Отпуск без конца

Джим Джармуш как-то рассказывал, что во время работы над своей дебютной картиной «Бесконечный отпуск», он потратил столько сил и нервов, что, по завершении съёмок, всерьёз задумывался над тем, чтобы более не иметь с кинематографом ничего общего. К счастью, режиссёр скоро одумался и не лишил тем самым независимый американский кинематограф столь самобытного мастера. «Бесконечный отпуск» повествует историю Алоизиуса Кристофера Паркера – молодого человека без средств к существованию, жилья и цели в жизни. Зато имеющего стильные костюм и причёску. Праздношатающийся юнец намеренно не желает вписывать себя в социум, ибо видит его в разрезе «получил образование, чтобы устроиться на престижную работу, приобрести в кредит дом в пригороде, купить машину, завести детей и дать им хорошее образование, чтобы они устроились на престижную работу, приобрели в кредит дом в пригороде, купили машину, завели детей и дали им хорошее образование чтобы… ну вы поняли». Режиссёр представляет на суд зрителя двухдневный срез из жизни этого асоциального типа. Примечательно, что в фильме отсутствуют персонажи второго плана – есть лишь заглавный герой, который словно пёс-призрак бродит по городу в ожидании наступления ночи на Земле и встречает на своём пути маргиналов и сумасшедших самых разных мастей. Его ареал обитания – грязные кварталы Нью-Йорка. Абсолютно не фасадная сторона Большого яблока представлена здесь даже более шокирующе и реалистично, чем, скажем, в «Таксисте» Мартина Скорсезе. Но, в то же время, отшибы, пустыри и поросшие разнообразной растительностью заброшенные дома, представлены у Джармуша невероятно поэтично. Его Нью-Йорк некрасивый, пугающий, но, при этом, невероятно живой и магнетически притягательный. Сама изначальная природа, во всех смыслах этого слова, являет миру свою силу на краю каменных джунглей. Но Паркер, словно созданный для этого странного места, стремится, тем не менее, поскорей его покинуть, сбежав из Вавилона Нового Света в Вавилон Старого Света – Париж. Он, словно перекати-поле, не может и не желает привязывать себя ни к месту, ни к людям. Его экзистенциальное бегство можно трактовать либо как вялую попытку найти место, которое будет чужероднее рая, либо как добровольный уход от всяких целей и смыслов, ибо те уже давно поражены тлетворным духом бездумного потребительства. Забавно, что в порту, готовясь отплывать в Париж, он встречает такого же, бегущего от жизни маргинала, решившего сменить Париж на Нью-Йорк и надеющегося найти там пристанище, либо забвение. Поистине, хорошо там, где нас нет. Сам Джармуш во многом похож на героя своей ленты. Он, конечно, не настолько асоциален, но точно так же принципиально не желает играть по навязанным правилам и снимать голливудский ширпотреб. Это нежелание он чётко обозначает в своей дебютной работе, созданной словно бы в джазово-импровизационной манере. Заявленная в «Бесконечном отпуске» тема добровольных изгоев и разного рода отщепенцев рефреном проходит через всё творчество постановщика. И в «Бесконечном отпуске», и в последующих работах Джармуша паузы между разговорами куда как важнее самих разговоров, а нарративы следует читать между строк. Слова у Джармуша – это, по сути, промежутки между пустотами, что отсылает нас, как стилистически, так и по смыслу, к творчеству духовных наставников Джармуша: певца человеческой некоммуникабельности Микеланджело Антониони и создателя философских роуд-муви Вима Вендерса. А главные герои фильмов Джармуша, в том числе и его метафизических переосмыслений жанров вестерна («Мертвец») и гангстерского фильма («Пёс-призрак: путь самурая») являются маргиналами и, так или иначе, находятся вне социума. А основные персонажи картин «Чужероднее рая» и «Вниз по закону» ещё и подобно Олли Паркеру бесцельно перемещаются по дорогам жизни, если и обременяя себя какой-либо деятельностью, то лишь с целью заработка и дежурной борьбы со скукой. И, надо сказать, что Джармуш во многом сочувствует своим героям. Живущие на обочине жизни маргиналы ему гораздо интереснее презентабельных адвокатов и пафосных кинозвёзд. В этом он похож на своего друга – финского режиссёра Аки Каурисмяки, также воспевающего мусорщиков, кассирш, слесарей и прочих сирых и убогих, но умудряющегося, в то же время, не скатиться к пафосу и нарочитой слезовыжимательности. Посему можно резюмировать, что «Бесконечный отпуск» стал для Джармуша смыслообразующим центром, повлиявшим, так или иначе, на все его последующие работы. Первый блин культового американского постановщика вышел отнюдь не комом, а зрелым и цельным творением мастера. Сам же Джармуш, не желая работать на Голливуд, ещё в начале творческого пути ушёл в бесконечный отпуск, дабы периодически снимать отличные фильмы.

Этот молодой человек, которому чуть-чуть за двадцать, ведет кочевой образ жизни. Он – большой поклонник джазмена Чарли Паркера. Отца уже давно нет в живых, а мать находится в психиатрической больнице. Живя, фактически, без средств к существованию в необустроенной квартирке где-то в Манхэттене, парень мечтает, наконец, найти для себя смысл жизни, отправившись по городу, где непременно встретит на своем пути множество необычных персонажей. Дебютный фильм Джима Джармуша, заложивший основы выделяющегося стиля его дальнейших работ, был сотворен, фактически, из ничего – любительская видеокамера, непрофессиональные актеры (скорее всего, друзья Джима Джармуша), и свой же собственный сценарий. На самом деле, тот самый стиль Джармуша, который мы еще не раз встретим в его дальнейших работах, появился не сам по себе, Джим был вдохновлен работами Вима Вендерса, откуда и перешла эта узнаваемая манера – неторопливое (иногда даже чересчур) повествование, вечно странствующие герои, выбившиеся из общего потока, и чего-то ищущие, меланхоличные, но такие «в точку» диалоги, длительные паузы и расфокусировки… Особенно привлекательной в этом фильме является атмосфера унылых задворок Манхэттена и их чудаковатых обитателей (например, ненормальная латиноамериканка, поющая на лестнице, или негр в кинотеатре, рассказывающий анекдот об эффекте Доплера). Именно эта депрессивная атмосфера неопределенности или «болотистости» и составляет львиную долю какого-то, все же, необъяснимого обаяния картины, особенно после финала с удаляющимся в кадре городом. В ленте «Отпуск без конца» (кстати, название фильма – строчка из песни «My Boyfriend’s Back» австралийской группы «The Angels», которая прозвучит в фильме в одной из сцен), если сравнить с вышедшими позже, уже можно увидеть высокую концентрацию кинематографической индивидуальности, присущей режиссеру. На самом деле, с этой недлинной ленты (всего 1 час 17 минут) и следует, на мой взгляд, начать знакомство с этим ценным режиссером для мира кино (если это вообще первое знакомство с режиссером), чтобы понять, подходит ли Вам такой стиль в кино, или же совсем нет. Ну а если у Вас уже немало просмотренных картин Джармуша за спиной и исключительно приятные впечатления о них, то фильм в любом случае стоит посмотреть, как довольно увлекательное наглядное пособие, с чего начинал этот неординарный американский режиссер с ярко выраженной индивидуальностью. В двух словах: Изобретательное продолжение классических тем Вима Вендерса за океаном. Достойный внимания дебют Джима Джармуша. 7 из 10

Первые шаги Джармуша на режиссерском поприще, готового в далеком 1980 году поделиться с людьми своим внутренним взглядом, наработанным за время ассистирования мастистым Н. Рею и В. Вендерсу, бескомпромиссно уверенны и однозначны, насколько вообще возможно употребление данных эпитетов относительно картин мастера. Атмосфера фильма сродни полотну великого живописца, насыщена образностью и апеллирует сугубо к бессознательному порыву, излитому Джимом в попытке передать собственный способ чувствовать мир. Это своего рода зарождающееся путешествие, подготовка зрителя к скитанию автора через мириады метафор и аллегорий в дальнейшем. На этом этапе Джармуш делится своей способностью ощущать направленно, не прибегая к завуалированным в последующих киноработах недосказанностям. Это отчетливо выявляется после того, как автор проводит зрителя улицами и проспектами Нью-Йорка, замедляя обезличенную толпу. Место действия играет доминирующее, ключевое значение диалога, о котором режиссер желает вести беседу, и лишь затем, через монолог незримого пока еще протагониста, он вводит в картину персонажа Олли, слакера, носящего в себе отражение внешнего Вавилона, уже ощутившего пустотелость социальной единицы в огромной мегаполисе. Однако психологизм картины имеет для Джармуша не меньшее значение, являясь инструментом автора для выбранной темы исследования. Через призму человеческого восприятия режиссер и решает донести посыл, насколько это возможно, как на социальном уровне единица общества зависит от геометрического положения в пространстве, как через локации пространства мир ведет беседу с каждым, только уже своим, сложноразличимым, языком на уровне человеческой памяти и ощущений причастности того или иного воспоминания либо чувства к среде, в которой человек находится. В связи с этим знакомство с Олли начинается с монолога о постоянном беге, без лишних надрывов и голливудской спекуляции эмоциональностью он диктует правила своего мира, делится опытом своего постижения физических отражений. Разбитое зеркало, используемое режиссером, несет также достаточно легко считываемую метафору об пустоте очередного места пребывания персонажей. Позиции в пространстве говорящи и переливаются метафорическим посылом автора: сначала это руины некогда бывшего хранителем семейного очага здания, затем пошагово Джармуш ведет зрителя к выбору нового направления движения, очередному прыжку в никуда. Следующая точка на карте действия картины - психиатрическая лечебница, в которой сложно отличить сумасшедших от персонала больницы. В ней пребывает не способная оправиться от потери мужа мать протагониста, бесполезный для Олли огрызок прошлого, ничего не несущий, равно как и не наполняющий его надеждой на возможное исцеление. Следуя за героем, зритель перемещается в кинотеатр (видимо, выступающий еще одним символом попыток обрести единомышленников, хотя бы в сфере фантазийной среды) с единственным и, по-видимому, совершенно не интересным фильмом в прокате, но превосходным монологом о попытке достучаться до общества еще одного отчаявшегося романтика. Далее на пути героя пустынная ночная улица с одиноким музыкантом, сумрачный гараж краденных машин и, наконец, порт, символ свободы и зарождающееся глобализационное мировоззрение Джармуша. Центральный символ фильма представлен в виде безжалостной как на физическом, так и на тонком плане чувств и эмоций, нависающей над каждым в злосчастном мире постмодернистской яви, войны. Будучи порождением скрытого в конкретной реальности фильма, как бы несуществующего слоя социума, тем не менее война проходится по участникам происходящего катком беспощадного вершителя. И здесь режиссер зарождает свой собственный киноязык, чередой галлюцинирующих слуховыми мистификациями персонажей рассказывая об облике войны через призму отражений эмоциональных сдвигов каждого. Войну встречают по-разному: кто-то - смехом, кто-то песнями и конвульсиями, Олли встречает свою внутреннюю борьбу холодностью, выработанной привычкой менять места, существовать в состоянии 'перекати-поля', с его же слов. Меланхолическая песнь живущего по инерции отвергнутого декадента. Хочется сказать несколько слов о съемках. Картина целиком и полностью фотографически выверена. Видеоряд, сконцентрированный на образности внутренней меланхолии, портретность крупных планов и непоколебимые урбо-пейзажи Нью-Йорка, зарисовки помещений и использование отражения как еще одного способа передать психологию персонажа: атрибутика используемых наработок зашкаливает диалогом со зрителем, и от этого картину невозможно отнести к непродуманным интуитивным работам большинства начинающих режиссеров. Значительная и объемная работа, ода туристам с пожизненным отпуском, и мощный первый шаг в собственное безукоризненное наследие.

Джим Джармуш - теоретик и философ авторского кино. В киноповести 'Отпуск без конца' режиссёр повествует нам о похождениях юнца Элли по разбитому Нью-Йорку восьмидесятых. На первом плане вырисовывается разбитый город после экономического кризиса. Главный герой странствует по пустынным улочкам, встречая различных жителей. Они выглядят под стать времени: сумасшедшая испанка из борделя, бездомный военный в заброшенном доме, больная мама в психушке. Джармуш медленно и мелодично передаёт дух места, в котором он жил. Элли не сильно выбивается из компании брошенных на улицу. Он тоже без дела бродит по улочкам, спит где попало, размышляет об экзистенциальном. На втором плане скрывается ностальгический сон: девушка в квартире, которая появляется из ниоткуда благодаря монтажу, звуки войны и рёва самолётов в Нью-Йорке, травянистые поля и заброшки посреди города. Это начинает походить больше на сон. Джармуш вовлекает и медленно проносит зрителя через своё дебютное произведение. Автор намекает:'Отпуск без конца' возможен лишь во сне.