этим в лицо. Замученная домашними заботами, давлением и агрессией мужа (а потом и свекрови – реальной матери режиссера, сыгравшей также в «Минни и Московитце», вновь блестяще и вновь токсичную мать). Мэйбл изо всех сил пытается жить правильно, но постоянные стрессовые ситуации то и дело выбивают ее из колеи. То, что она прекрасная и заботливая жена и мать показывают как начальная сцена проводов детей, так и в особенности финал, где дети ее защищают от ярости героя Фалька. Последний вообще то и дело вызывает у зрителя печальное чувство, что кинематограф так и не заметил дарования этого замечательного актера, заперев его на десятилетия в роли сыщика Коломбо. «Женщина не в себе» получилась столь мощной, прежде всего благодаря актерскому дуэту и, безусловно, мастерству постановщика, способного дать, где надо, то крупный план, то затяжную сцену, то смонтировать встык планы разных героев. «Женщина не в себе», как, впрочем, и «Премьера», доказывают неочевидную истину, что для того, чтобы снимать выдающееся кино, режиссеру хорошо бы самому быть актером, чувствующим рамки и возможности обеих профессий. Через два года после «Женщины не в себе» Бергман снимет во многом схожий фильм «Лицом к лицу» (именно на него не попадают герои алленовской «Энни Холл», помните?), но в нем Лив Ульман явно переборщит с эмоциональной экспликацией безумия, из-за чего лента получится несколько зловещей. Кассаветесу же и Роулендс удается сделать Мэйбл максимально человечной, отзывчивой, хоть и эксцентричной, а разрушает ее именно чужое влияние и давление (потому, куда удачнее фильм называется в оригинале – дословно «Женщина под влиянием»). Советские критики в свое время оказались, что удивительно, дальновиднее множества современных нам синефилов, которые то и дело винят во всем именно Мэйбл (мол, как тяжело с ней жить, бедный Ник): они сразу разглядели социально-критическое содержание ленты, поставив ее в один ряд с «Влиянием гамма-лучей на лунные маргаритки» Пола Ньюмана и «Алиса здесь больше не живет» Скорсезе. С последней у картины Кассаветеса вообще много рифм и состыковок, поразительно, что вышли они в один год. Одним словом, «Женщина не в себе» - великое кино об участи женщины в современном мире, безумии простой домохозяйки, жены и матери, которую раздавили семейные проблемы и желание соответствовать стандартам общества.

На меня фильм произвел очень сильное впечатление, скучным не показался, режиссер, как я поняла поставил, вопрос, а кто вообще в этом мире нормальный, героиня по имени Мейбл, заявлена, как вообщем то психически больной человек, остальные ведут себя вроде бы нормально, но постепенно понимаешь, что ее муж тоже нездоров, родители, друзья и все герои этого фильма больные люди, а героиня на их фоне пожалуй самая здоровая. Режиссер затронул очень сложную и интересную проблему, а не сошел ли весь мир с ума, грань между нормальным и психически ненормальным очень тонкая, я бы советовала людям смотреть этот фильм, он заставляет задуматься.

Джон Кассаветис постоянен. Тому, кто не смотрел хотя бы одного фильма Джона, было бы очень трудно втолковать это. Всё тот же Питер Фальк, исполняющий здесь роль мужа Мэйбел, в роли жены – Джина Роулендс, опять же, встречаем её у Кассаветиса не впервые. Картина о совершенно бытовой семейной жизни: Ник (П. Фальк) и Мэйбел в попытке сохранить брак, попадают в более сложную ситуацию. Встаёт вопрос не о сохранении семьи, а о попытке удержать ускользающее сознание Мэйбел. Её поведение пугает мужа, а также мать и окружающих. Ник уверен во взаимности их любви, что их дети нуждаются в матери – всё это мешает ему осознать, что Мэйбл теряет связь с реальностью. Глядя в замутнённые глаза жены, Ник принимает тяжелое для себя решение и отправляет Мэйбел на лечение. Через шесть месяцев, по наставлению врача, Ник организовывает праздник по возвращению своей супруги домой. Войдя в дом, Мэйбел лишь пугается большого количества приглашенных друзей и знакомых, не чувствуя, что пришла в свой дом, она начинает ещё больше возбуждаться. Присутствующие неправильно истолковывая её слова, начинают предаваться сомнениям о её выздоровлении. С первых минут фильма, зрителю ясно, что как и любой другой брак, союз Ника и Мэйбел не без проблем. Главная героиня для нас персонаж положительный. Несмотря на измену мужу, из-за её душевного расстройства мы не можем судить Мэйбел наверняка. Она не агрессивна, но прохожие её сторонятся. Дети называют мать нервной, она и сама напоминают дитя, когда тихо рычит как зверёк. Мы не можем сказать точно с каких пор она не в себе, так как с первых кадров замечаем её «странности». Ник же напротив очень вспыльчив, но его нервозность подпитывается нежелание принять тот факт, что его жене необходима помощь. Джина Роулендс настолько чисто и ясно передаёт зрителю ненормальность своей героини, что он невольно начинает ей сочувствовать. Типичные для Кассаветиса затяжные сцены с целой группой задействованных лиц, втягивают нас в прекрасно сыгранные дубли. Ощущение «скрытой камеры» не покидает на протяжении всей картины, полностью погружаешься в происходящее, отдадим должное Клифу Карнеллу (оператор). Музыка только там, где она необходима для усиления воздействия на зрителя. Например, в заключительной сцене, когда Ник видит прояснение во взгляде своей супруги, и, действительно, её улыбка похожа на искреннюю, тому, кто наблюдает эту историю с первых минут фильма уже непривычно видеть Мэйбел «нормальной», и он всё ещё сомневается в её выздоровлении, ясная, с оттенком радости музыка доказывает смотрящему, что Мэйбел вернулась к Нику, она вернулась в семью, как он этого отчаянно требовал. Ударный эпизод про, как не странно, удар, когда получившейся совсем не весёлым праздник оставил после себя испуганного Ника, танцующую на диване жену и детей одних в доме. Муж просит слезть её с дивана и прекратить вести себя как полгода назад. Мэйбел бежит в ванную, набирает в ладонь горсть таблеток, Ник вынужден впервые применить силу. В попытках разжать её ладонь, он сдирает кожу с запятья. С окровавленной рукой она вновь начинает танцевать, тогда Ник вновь прибегает к силе и ударяет жену по лицу, после чего, на удивление почти смирившемуся с болезнью Мэйбел зрителю, она приходит в себя. Ответ Мэйбл на поступок мужа и вовсе потрясает: «Знаешь, я такая дура!» Идея фильма – не выносить сор из избы, ибо помочь извне семье практически никто не сможет, миновать невзгоды под руку с любимым и любящим человеком. Поражает игра актёров, сопереживания сопровождают все два часа. Фильм впечатлил не столько в целом, сколько отдельными сценами. Ощущения после просмотра новые, но очень хорошие. 10 из 10

Один из самых почитаемых фильмов Джона Кассаветиса «Женщина под влиянием» является образцовым произведением реализма в кинематографе. Название отсылает к городской домохозяйке, которая постепенно теряет рассудок. По мере того, как разворачивается этот напряженный фильм, режиссер медленно переключает свое внимание на эксцентричного мужа. Это тонкое переключение взгляда зрителя абсолютно гениально. Кассаветис работает на пике своих эмоциональных и интеллектуальных сил. Его произведения взрываются с экрана в руках феноменально непритязательных персонажей, подобных которым редко можно было увидеть на киноэкране ни до, ни после Главная героиня пытается делать вид, что все хорошо. Отчаяние скрывается за ее улыбкой, которая часто внезапно исчезает, когда она бормочет, напевает или отступает в манере маленькой девочки. Пантомима – одна из ее защит. Она раздраженно кружит, сжимая челюсть и закатывая глаза, когда раздражается или бросает в воздух возмущенные удары. Когда безумие уступает место извинениям, ее рот сжимается от обиды, которая затем уступает место жалкой усмешке. Со своими тремя маленькими детьми она дико демонстративна — кажется, она умоляет их о любви; Во многом «Женщина под влиянием» похожа на психологический фильм ужасов. Главная героиня становится жертвой своего окружения. Ее грусть, неуверенность в себе, тревога и ухудшение психического здоровья вызваны тем, что она не выполняет роль, которую ей назначило общество. В этом замечательном произведении мы становимся свидетелями того, как два непредсказуемых человека ведут себя нестандартно, но только один из них воспринимается окружающими членами семьи как неуравновешенный. Персонажи изображены с невероятной сложностью. Мы наблюдаем за двумя разочарованными людьми, пытающимися справиться друг с другом, но никогда не возникает ощущения, что режиссер осуждает кого-то из них. Нежный подход Кассаветиса заставляет сопереживать реальным людям, ставшим жертвами порочности общества. Это кино в его самом интимном и личном проявлении. Оно поднимает философские вопросы о природе отношений между обществом, семьей и безграничными возможностями любви