Матрица: Перегрузка
Последний фильм «жизненной» трилогии бывшего монаха Годфри Реджио наверняка вызовет спорные чувства даже у тех, кто видел первые две созерцательные картины, отражавшие жизнь в ее глобальных проявлениях. И дело даже не в пятнадцатилетнем разрыве с предыдущей частью, ведь стиль и вкус режиссера сохранились практически в первозданном выражении и нельзя сказать, что какая-то часть трилогии слабее, а какая-то сильнее. Просто «Koyaanisqatsi» имел за собой это неопровержимое право первого и стал чем-то совершенно не похожим на прочие фильмы, ни на художественные, ни на документальные. Наверное, никто до тех пор даже не выбрал отразить современную жизнь на экране так точно, как сделал это Реджио, лишив свое кино звука и заменив ее на специфические композиции Филипа Гласса, которые отражали настроение самого Реджио. Так вот, «Naqoyqatsi» фильм вовсе не о жизни, какими были предыдущие. Он о том, что начинает подменять жизнь в XXI веке – виртуальной реальности. Кино получилось на редкость депрессивным – тут нет и мысли о противопоставлении фальшивой жизни и настоящих ее радостей – здесь идет констатация факта, что фальшь одержала верх. Компьютерные технологии, макеты, планы, механизмы и сложнейшие системы, восковые фигуры, фотографии, кино, люди в них, политические и религиозные организации подчинены цифровым технологиям – единичке и нулю. Идея, в чем-то близкая фильму «Матрица» перекочевала в произведение Годфри Реджио, это уже не система большого города из первого фильма, это уже система восприятия реальности. С одной стороны, фильм вызывает и правильные мысли. Но мне кажется, беда не в мире вовсе – он по-прежнему прекрасен - в Реджио. Он стал законченным пессимистом. Более того, нарочно навязывает свой образ мышления зрителям и доказательство тому – почти ни одного положительного момента во всем фильме, серые цвета, режущие глаз компьютерные манипуляции с изображением. Одним словом, зрелище, не для слабонервных, причем никаких ужасов здесь нет, просто аляповатые отредактированные сцены или же попросту трехмерные изображения созданные с помощью компьютера. Слишком уж фанатично выражено желание показать только ложное. Если вспомнить «Koyaanisqatsi», то там кадры урегулированных городских потоков перемежались с демонстрацией людей, снятых в повседневности, замедленно. Так вот они словно были отдушиной, выпускавшей пар, дававшей пищу для размышлений, а здесь даже подобный прием не избежал тщательной проработки и оттого слился с прочей фальшивостью. Концепция в третьей части прослеживается даже ярче, чем во втором фильме, который был скорее демонстрацией, не имевшей четких целей. «Naqoyqatsi» же фильм-предупреждение. Реджио показывает здесь границу между реальностью и ее техническими средствами выражения. Особое, внимания уделяется навязываемыми телевидением идеалов – идеализированные семьи, поглощающие рекламируемую продукцию, образы кинозвезд и иллюзорной красоты голливудских фильмов. А еще ярко прослеживается тема клонирования – копируется все и вся, от тех самых фильмов и кинозвезд до идеальных представлений спортсменов, словно солдаты на парадном марше рядами шагающие по площади, а ведь и это все та самая иллюзорная красота, демонстративная, и от того недостоверная. Еще фильм может отпугнуть тем, что это жестокая, горькая самопародия. А как без нее, ведь признавая фальшивость современного мира, нельзя не задуматься о роли своих предыдущих фильмов, ведь их зрители также видели на экранах и смогли приблизиться к автору лишь на полуторачасовой хронометраж. Поэтому особенно выразительно проходят съемки, во многом повторяющие кадры из первых двух фильмов, искаженных компьютерными эффектами. Не хотелось бы ругать столь специфичный фильм режиссера, сделавшего двадцать лет назад настоящий шедевр, да и качественно фильм не уступает предыдущим, но здесь нет только одного – правды. Это просто взгляд на цифровые технологии отрицательно настроенного к ним человека. В конце концов, если на них не хочется смотреть, можно отвернуться, уйти в монахи, как сделал в юности сам Реджио. Да, и в первых фильмах тоже прослеживается отчаяние, но ему всегда противопоставляется некая красота жизни, человечность. Режиссер отлично умел это показать, но, увы, в этом фильме он будто плюнул на все и с помощью осуждаемых же им технологий исказил прежние идеалы. Итог: очень жаль, что итог трилогии подведен таким пессимистичным и беспросветным фильмом. Я был ошеломлен после просмотра «Koyaanisqatsi», с теплом вспоминаю кадры «Powaqqatsi», но не могу найти ни одной причины вспомнить «Naqoyqatsi». Демонстрационная фальшивость, которая, по идее, должна была быть обличена, настолько пропитала фильм, что ему, и верить-то не хочется. Исключительно депрессивно воспринимать прогресс это уже, простите, ретроградство.
Послезаконие
Вавилонская башня неумолимо надвигается, щурится разбитыми окнами, затягивает в анфилады пустых комнат. Земной шар становится электронной схемой; рентгеновский снимок делает себе макияж; спортсмены и солдаты идут в атаку; на горизонте медленно вырастает ядерный гриб. Рекламная девушка пристально разглядывает гамбургер, вгрызается в него и выдает стоматологически правильную улыбку. Гамбургер веселый, мир – нет. Мир в исполнении Годфри Реджио – место демонически ужасное, дисгармоничное, умирающее прямо на глазах. Дикий сон техногенной цивилизации о себе самой. Режиссер собрал, кажется, все страхи и страсти постиндустриального общества, завороженно проиллюстрировал все многолетние достижения философии на тему. Здесь и хайдеггеровский тезис о господстве техники над человеком, и бердяевские предсказания о победе потребительских ценностей над моралью и духовностью, и – особенно – образ шпенглеровского «Raubtier», человека-хищника, человека-завоевателя, высасывающего из природы все соки во славу потребления. Вещь становится выше человека; уже не машина служит нам, а мы ей, становясь управляемыми механизмами, поставленными на конвейер, чтобы бесконечно потреблять и производить, снова производить и снова потреблять, уничтожая ради этого все живое, включая и самих себя. Такая вот жизнь: безумная и беспорядочная («Кояанискатси»), паразитическая («Поваккатси») и даже жизнь как война («Накойкаци»). Трилогия «Каци» – забавный ответ Реджио на теорию лингвистической относительности. В ее основе лежит спорный, но соблазнительный для трактовок вывод ученого Уорфа о том, что в языке хопи нет категорий времени и множественности. Что их индейское мышление не знает воображаемого пространства, любая мысль сугубо материальна и способна менять мир по усмотрению думающего. Вот режиссер и изменил, создав трилогию как концептуальный продукт, в котором, кроме убойной дозы пессимизма, нет ничего идейно нового, однако реализация в стиле «немой документальный фильм с непонятным, но явно крутым названием» помогла достичь желаемого внимания. Наиболее концептуален в этом трио именно «Накойкаци» с его цифровой оболочкой, где нет необходимости ни во времени, ни в количестве, ни даже в воображении. Ведь на одном жестком диске в восхитительном беспорядке может уместиться весь массив человеческой истории и культуры, все созданное и выдуманное за века бесцельного, разрушительного существования. По Уорфу, язык определяет реальность, по Реджио, в языке слов она и не нуждается: достаточно надрывного звукоряда и говорящих кадров, обогащенных всевозможными значками и узнаваемыми символами. «Накойкаци» – это визуализированный информационный шум, буйство хаотических наслоений, где прошлое сплетается с настоящим, а виртуальные проекции – с реальной хроникой. Если первый фильм был экспериментом семантическим, раз за разом повторявшим все вариации понятия «общество потребления»; второй раскрывал его синтаксические связи со странами третьего мира, сложноподчиненными цивилизации Запада; то третий – приглашение к семиозису, толкованию знаков, которыми, в видении Реджио, бессловесно передана вся суть современного бытия. Пространство выткано цифрами и формулами, чертежами и макетами, исчезающими в воронках двоичного кода. Природы больше нет, земной шар разлинован и упорядочен, мир стал микросхемой, а сама жизнь – бесконечным и бессмысленном зрелищем: ни о чем не думай, просто переключай каналы. Миром правят компьютеры. Миром правят цифры. Миром правят символы религий, флаги стран, значки валюты. Главная же мысль еще проще: миром правят. Ну, а люди – лишь пешки в чьей-то игре; виртуальные лица, собирающиеся в виртуальные толпы; никто без права голоса. Однако в самом принципе построения мирового пространства как бинарной системы и кроется ловушка. Реджио беззастенчиво играет на полюсах максималистической шкалы: созданный им киноколлаж – это только Америка и обслуживающие ее страны третьего мира; только невинно убиенная природа и убивающие ее технологические монстры; только кардинальные формы без тени переходных состояний. Искусство работает на смерть; наука работает на смерть, деньги работают на смерть, но смерти-то и нет. Ведь «virtual» – не только «мнимый» и «воображаемый», но и «действительный, фактический». Реджио, сам того не желая, создал вымышленный подлинный мир. И, включив в ленту в том числе и собственные кадры, оцифровал сам себя. Стал частью общества потребления, предлагая себя потребить. Сделал вымышленным и обессмертил. Бросил вызов богу, как строители Вавилонской башни, как парашютист, красиво падающий в небо в последнем кадре. Собственно, почему бы и нет. Может быть, бог услышит и перегрузит наконец свой космический компьютер, отменив все законы и заповеди, по которым все равно никто не живет. Война как образ жизни, планета как игровая приставка, двоичный код как способ мышления. Фильм как навязчивый сон, виденный уже столько раз, что уже и не страшно.
Годфри зампингнуло
В нашей стране, как и в любой другой, имя отшельника-самоучки и визуалиста-кудесника Годфри Реджио известно единицам. Однако за любую из считанного числа его работ эти немногие многое бы могли отдать. Полуторачасовая компьютерная кинопоэма «Накойкаци», завершает своеобразную трилогию Реджио («Коянискаци», 1982, + «Повакаци», 1988, +). Она необычайно красивая и в то же время самая бессмысленная в данном триптихе. На первый взгляд, она построена по тем же принципам коллажа, что и первые две, но беда в том, что к началу нового века этот приём настолько поистаскался, настолько был обесценен клипмейкерами, что браться за него всерьёз было смерти подобно. Нет, почти каждый отдельно взятый кадр этого полотна красив настолько, что хоть вырезай и клей на стенку, эффектен настолько, что начинает возникать подозрение: уж не издевается ли Реджио? Может, просто задался целью задурить зрителю голову спецэффектами, которые как начинаются с первого кадра, так и не кончаются до финальных титров. А почему нет? Выдать их столько на-гора, чтобы стошнило, чтобы уже смотреть на них было невмоготу… Картинки в компьютерных искажениях, в цветных негативах и чёрно-белых позитивах, под непрекращающуюся музыку Филипа Гласса (естественно!), сменяют одна другую, как в дорогом рекламном ролике. Здесь есть кадры зарождения мира, городов, зверей, людей, цифр, армий, морей, летящих космических кораблей, человеческой толпы, озверевших в рапиде спортсменов, восковых фигур, политиков (Буша, Клинтона, Мао, Ленина, Усамы бен Ладена, Мартина Лютера Кинга, Манделы etc), раздваивающейся овечки Долли, ядерного взрыва, ребёнка в космосе, биг-мака, доллара, евро, ужасов войны и красот архитектуры, звёзд Голливуда и торжественно вышагивающих воинов Красной Армии… И так до + бесконечности. Они сменяют друг друга подобно узорам в калейдоскопе. Из тысяч образов, использованных Реджио, пропущенных через всевозможные цифровые фильтры, преображенных при помощи новейших спецэффектов, в какой-то момент окончательно улетучивается смысл (или становится совсем расплывчатым), и уже не позволяет сделать какой-то внятный вывод из этой образной вакханалии. С одной стороны, это, вроде бы, идеальное интерактивное кино, смысл которого рождается заново в соавторстве с каждым новым зрителем. Но с другой… Реджио потратил на эту работу почти 10 лет (!), а в памяти из множества образов остаются от силы 3-4 картинки. Не слишком ли низкий КПД? Да такие узоры мало-мальски продвинутый компьютерный технолог может отгружать бочками за пару рабочих смен. Если про первый фильм Реджио можно было сказать, что в нём наша цивилизация увидена глазами одинокого инопланетянина, то «Накойкаци» лучше всего диагностировать как «зампинг» - тупое переключение телеканалов, как небольшую такую и в то же время бесконечную «ночку пожирателей клипов». Знаменитая космогония Реджио в третьем большом фильме обратилась своей полной противоположностью: она стала абсолютно технологична и претенциозна. А мудрый философ превратился в профи, которому стало как будто не о чем говорить. На смену панорамно-библейскому «Коянискаци» (что с языка индейцев хопи переводится как «жизнь, потерявшая равновесие») и медитативному «Повакаци» («жизнь в преображении») пришло постмодернистское «Накойкаци» («жизнь как война») – пестрый серпантин из обрывков былых идей и останков некогда ёмких образов. В аннотации к фильму предусмотрительно сообщается, что речь здесь идёт о губительной власти технологий, и фильм делится автором на три смысловые части: 1) человеческий язык уступает место цифровому коду; 2) жизнь становится игрой; 3) электронный прогресс затуманивает восприятие и обессмысливает мир. Однако есть серьёзное подозрение, что даже не случайный зритель уже к середине фильма может озадачиться куда более прозаическим вопросом: «и НА КОЙ чёрт мне сдалось это ваше КАЦИ?».
Цифры-машины-деньги-тщеславие
Многие пишут, что фидьм отличается от двух предыдущих частей. Нет, не соглашусь – в контексте созданного времени фильм Годфри Реджио продолжает мысль. Только, в отличие от предыдущих здесь режиссер показывает достижения человечества – технические, интеллектуальные, физические. Но только они гораздо сильнее ужасают, чем, скажем, нищета и разруха в «Повакацци» конца 80-х. Человек поработил себе все. И себя в том числе. Хотя, он должен подчиняться природе, а не себе, и это его суть. А мы стремимся к превосходству над всем, что нас окружает. Главное теперь – придумать умнейшую машину, за нас думающую, быстрее всех бегать, выше всех прыгать, больше всех зарабатывать. В фильме нет ни одного естественного кадра природы, только мельком показанные стройные ряды засаженных полей и бегущие дикие животные, так похожие на толпы людей. Ну, или наоборот. Тут уж кому как больше нравится. Фильм показан как бы сверху, с точки другого зрения. Как будто инопланетный разум тайком подсматривает за всем этим муравьиным ходом людей, которые так стремились к технократизации этого мира, что в итоге он и порождает какого-то «сверхчеловека», способного размыть любые физические грани, достичь любых интеллектуальных высот. Только вот прогресс разума человека сопровождается регрессом его духа. А война, политика, фастфуд, деньги и слава правят миром. 8 из 10
JK
JAROSLAV KUKLA
Кинокритик
Негативный отзыв
25-й кадр.
Заключительная часть трилогии 'Катси' Годфри Реджио. Всё таки есть в нем такая антиамериканщина, что ли, и в 'Накойкаци' это проявляется в полной мере. Современные технологии, гамбургеры, компьютерные игры, Голливуд - это и многое другое Годфри смешивает в своем последнем фильме в мельтешащие картинки, показывая насколько пал этот мир. Делая акцент именно на США, между прочим. Президенты разных эпох, регби, да даже космонавты с символикой 'USA' на сердце, вот они - захватчики наших жизней, по версии режиссера. Нет, конечно это далеко не все действующие лица в этом фильме - Ленин и Хрущев, нацистские символики сменяющие серп и молот, представители Ку-клукс-клана и даже Элтон Джон! Прямо говоря, от такой смеси и частоты смены кадров можно выйти в окно. Идея Реджио понятна. Как человек, проживший более десяти лет в монастыре, молясь каждый Божий день, ему больно наблюдать как люди тратят свою жизнь. С каждым годом, человечество всё больше нуждается в технологиях, всё новее и новее, люди забывают о природе. Всё это ясно, но сам фильм получился уж очень негативным. То ли Реджио совсем разуверился в человечестве, то ли просто слетел с катушек. Ведь мы не все такие, зачарованные.
О да!
О да! Это был совсем другой опыт... Большинство считает Naqoyqatsi провалом после Koyaanisqatsi и Powaqqatsi. Мое первое впечатление совпадало с этим мнением. Я даже сначала не досмотрел фильм и до середины. Странная и неожиданная компьютерная обработка кадров, которая устарела и не могла впечатлить уже на момент создания фильма, а не то что в 2013 году... И опять же - ведь ранее у Годфри Реджио были гораздо более впечатляющие Koyaanisqatsi и Powaqqatsi, а у меня в 2013-м - также еще и совсем другие, вторичные, но такие же потрясающие Барака и Самсара. Однако, Naqoyqatsi надо смотреть. И надо смотреть его подготовившись. Подготовившись так, когда ты чувствуешь, что стоишь уже на 3-й ступеньке из трех и где-то внизу, на 2-й ступеньке ты был готов смотреть Koyaanisqatsi и Powaqqatsi, Бараку и Самсару. И вот здесь уже Naqoyqatsi раскрывается, и ты понимаешь, что это вершина и можно расслабиться и впитывать в себя рисуемое на экране. И даже в самом начале фильма, после полета между фракталами на экране, ты можешь отвлечься и на iPad'е окунуться в уже свои фракталы, дойдя под музыку Филипа Гласса до '1е-25' в Deep Fractal и, мимоходом, поняв квантовую физику. В конце же фильма ты осознаешь, что невербальная медитация, войти в которую тебя учили четыре остальных фильма, в Naqoyqatsi - она научила уже тебя чему-то.
КОММЕНТАРИИ