Странник

«Я сидел в зале ожидания. Жизнь потеряла для меня смысл. Мне нечего было ждать. Некого искать. Ее больше не было на свете. Не было ни ее рук, ни ее губ, ни глаз. Не было ее смешного конского хвостика, которым она так трогательно встряхивала. Я знал, что больше никогда не увижу всего этого…». Если бы картину снимал не один из самых значительных деятелей нового немецкого кино, после 1965 года практически каждый фильм которого, попадал в конкурс Каннского, Венецианского или Берлинского фестиваля, могла бы получиться чувственная и нежная мелодрама в духе «Такая, как ты есть» с Марчелло Мастроянни и Настасьей Кински в главных ролях. Где зрелый мужчина влюблялся в молоденькую девушку, постигая мир в богатстве его красок, звуков и запахов, но гармония отношений омрачилась одной пикантной подробностью: его возлюбленная была дочерью женщины, с которой двадцать лет назад у него состоялся бурный роман… У Фолькера Шлёндорфа все куда серьезнее. Вначале случившееся с главным героем можно трактовать как цепь случайностей, никак не «перст судьбы». Но Фабер (Сэм Шепард), словно ощущая бездонность манящей пропасти неизбежного: в авиакатастрофе, в которой выживает, самоубийстве знакомого человека, возвращается в прошлое забвения, которое наносит ему удар, беря непомерную плату за юношеские проступки. Стоит вспомнить фразу, которую он когда-то бросает женщине и которая их разъединяет навсегда – «Если тебе нужен ребенок, давай поженимся»! После этого Фабер, закономерно начинает приближаться к жуткой трагедии и отчаянной пародии на древнегреческий миф, основной мотив которой - идея всемогущества рока и обречённость перед ним (любовь к девушке, которая оказывается его дочерью!?). С этим сомнением в душе человек будет разбираться до самого финала картины… Конечно, без трепета наблюдать за героиней Жюли Дельпи, с надеждой, вглядывающейся в глаза мужчины, за плечами которого целая вечность, невозможно. Она – еще юный бутон, который бы зацвел, спасая его, но жизнь берет свое: несколько счастливых месяцев оборачивается жестокой расплатой за былую мужскую слабость духа. Роман швейцарского писателя Макса Фриша «Homo Фабер», который литературная критика называет одним из значительных и влиятельных произведений ХХ века – рассказывает о двойственном человеке, внутри которого сидит свой homo faber (рационального склада ума прагматик, верящий только в логику, технику и теорию вероятностей), не чуждый к сентиментальности. Авторы наделяют некоторой душевной черствостью и себялюбием Ганса вначале и 'соединяя' с Ганной (через ее дочь, которая становится крушением всей жизненной системы главного героя) намекают на неизбежное возвращение к исходной точке, не пережитой до конца, приведшей как часто это бывает, к фатальному финалу. … «Жизнь для меня потеряла всякий смысл…». 9 из 10

Люблю пересматривать этот фильм. Проходит полгода-год, я вновь возвращаюсь к нему. И каждый раз он открывается какими то новыми, совершенно не познанными гранями. Завораживает сама эстетика подачи- не спешная, ни сколько не надрывная. История, рассказанная зрителю умным, умудренным жизнью человеком. Для меня, сдержанность и холодность Странника перекликаются с метафизикой японской самурайской традиции- движения размерены и не торопливы, эмоции выверены, в глазах- ясность и опыт. Самодостаточность в воплощении. Именно так я и воспринимаю Фабера. И вот этот сильный, уверенный в себе человек, давно познавший все радости и горести мира, лепивший действительность как пластилин, раскрывает нам, зрителям самое сокровенное- свою рану, боль в надежде обрести утерянное благополучие души. Каждая из сцен фильма- погружение в удивительный мир восчувствования пережитого. Потрясающе. Все перипетии судьбы до Забет- мелкие шалости фатума. Так ли это? А может быть ПРОВИДЕНИЕ уже наметило его для жизненного зигзага и подбрасывает на пути загадки? Пожалуй... Цепь случайностей и совпадений..., что это? Игра ВЫСШЕГО РАЗУМА со своим ДИТЯ? Как рационально трактовать череду событий приведших к трагическому концу? И что это было вообще такое? Подсказки-обереги, чтобы смягчить удар? А после всего произошедшего? Наказание при жизни? Возврат долга за успех? Проверка на прочность? Противопоставление обстоятельств материи? Мысли нескончаемым потоком роятся в голове. Вот это и есть НАСТОЯЩЕЕ, СТОЯЩЕЕ КИНО. Кино- в котором умелый режиссер отпускает тебя к САМОМУ СЕБЕ, ВНУТРЬ самого себя- ищи, думай, размышляй. Наслаждение. Визуализация истории на самом высочайшем уровне. Игра актёров - мастер-класс. 10 из 10

Экранизируя (неоднократно издаваемый у нас) роман швейцарского писателя Макса Фриша 'Хомо Фабер', Шлёндорф пригласил на главную роль известного драматурга Сэма Шепарда, человека, внешне не только маловыразительного, но к тому же ещё и лишенного простого обаяния. Если добавить сюда классический грех любой экранизации крупного литературного произведения – повествовательность, то этим фильмом было бы совсем невозможно увлечься. Однако впечатляюще показанная в самом начале авиакатастрофа, а затем активная смена географических пейзажей - Нью-Йорк, Париж, Греция etc – на какое-то время ухитряются зацепить внимание, но так и не пробуждают подлинного интереса. И только лишь во второй половине, благодаря появлению миловидной красавицы Сабет, история преуспевающего инженера Вальтера Фабера начинает интриговать. И ожидание чего-то значительного оказывается ненапрасным. Однако эпичности античной трагедии, проглядывающей в романе, этот чрезмерно рассудочный фильм так и не достигает. Фабер, всерьёз увлекшийся Сабет, слишком поздно открывает для себя значение этой страсти. Но это открытие, дающее столь редкую возможность актёру проявить глубину переживаний, почти не меняет образ центрального персонажа. И никакие красоты экзотических ландшафтов, ни гнетущая тайна прошлой жизни Фабера, ни лав-стори, не компенсируют сухое однообразие существования главного героя.

Картина Ф. Шлендорфа «Хомо Фабер», снятая по роману М. Фриша, уже с первых сцен заставляет зрителя признать, что перед ним – нечто необычное, неординарное. Ненавязчивая лирическая интонация, усиленная на протяжении фильма изящной фортепьянной мелодией, сразу создает непередаваемое ощущение европейского, неголливудского подхода в изображении человеческих чувств. Мягкие, доверительные, интимные, ненарочитые движения камеры, сдержанность богатой нюансами актерской игры С. Шепарда, Б. Зуковой и в особенности Ж. Дельпи (заслужено получившей за нее «Феликс» европейской киноакадемии), мимически изыскано расставляющей психологические акценты, сразу покоряют зрителя. История человека, тщетно пытающегося преодолеть давление своей судьбы, своего рода Эдипа навыворот, узнающего истину именно в Афинах после долгого изнурительного путешествия, история любви, которой обстоятельства не дают развиться разворачивается по всем классическим правилам драматургии: с завязкой, развитием действия, кульминацией и развязкой, то есть имеет жесткую сюжетную структуру – все это, без сомнения, достоинства романа Фриша, однако, Шлендорф использует материал, ни в чем не стесняя свое режиссерское воображение. Деликатность режиссера при экранизации литературных произведений заслуживает особого зрительского и исследовательского внимания, ибо за какой материал Шлендорф не брался, он всегда чувствует себя комфортно и расковано, а экранизации составляют большинство его картин, как и у Висконти: тексты Р. Музиля и Г. Белля, Г. Грасса и М. Фриша, А. Миллера и М. Турнье, М. Пруста и Д. Х. Чейза. «Хомо Фабер», как и большинство картин Шлендорфа, проникнут меланхолической, печальной интонацией, но совершенством кинематографической формы не может не порадовать истинного синефила.

Большего, много большего ожидал от данной картины. Не сказать, что она плоха, но чего-то ей определённо не хватает. Смысл есть, харизма героев тоже вроде как есть. И всё понятно. Но уж больно растянуто это повествование во времени и несколько статичное развитие событие. Может быть это кино для очень больших гурманов, оно подобно прекрасному вину или коньяку многолетней выдержки. Вполне может быть его надо почувствовать. Но меня, по правде сказать, не зацепило. Перед нами мужчина средних лет. Ну, может чуточку старше. Он инженер. Работа его заключается в... Тут, надо отметить я не совсем понял в чём суть его работы. Он переезжает с места на место и что-то делает, а вот, что именно, по моему какие-то инженерные проекты. Но дело не в этом. А дело в том, что ему приходится много ездить и не иначе, как путешественником его не назовёшь. Причём он использует все виды транспорта: и самолёт и корабль и машину. Где-то там на большой земле у него есть женщина, которая его ждёт, но он к ней равнодушен по причине того, что когда-то давно, во время второй мировой войны у него была первая любовь. Они расстались. И на этом историю можно было бы закончить. Но не тут-то было. На корабле он встречает одну красивую девушку и понимает, что пропал. Во-первых, она напомнила ему первую любовь, а во-вторых... Про второе умолчу, дабы не иссякла интрига. Что касается визуально восприятия этой ленты, то тут нет никаких вопросов. Отличные виды, цветовая палитра, радующая глаз. Есть некоторые отступления в прошлое, дабы зритель в полной мере ощутил взаимосвязь последующих событий. Переплетения эти плавны и органичны, но опять же без особой динамики. И лишь в конце, режиссёр подкинул ковш горячей воды на камни. Сэм Шепард и Жюли Дельпи неплохо смотрелись в кадре. Работа на твёрдую четвёрку, а может быть я просто ворчу и ничего не понимаю. Возможно для кого-то этот фильм станет шедевром. Возможно. Пересматривать не возьмусь. 6 из 10

Фильм 'Путешественник' (1991) режиссера Фолькера Шлёндорфа - экранизация 'Хомо Фабер' (Homo faber) — романа известного швейцарского писателя Макса Фриша, опубликованного в 1957. Здесь ведется спор с техникой, с инженерным типом мышления в самых широких смыслах этих слов. И они не выдерживают критики. Ведь главная их проверка - любовь и смерть, в которых столько неподконтрольности, абсурда, столько необъяснимости чуда... И самое главное - правоты. Жить в уравнении или в потоке? Фиксировать, чтобы понять и закрепить, или чувствовать неуловимость мига, который имеет право исчезнуть? Вес камня или невесомость луча? Бесперебойность машины или риск неизвестности? Рассчет или случай?.. Казалось бы очередная история о том, как 'робота' меняет и преображает любовь, о том, как магнитом тянет к себе непохожее. Как больно, буквально наотмашь бьет прошлое. Но если всмотреться, главный герой всю жизнь, до 50 лет, жил отчужденно от себя самого, просто спал, был заморожен логикой карьеры, рациональности и успеха. Как же это много, а не мало - прожить настоящим собой всего несколько месяцев. Да даже день, тот, например, что случайно остался на пленке путешественника, где она, его Сабет, светилась, сияла и пела P.S. 'Техника — это уловка, хитрость, с помощью которой хотят так перестроить мир, чтобы там не было места чувствам. Мания технократов — свести все в мироздании к полезной деятельности, как бы заставить мир служить себе, потому что они не в силах противостоять ему как партнеры, бессильны его охватить. Техника — это хитрая попытка преодолеть сопротивление мира, сделать его путем изменения темпа жизни более плоским, стереотипным, чтобы убить жизнь духа. Технократ отчужден от живого мира... Моя ошибка заключается в том, что я, как и все люди техники, живу, забывая о смерти. Дословно она сказала следующее: «Для тебя жизнь — это не что-то целое, неделимое, а простая сумма, поэтому ты не ощущаешь хода времени и не принимаешь в расчет смерть». Жизнь, по мнению Ганны, — это некий законченный образ, существующий во времени. Ганна признала, что не может в точности объяснить, что она хочет этим сказать. Но, во всяком случае, она знает, что жизнь — это не только материя, и поэтому ее нельзя подчинить технике.' Макс Фриш. Хомо Фабер