Такова спортивная жизнь

С мощностью шестицилиндрового «Jaguar’a E-type», от восхищения которым представители прессы вывихнули не одну челюсть на автовыставке в Женеве, «Новая волна» амбициозных режиссеров ворвалась в тесный мир кинематографа туманного Альбиона. Как плавные линии кузова британского спорткара сменили невыразительную послевоенную угловатость, так и новое поколение постановщиков всеми силами выражало протест против «аристократической» сдержанности актеров и чаепития как решение всех проблем на экране. Зрителям приелось самодовольство фильмов, превозносящих обаятельность среднего класса и напрочь лишая простого человека привилегий, выдавая ему пистолет и простодушный план по ограблению банка с заранее известным фатальным исходом. К началу шестидесятых за Линдсеем Андерсоном закрепилась слава «сердитого» кинокритика и успешного автора короткометражных фильмов социальной направленности. Тем не менее, свою первую полнометражную работу «Такова спортивная жизнь» он воплотил, находясь на отливе «Новой волны», в 1963 году, предоставив на общественный суд итог целого движения, спелого и насыщенного энергией низов общественной прослойки. Ветер перемен замел стерильный, существующий на грани пропаганды, мир грязью стадионов для регби, а уютный английский уголок с улыбчивыми соседями унес в далекое прошлое, где ему и место, оголив дно промышленного городка с домами-черепами и рабочими без проблеска надежды на лучшую жизнь. Впрочем, шахтеру Френку Мачини (Ричард Харрис) повезло. Ирландские корни вдобавок к массивной квадратной челюсти наградили его выдающимися габаритами и претензией на лучшую жизнь. Угольная пыль променяна на привкус крови во рту, а невыносимая тяжелая работа под землей – на двухчасовое побоище в грязи ради потехи богатой публики в уютных ложах стадиона. Кажется, что перед зрителем ГОСТовская спортивная драма про правильно найденный жизненный путь, про человека из низов, выходца из бедных кварталов, чей портрет однажды украсит маленькую комнатушку с ободранными стенами в качестве примера для подражания. Но внезапный удар соперника в голову, и, поспешно превознесенный в ранг суперзвезды, герой со свистом воздушной бомбы обрушивается на землю. Сломанный нос извергает кровяные ручьи, стекающие по ложбинам лица, а выбитые зубы пропали под грязевым покрывалом поля. В одно мгновенье гул зрителей затухает, и упорное противостояние характеров вместе с полем замещается небольшой кухней пригородного дома. Вместо обезумевших яростных лиц игроков предстает Маргарет (Рейчел Робертс) – владелица дома, где живет Френк. Однако чувство уюта не возникает, ибо она падшая женщина, мать одиночка, потерявшая вкус жизни из-за гибели своего мужа. От её отстраненного взгляда веет холодом Аляски, а любая попытка завести с ней диалог оборачивается для Френка ранами от слов. И сознание молит режиссера перенестись обратно, на поле. Уж лучше четко знать своего врага. Того, кого можно смело ударить без чувства сожаления и лишних эмоций. Линдсей прислушивается к мольбам зрителя и со снисходительной улыбкой возвращает зрителя на поле, к грязи, поту и выбитым зубам… Нет смысла осыпать похвалой нарратив флешбеками, достаточно понять, что никакой «комнаты безопасности», где зритель мог бы спрятаться и почувствовать себя в спокойствии, нет. Ставший стандартным сегодня, прием используется с целью держать в напряжении от безысходной пустоты, непреклонно преследующей героя и его окружение. С первыми успехами на поле еще вчерашнего шахтера тонкий лучик положительной энергии врывается в этот мрачный цикл уробороса. Покупка нового «Jaguar’a», дорогого костюма и режиссерский шепот между строк «не в деньгах счастье»…Все куплено и заплачено, но в душе он остается таким же рабочим с психологией – видишь, идешь и берешь. Если вся жизнь грязь, выглядишь грязно и этого не скрыть роскошью именитых брендов. Ненависть к высшему обществу, опорожняющегося золотыми слитками постепенно отходит на второй план, как и само регби, увядшего до размеров необходимой ложки дегтя в обмен на медовую бочку стерлингов. И режиссерский эгоцентризм в отношениях Френка со спортом до поры до времени скрывает второе дно - желание добиться расположения Маргарет и растопить лед вокруг её сердца. Но зазнайство - враг любого успешного человека - навязывает волю, что все вокруг должны, ибо он герой, а они, серая масса, никчемные слабаки. Тот самый сломанный нос с выбитыми зубами лишь начало череды неудач и скатывания с так и не покорившейся вершины жизненных успехов. «Звезда» уничтожает себя, поедая себя изнутри, как термиты поедают деревья, теряя тем самым всякий смысл своего существования. В итоге, утративший надежду и цель, символизм номера «13» на его форме становится отражением фиаско, как в жизни, так и в спорте. Спортивная пресса таких людей ставит под общий ярлык «проспект не оправдал надежд» в маленькой заметке на последней странице снизу. Но это реальная жизнь и финальный гвоздь суровости остался за кадром, оставив фантазию призрачной надежды для оптимистов и моральное изнеможение для пессимистов. Мрачность, подчеркиваемая черно-белой палитрой, в видении английской жизни произвела фурор среди тогдашних кинокритиков, хлопнув напоследок «Новой волны» дверью так, что стена треснула, а стоящая рядом картина со счастливыми аристократами в процессе чаепития, свалилась и разлетелась на мелкие кусочки. Грубо? Простите, такова спортивная жизнь. Здесь нет места звездам, только людям, вроде Френка Мачини.

Как известно, в конце 50-х - начале 60-х бал в кинематографе старой-доброй Англии правили небольшая кучка режиссеров-идеологов, точно подмеченных критиками эмоциональным определением 'рассерженные'. Они, двигаясь в фарватере 'прогрессивной' литературы и театра, переносили на большой британский экран картины на особо 'злободневные' темы, ибо до них все, что выходило в кинопрокат страны, являло собой 'чушь про средний класс, чушь про средний класс, или просто глупость' ('История английского кино от С. Фрирза'). Неудивительно, ибо в этот момент мир накрывает новая волна реализма в кинематографе ('Новая волна' во Франции, поэтический реализм в Италии, в конце концов Советский оттепельный кинематограф). Посему нельзя пройти мимо этого первого крупного успеха Линдсэя Андерсона. 'Такова спортивная жизнь' представляет уже более осмысленный взгляд на социум, анализом которого в своих картинах занимались режиссеры из 'Free cinema'. Ведь есть главный герой 'Пути наверх' к конце 50-х все-таки попадает, всеми правдами и неправдами в 'высшее общество', то герой Фрэнка Мачина в 60-е остается у 'разбитого корыта'. Это важная деталь, остановимся на ней позднее. Удивительно гармонично смотрятся в фильме флэшбэки воспоминаний Фрэнка - анализируя свое прошлое, он помогает зрителю беспристрастно разобраться в себе самом. Интересно, но перед нами возникает знакомый портрет 'бешеного быка', прилагающего все свои силы для Борьбы - а сражение идет не за абстрактные идеи, а за нечто более ценное для бедного трудяги-парня: за Славу, Власть (путь даже над любимой женщиной), Уважение, Деньги. Вот только Фрэнк, расправляясь с 'противниками' на поле, уничтожает своей нерастраченной энергией своих близких и любящих его людей. И в конце его ждет жесткая плата за все грехи. Именно в этом проявляется новое веяние на излете кинематограф 'рассерженных'. Если то же Тони Ричардсон оставлял перед зрителями надежду на светлое будущее и в 'Оглянись во гневе', и во 'Вкусе меда', то в 60-е его программный 'Одинокий бегун' заканчивался на полуслове. Бунт 'рассерженных' сам себя исчерпал, так и дав ответ на вопрос - а что же делать дальше? Не дает такого ответа и Андерсон - для него 'Спортивная жизнь' - это бесконечная схватка под названием 'жизнь', где нет ни победителей, ни проигравших. Скоро на смену Джимам Портерам и Фрэнкам Мачиным придут 'Билли-лжецы' - молодые британские яппи, а английский кинематограф подомнут под себя крупные голливудские кинокомпании. Эпоха 'Джейса Бонда' не за горами. 8 из 10

Менее всего после просмотра этого фильма мне хотелось бы обсуждать кинематографические особенности картины. Это очень выверенный фильм. При его просмотре складывается впечатление, что провалов совсем нет. История рассказывается ровно так, как и протекает жизнь главного героя - резко, отрывисто, яростно. Выбор планов, монтаж, операторская работа - все достаточно ровное, ничего вычурного. Основное внимание тут отводится нарративу, а сценарий позволяет наращивать напряжение в самых простых и незамысловатых ситуациях. Благо, что Ричард Харрис в полной мере справляется с чрезмерным вниманием отведенным ему. Он показывает, что главные роли для него, а в кинематографе он всерьез и надолго. Но это все детали. Куда важнее, что после просмотра фильм оставляет возможность для дискуссии, беседы, осмысления. В сущности, ведь перед нами беседа о мужчине, который старается все делать правильно, достойно и вроде добивается весьма положительных результатов. Но каждый раз ему немного не хватает. Не дотягивает он до тех высот, которые сам же и стремится занять. И это совсем не бунт, не рассерженность, не классовые противоречия. Это нечто куда более глубинное. Наш герой добивается успехов в спорте, зарабатывает большие деньги и умело налаживает отношения с руководством команды, находит не самую простую женщину для жизни, но умудряется многое изменить в ее жизни в лучшую сторону. Важно, что создатели ленты увидели в нем не преисполненного тестостероном громилу, а сомневаюшегося человека, борющегося с собой и обдумывающего каждый свой поступок. Такой портрет героя оказывается чрезмерно интересным, многомерным и глубоким. А учитывая, что развертываются перед нами ценности вечные, то фильм не стареет. Это вам не сентиментальный 'Рокки', а история про регбиста, который неожиданно стал звездой и ему пришлось справляться совсем с другими испытаниями. Это не про спорт, это про жизнь 10 из 10

Любимый фильм Ивана Дыховичного (светлая ему память), дебют Линдсея Андерсона в полнометражном художественном кино «Эта спортивная жизнь» (в советском покате «Такова спортивная жизнь») долгие годы казался мне вершиной британского экранного искусства вообще. Однако, пересмотрев его еще раз спустя семнадцать лет, вынужден признать, что метраж его огромен для такой камерной истории и не всегда увлекает. Да, это великое трагическое искусство, далеко выходящее за пределы социальной критики только лишь «рассерженного» кино, и во многом его вершина, но в то же время и эксплуатация прежних его наработок, порой откровенная и беззастенчивая. Так сам принцип его монтажного построения (чередование прошлого и настоящего), не считая темы и основных символических рефренов (конфликт пролетария и буржуазного окружения), полностью заимствованы из «Одиночества бегуна на длинные дистанции», вышедшего всего лишь годом ранее, а сам образ токсичного мужлана почти без изменений взят из «Оглянись во гневе» (хотя работа Харриса не уступает игре Бертона ни в малейшей степени, а, может быть, даже выглядит и безупречнее в плане некоторых пластический нюансов). Вместе с тем лента Андерсона выделяется на фоне других «рассерженных» фильмов именно накалом трагизма, бескомпромиссностью замысла и постановки (хотя первые работы Ричардсона и Клейтона также нельзя назвать консенсусными), что отличало этого режиссера и в дальнейшем от его коллег. Только четыре фильма за двадцать лет – вот результат нежелания идти на компромиссы с большими студиями и делать копродукцию с Голливудом. «Такова спортивная жизнь» в судьбе главного героя это объясняет, ведь он во многом автобиографичен для Андерсона, хоть в данном случае имела место экранизация литературного произведения. Невозможность героя переломить жизнь, заслужить счастье, тычки и пинки судьбы – во многом результат того, что он не выдержал искушения деньгами и славой. Простой шахтер, ставший игроком в регби, он подобно протагонисту из «Кулачного права свободы» Фассбиндера пал жертвой высшего общества, хоть в отличие от героя «Места наверху» никогда и не стремился стать его частью. История, изложенная в фильме Андерсона, была бы неполной без многозначного образа вдовы Хэммонд, прекрасно сыгранной Рэйчел Робертс: отсутствие у нее желания жить и забыть прошлое, холодность в обращение с Мэчемом, кратковременная вера в счастье и в итоге – разрушение жизни своими руками, все это добавляет фильму многомерности, не давая стать киноповестью об одиноком правдоискателе. «Такова спортивная жизнь» - кино, где у каждого своя правда, и никто не хочет слышать другого, блюдя лишь свои эгоистические интересы (и речь не только о работодателях Мэчема), потому жизнь для людей в таких условиях становится нескончаемой мукой, завершить которую может либо смерть, либо равнодушие к своей дальнейшей судьбе. Так всего лишь первый полный метр Линдсея Андесона становится значительным высказыванием в контексте не только «рассерженного» кино, но и британского искусства вообще. В дальнейшем режиссер себе не изменит, продолжив снимать глубокие и серьезные фильмы.