Надежда и слава

Прекрасным летним днем, оборвав на полуслове размеренный стрекот соседских газонокосилок, сквозь шум помех домашнего радио продрался блёклый голос премьер-министра, объявившего, что Британия вступила в войну с фашистской Германией. Попытка семьи Роуэн эвакуировать младших детей в Австралию потерпела жестокое фиаско: десятилетний Билл закатил сцену, бросив матери убийственный упрек в том, что война обойдет его стороной. Женское сердце не выдержало, а у Билла появилась счастливая возможность поведать нам о своей жизни в воюющей Британии. Проводив отца в армию, мальчик с матерью и двумя сестрами (одна младше, другая – старше) остаются коротать дни в тихом домике на городской окраине, которую по ночам будят взрывы падающих бомб. Только не подумайте, что это какое-то нудное кино с гнетущим напряжением и распирающим экран патриотическим духом. Это английское кино. Настоящее. Стоящее. Очень приятный фильм, где о трудном военном времени говорится в легкой и непринужденной манере рассказа маленького мальчика, а ирония уютно соседствует с комичными ситуациями. Удивительно гармоничная картина, успешно сочетающая выразительный звук, исторический цвет и интересное содержание. Много мелких, но ценных деталей, из которых складывается располагающая аура всего фильма: будто вырезанная из старой хроники прямая улица с ухоженными домами, всплывающий над крышами защитный аэростат, на людях – пальто и шляпы, дней давно минувших, и жизнь, какой она была тогда. Мальчишеские «подвиги» Билла, рыскающего вместе с бандой своего сверстника, невеселого Роджера, по руинам разбитых бомбами домов. Первая любовь старшей сестры, запавшей на канадского сержанта. Размышления матери, с сомнением рассматривающей свой жизненный путь. Темы сплошь серьёзные, но в каждом эпизоде драматичный сюжет скрашивается оптимистическим оттенком: четырнадцатилетняя дочь загуляла с солдатом – ужасно, но ведь это настоящая первая любовь – и нет больше места для пессимизма; шальной бомбой едва не накрыло лодку – зато теперь она полна всплывшей от взрыва рыбой, которой хватит намного дней вперед. Апофеоз оптимизма - беснующиеся в радостном экстазе школьники, обнаружившие поутру горящие руины своей школы. Что было бы, если бы немецкая бомба упала чуть позже? Спасительная детская логика: все живы, а школы нет – значит, занятия отменяются: «Thank you, Adolf!»

События берут свой отсчёт 3 сентября 1939-го года, когда Великобритания официально вступила во Вторую мировую войну. Несмотря на обманчивое патетическое название, фильм предлагает взглянуть на героическую эпоху глазами 9-летнего мальчика Билли Роуэна, который живёт в пригороде Лондона с сёстрами, матерью и отцом. Непосредственность детских впечатлений и фантазий, лирический и сентиментальный взгляд на мир, в котором интерес познания всякий раз оказывается сильнее страха – та точка отсчёта, та интонация, которой придерживается режиссёр в этом, по сути, автобиографическом фильме, ставшим для него чем-то вроде «Амаркорда». Бурман, родившийся в 1933-м году в предместье Лондона, тщательно воспроизводит временную фактуру, отказывается от пафоса и снимает военное время как лирическую комедию. Он смотрит на взрослый мир сквозь призму семейных отношений – матери и отца, добровольцем ушедшего на войну, а потом клявшего себя за совершённую глупость, старшей сестры с женихом-военным, многочисленных тётушек и ворчуна-деда… Для Бурмана и его альтер эго Билли немецкие бомбардировки больше походили на увлекательные приключения, чем на ужас, а развалины домов стали прекрасным полигоном для выхода детской агрессивности. 10-летние мальчишки с криками: «Круши всё, что можно!», - одержимо разрушали останки соседских домов, что устояли под вражескими бомбами. Но специфичность английского юмора лучше всего видна в самой последней сцене. Билли приезжает после каникул в школу и видит во дворе ликующую ребятню. Первое, что приходит в голову - все празднуют окончание войны, однако недовольный вид учителя настораживает. И тут всё встаёт на свои места: поводом для всеобщего детского веселья стала разбомбленная фашистами школа, давшая шанс продлить летние каникулы на неопределенное время. Согласитесь, такой эпизод было бы невозможно представить в нашем военном кино.

Перенести на экран реалии второй мировой можно по-разному. Одни творцы пишут свои полотна лихими спецэффектами и жестокими битвами, ставя во главу угла зрелищность. Другие показывают войну сквозь призму отдельной сильной личности, например Оскара Шиндлера или Владислава Шпильмана из 'Пианиста', выводя на первые роли напряжённый психологизм. Но острее всего война выглядит глазами ребёнка. И в большинстве лент, наблюдая за жизнью детей, мы каждой своей клеточкой ощущаем все страхи и лишения трагедии миллионов. В 'Иди и смотри' шестнадцатилетний Флера, пройдя все перипетии войны, становится пугающе взрослым, даже старым. В 'Мальчике в полосатой пижаме' мы наблюдаем дружбу сына начальника концлагеря и пленного еврейского мальчика. Их общение через решётку заканчивается весьма трагично. Попытку сгладить ужас войны не для зрителя, но хотя бы для сына своего героя, делает Роберто Бениньи ('Жизнь прекрасна'), на словах превращая войну в увлекательную игру, где главный приз - настоящий танк. Джон Бурмен, основываясь на воспоминаниях своего детства, рассказывает о войне легко и непринуждённо, оборачивая трагедии маленьких героев одеялом оптимизма. Персонажи фильма в каждом событии находят плюсы, даря себе мимолётную отвлекающую радость, а зрителю заряд положительных эмоций. Первая любовь старшей дочери, с одной стороны неожиданная и пугающая, с другой приносит ей доселе неиспытанные впечатления. Бомба, едва не попавшая в лодку с детьми, дарует героям огромный улов оглушённой взрывом рыбы, всплывшей наверх. А бомба, таки попавшая и разрушившая школу, позволяет ребятам провести в играх освободившийся от учёбы день. Несмотря ни на что, герои фильма сохраняют веру в завтрашний день, опираясь на твердыню семьи, взрослея и крепчая духом. Огонь войны съедает их дом, но не в силах разрушить их микромир, отнять надежду на будущее, отобрать мечту. Всем, кому близка и интересна тема войны, но отталкивает пугающе натуралистичные сцены жестокости или приторная патриотичность американских эпосов, Бурмен предлагает свою утончённую и щадящую британскую трактовку известных событий 8 из 10

- Где мои чулки?! - Война началась. - Неужели?! Я в этом не виновата, мне все равно нужны чулки! Синенькая юбочка, ленточка в косе-е-е. Кто не знает Бурмена? Джона знают все-е-е. Это я сейчас заразился позитивом данного фильма. Так-с, ок. Бурмена знают многие, он подарил западному кинематографу 'Экскалибур' и 'Экзорцист 2: Еретик'. Его легко любить и легко ненавидеть (весь смысл бурменовского кино). Джон всегда снимал о вещах, которые волнуют его, а не условного зрителя 'Крепкого орешка 2'. Режиссер заставил в 1995-ом году бегать по джунглям чумазую Патришу Аркетт, а американцы токмо почесали репу и пожали плечами. Что за Бирма? Столкновение диктатуры и демократии? Why, Патриша, why?.. 'Надеждой и славой' проникнуться куда проще, тема Второй мировой понятна. Взгляд изнутри: режиссерский, с точки зрения участника данных событий, в тылу - интересен. Первый кадр фильма - черно-белый, постепенно возникает цвет. Возникает потому, что мир именно таков: не черно-белый. И даже не цветной. А как минимум десятимерный и многовариантный. Бурмен рассказывает, не пытаясь давить на чувства и эмоции зрителей. Простой эпизод: мальчик (главный герой фильма) прощается со своим отцом, уходящим на фронт. Он не бросается вслед за своим отцом, не падает расшибая колени в кровь и не глотает тут же поднявшуюся в воздух пыль. Он просто швыряет ему мячик, а отец швыряет мячик обратно. Следующий эпизод: оставшись одна, мать собирает детей и везет их на вокзал, чтобы отправить к родственникам в Австралию, пока на Англию совершаются налеты гитлеровских войск. Дети садятся в поезд, а мать не выдерживает: слезы, крики. Женщина не готова расстаться со своими детьми. Их выдирают с поезда и судорожно запихивают в объятия обезумевшей от чувств героини. На что сын, скривившись, заявляет, дескать: 'Мать! Какого черта? Я уехать хотел. Что ты тут разнылась, на нас все смотрят'. Ведро холодной воды. Молодая Сара Майлс играла в фильмах Лоузи и Антониони, но у Бурмена она хороша как никогда. Очень странный фильм о войне, так как он не похож на другие фильмы о войне. Мальчик смотрит военную хронику и скучает, а потом начинают крутить старый вестерн - и вот уже глаза горят. На фоне - война, а мальчик плачет от того, что расплавились его солдатики во время пожара. Попутно мы узнаем: пожар явление обыденное и никак не связан с текущими военными действиями. Шелковый же парашют приземлившегося посреди городка немца в условиях дефицита определенно может пригодиться местным домохозяйкам. В обычном военном фильме вы не найдете такой сестры, как у главного героя. Она рисует стрелки на ногах, в то время как идет бомбежка, а затем отправляется танцевать. Мать противится этому, а дочь кричит: 'Мама, как я его хочу!', на что мать ей отвечает: 'Ладно, доченька. Вдруг мы завтра погибнем, сохрани эту любовь в себе'. 'Любовь?! Да кто тут говорит про любовь?!'... Ничего общего по интонации с милым семейством из классического голливудского 'С тех пор, как вы ушли', ничего общего с храбрыми самоотверженными героями отечественного кинематографа. Это люди. И детство. Когда практически любая гадость превращается в сказку и приключение, стоит только включить в себе внутреннего фантазера. Затянуты некоторые финальные сцены в усадьбе - с игрой в крикет и дезертирством персонажа Жан-Марка Барра. Их в полной мере искупает финал. Торжество детства и анархии. Очень неожиданно - смотреть фильм с войной и улыбаться дурацкой улыбкой. У джема нет нации, а школа взорвана. Убивать детей - плохо. Особенно в себе - без внутреннего ребенка мир слишком быстро превращается в болото. Нельзя превращать его в болото. 10 из 10