Рагин

Постановка Серебрянникова примечательна, прежде всего, не столько соответствием с авторским оригиналом, чего так не хватает фильму Карена Шахназарова, сколько именно талантливым авторским стилем. Именно своим почерком Серебрянников преображает всю суть, которую четкими набросками медика пытался передать Чехов. И преображает ее чудовищным образом - переосмыслением постмодернизма. Почему же пост-модернизм, спросите вы? Образ Карательного кресла Раша взят из одной из самых первых и великолепных книг этого направления – «Заводной апельсин» - шоковое воздействие, которое как бы «избавляет» нас от проблемы. Так и здесь – человека стремятся возвратить к реальности чередой болевых имульсов, не узнав причин, а избавившись от проблемы В фильме практически полностью вычеркнуты люди. Да, здесь присутствует чернуха, человеческое несовершенство, но людей, которым свойственна гуманность - здесь нет вовсе. Никого, кроме доктора и его больных. Если в финале рассказа крайне примечательна сцена похорон Андрея Ефимыча, то здесь их вычеркнули вместе с Максимом Аверьянычем. В этот раз место неуклюжего друга Максима Аверьяныча замещает представитель направление мотива 'чернухи' упадочной России - прогрессивный доктор Хоботов. Безусловно, его инновации нам невольно напоминают о коварной машине советского строя 'Карательная машина Russia' - действовать методом шока, дабы вывести больного из состояния психического отклонения от общепринятой нормы. Мотив норма - это совокупность наиболее часто встречающихся в обществе психических отклонений Серебрянниковым осмысляется через призму страшной советской истории. В 30-е года через массу репрессий народ, по его мнению, приводили в состояние общественной нормы все те же буржуи. Точнее, не в состояние нормы, а в удобное определенным лицам состояние - ваты. Потому Серебрянников идет уже по давно обозначенному Солженицыном и Гроссманом с Ольгой Громовой пути - обесчеловечивания представителей системы. Мы не встретим в этом фильме людей - начиная от шлюх медсестер, которые используют еще не существующее в 19-м веке слово 'давать' и заканчивая Дарьюшкой - все максимально обезличены. Вот только с Максимом Аверьянычем и его поездкой - это бы не получилось. Ведь Максим Аверьяныч, несмотря на все свои негативные стороны - был другом доктора и присутствовал на похоронах. А потому столь значимый персонаж начисто убран из концепции фильма. Людей нет - есть только стадо животных, на которое постоянно воздействует карательная машина Раша. Довольно талантливо поставлено музыкальное сопровождение и внесен новый, отсутствующий в книге элемент прогрессивной медицины. Остается один вопрос – зачем? На самом деле для нас сценарист ставит два хронотопа – в одном находится Россия на стыке девяностых и СССР, в другом прогрессивное общество – изображают это через начало двадцатого века. Однако же – классика на то и классика, что актуальна всегда. Потокая мотивам постмодернизма артхаус в фильме изображен воистину талантливо, как и идея – продолжить линию «иной реальности», в которую может сбежать каждый. Вот только этой же реальностью для зрителя изображают насыщение. Вычеркнутые из Чеховского текста монологи о людской слабости – наводят на единственную «верную» мысль автора» - «не мешайте человеку сходить с ума», «выправить его можно только узнав причину». Воистину, тематика важная, вот только, когда убраны люди и метод Гипократа, то и не останется никого, кроме заложников системы Раша. Был убит Чехов и из его текста был перекроен новый пост-модерн. Классика не простит. 2 из 10