Кислотный дом

Фильм просто великолепен, что б ему там не ставили великомудрые эксперты либо фарисействующие блюстители нравов из бывшего СССР. Пол МакГиган - один из давних знакомых Дэнни Бойла, экранизировавшего в 1996 г х/ф 'Trainspotting'. Но если последний позволил себе довольно превратно истолковать главную идею книги (думается, из конъюнктурных соображений в духе 'дети, не колитесь!'), то МакГиган изобразил все прикрасы необузданной уэлшевской фантазии с особым тщанием и неприкрытостью. Кадр причащения кислотою в третьем эпизоде, где герои закрывают собой отдельные буквы, из-за чего фраза 'Placid shall inherit the Earth' превращается в 'Acid shall inherit the Earth', - вообще чистый термояд! Да и сама сцена обмена телами, описанная в книге сумбурными обрывочными восклицаниями, заслуживает неподдельного восхищения. Уэлш, конечно, не великий писатель, но изобретательности и искрометного юмора (не всем, увы, понятного) ему не занимать. Некоторые особо продвинутые граждане даже позволяют себе сравнивать новеллу 'The Granton Star Cause' с давно заеложенным 'Превращением' Кафки. Что ж, дипломированным филологам оно, конечно, виднее, но вообще у Уэлша довольно оригинальный взгляд на проблематику отчуждения. В целом же специфика эдинбургско-лейтского произношения чрезвычайно затрудняет нормальное восприятие фильма (американцы с австралийцами, к примеру, сами без субтитров ничего не понимают), что открывает нашим надмозгам дополнительный простор для творчества. Так, уже один перевод названия, как 'Кислотный дом', заслуживает многого... Впрочем, как писал сам маэстро Уэлш, 'Ah'd rather be slaggin ma granny aboot her colostomy bag'. 9 из 10

«Кислотный дом» - гремучая смесь из психоделического транса, ненормативной лексики, беспросветной чернухи и неортодоксальной порнухи. Его сняли в Шотландии коллеги режиссёра Дэнни Бойла (к этому времени уже отбывшего в Голливуд за длинным баксом), чей «Трэйнспоттинг» двумя годами раньше назвали европейским ответом на 'Криминальное чтиво' Тарантино. Но отъезд за океан духовного лидера и гуру эдинбургских кинонеформалов, прихватившего с собой главную шотландскую звезду - Юэна Макгрегора, не сильно поколебал позиции его команды. И хотя из костяка бойловской бригады в The Acid House остался только глистообразный Бремнер (арендованный впоследствии в «Падение «Черного ястреба») - юноша с лицом, какие обычно любит разыскивать милиция, это не помешало уже вкусившим славы эдинбургцам вновь громко заявить о себе. В самом начале 1999-го они объявились на самом радикальном – роттердамском - фестивале с «самым вызывающим европейским фильмом сезона». Если Trainspotting был всё же сатирическим взглядом на мир, то на этот раз гипертрофированная реальность сценариста Ирвина Уэлша обрела в режиссуре дебютанта Макгигана чисто сюрреалистические очертания без очевидного социального подтекста. Три фарсовые мини-истории, героями которых стали начинающие лузеры с окраин шотландской столицы, окрашены в едкие кислотные цвета, призванные ещё более усилить и без того почти кафкианский эффект, производимый трансформациями персонажей. В первом сюжете юноша Боб терпит одно фиаско за другим, получает «от ворот поворот» - на работе, в футбольной команде, в родном доме, да ещё и у любимой девушки. Окончательно добивает его встреченный в местном пабе человек, оказавшийся на поверку самим Господом Богом. Совсем как Павка Корчагин, он обвиняет Боба в напрасно прожитой жизни и …превращает в муху. Став насекомым, Боб сразу же начинает вести себя соответствующим образом: находит на улице кусок дерьма и переносит на лапках эту гадость на еду своей подружке, изменившей ему с другим парнем. Откушавши деликатесов, сладкая парочка корчится в страшных конвульсиях. Затем Боб пытается повторить этот опыт с собственной матерью... Вторая новелла, видимо, призвана опровергнуть расхожее мнение о чрезмерной агрессивности современной молодежи. Добрейший парень Джонни, которого можно сравнить разве что с овощем, становится козлом отпущения сначала для беременной супруги, открыто изменяющей ему с агрессивным дружком-извращенцем, который пользует не только жену Джонни, но и его самого… Но даже на фоне двух первых отвязно-брутальных провокаций, третья история ухитряется прозвучать как гром среди ясного неба. В этом клиническом случае душа наширявшегося ЛСД-эшника Коко в результате природного катаклизма переселяется в тело только что родившегося ребёнка. А с тем, в свою очередь, происходит обратная метаморфоза. В результате младенец становится не по годам рассудительным, а Коко перенимает психологию и повадки новорожденного, в ужасе шарахаясь от окружающих… Вобрав мотивы кафкианских перерождений и галлюциногенных фантазий Дэвида Кроненберга, Макгиган смог создать вроде и узнаваемо натуралистичный, но в тоже время абсолютно фантасмагоричный мир, увиденный будто бы после принятия дозы. Он с первого захода уверенно определился на территории, которую у нас долгое время столбил модный тогда Виктор Пелевин. Столь авторитетный (надо полагать) контекст наряду с богатейшим саундтреком - от культовых Oasis до Ника Кейва, вряд ли нуждается ещё в каких-то рекламных славословиях. Что интересно, через галлюциногенную призму в том же году решил посмотреть на мир и Терри Гиллиам в «Страхе и ненависти в Лас-Вегасе». Эти первые опыты «позитивного» нарко-кино не остались незамеченными. Обе картины обнаружили немало поклонников (хотя Гиллиам, конечно же, несравнимо больше), в том числе и в России. Уже одним только фактом присутствия они обесценили немало антинаркотических акций – всевозможных официальных декад и месячников под ободряющим призывом: «Скажи наркотикам нет!».

Фильм по сути содержит в себе три небольших истории, которые объединяет только дух английского кино - этим духом пропитано всё, начиная от языка и заканчивая типажами героев. Фильмы настолько разные, что оценивать стоит каждый по отдельности. Первый - довольно слабый, тривиальный сюжет. Смотреть и размышлять особо не о чем. Посыл режиссёра очевиден - 'не ленись, а усердно трудись'. Многие живут не особо напрягаясь, чтобы чего-то добиться, а потом ноют, что жизнь не удалась. Приходит бог и открывает нам глаза. Морализаторство в фильме подано слишком навязчиво, чтобы к нему можно было прислушаться. 4 из 10 Второй фильм - наиболее интересен тем, что всё время просмотра мучаешься вопросом - когда же он пошлёт эту женщину? И главный герой терпит то, что терпеть нельзя, но не посылает. И после всего, в финальной сцене, когда эта женщина задаёт ему вопрос, на которой надо ответить - он размышляет целую минуту, а может и больше. Причём, вместе с ним, размышляет и зритель. Для меня его ответ был совсем не очевиден - я не знал, что он ответит, хотя варианта всего два: 'да' и 'нет'. Невозможность угадать его ответ и возможность задуматься самому - как бы я поступил на его месте и как правильно в принципе поступить на его месте свидетельствует о хорошей работе режиссёра - если зритель задаётся вопросами, значит фильм он просмотрел не зря. И его ответ заслуживает интереса, как минимум, или уважения - как максимум. 9 из 10 Последний фильм не несёт в себе какой-либо морали, однако снят он просто великолепно - отличный soundtrack (если это можно так назвать) и видеоряд не дают оторваться от экрана. Описывать словами здесь особо нечего, надо просто один раз это увидеть. 9 из 10. Итого, среднее арифметическое: 7 из 10

Невозможно после просмотра этого фильма отвернуться от него и уйти, даже если этого хочется. Потому что фильм про нас, про людей, про чувственную сторону нашего сознания. И отказаться от этой картины значит отказаться от частички своей человечности. Пускай показана она в той крайности, которая поражает реальность и разрезает ее на составляющие, но все-таки она наша... Такая крайность и невероятная контрастность представления и позволяет увидеть суть, прочувствовать её природу. При этом создается такое ощущение, что большая роль отведена зрителю в этом фильме. Потому что прямых ответов картина не дает, а только ставит вопросы, которые каждый может по разному понять. Такой подход заставляет почувствовать себя частью картины и сформировать свои ответы, которые как-будто являются продолжением, концовкой фильма. Очень интересно и неразрывно от человека показан Бог, который также как и зритель пытается ответить на свои вопросы. Сложно после этого не согласиться, что человек создан по образу и подобию Божьему. По моему мнению картина поставлена отлично, но все-таки немного тяжела к восприятию, что может порождать очень различные эмоции и не давать однозначного ответа, поэтому моя оценка 8 из 10

Человек создал Бога по своему образу. Людвиг Фейербах Дитя городских окраин, знакомый с обитателями рабоче-безработных районов, кварталов, жилых массивов не понаслышке, Ирвин Уэлш сделал их героями собственных книг. Дебютный роман «На игле / Trainspotting», а позже одноимённый фильм, принесли автору всемирно-скандальную славу, статус культового контркультурного писателя и шутливое прозвище шотландский Селин. На волне зрительских ожиданий была экранизирована и вторая книга. Проект оказался не столь успешным, но и провальным его никак не назовёшь. Персонажам веришь, поскольку при написании их художественных образов Ирвин Уэлш опирался на собственный опыт, обретённый в бурной молодости, то бишь создавал их по подобию своему. Лента задумывалась, как альманах из нескольких короткометражек, объединённых единым местом действия, снятых разными режиссёрами. Она вполне могла бы называться «Эдинбург, я люблю тебя, но странною любовью». Однако вышла в прокат под тем же названием, что и большой сборник рассказов Ирвина Уэлша, три из которых были выбраны самим автором и переработаны им же в адаптированный сценарий. Потери сюжета оказались не столь критичными, в основном из-за скромного бюджета и связанной с ним пресловутой unfilmable, вполне объяснимой трудностями перевода с литературного на киноязык. В то же время, были и любопытные находки, типа прорубания межэтажного перекрытия в поисках источника электроснабжения. Интересна задумка с чакиобразной пластмассовой куклой, из-за которой последний эпизод получил несколько иное толкование, чем в книге и виделся вовсе не сюрреалистическим бредом, а событиями, произошедшими в пространстве гиперреальности, в котором реальное неотличимо от воображаемого. Состояние психоделического трипа, как и бэд трипа, известно Уэлшу с бурных студенческих времён и воссоздано в эпизоде про Коко по образу и подобию. Пол МакГиган был приглашён в качестве режиссёра одного из эпизодов. Это потом, два года спустя, после «Гангстера №1» Малкольм МакДауэлл назвал его британским Скорсезе, а до той поры Пол малоизвестный фотограф и постановщик телевизионных документальных фильмов. Отснятый материал продюсерам и Уэлшу понравился, и МакГигану была доверена съёмка всего фильма, что он и исполнил с большой фантазией. Формально картина разделена на три части, но при этом представляет собой цельное произведение, этакий триптих. Три эпизода, три сюжета, три лузера: Боб, Джонни, Коко. Они могли быть приятелями, жившими в соседних домах, могли и вовсе быть объединены в едином персонаже типичного неудачника. Боб, потерявший разом всё самое дорогое, включая то, что даётся человеку один раз, то, что прожить нужно так и вот эдак. Ну, вы в курсе. Джонни, словно взятый из анекдота, в котором приглашённые на свадьбу гости горячо обсуждали животрепещущий вопрос. Кто невесту не поимел? Ах да, жених. Свадьба мало что поменяла в лучшую сторону. Коко, будто очередной герой вечной истории «Их поменяли телами». На этот раз с психоделическим уклоном. Все трое хотели бы сказать Богу: «На хрен эту жизнь; дайте мне другую, пожалуйста». Дайте, но сами при этом ничего не делали. Опять старая песня о потерянном поколении? Ан нет. Старшее ничуть не лучше. Взять хоть родителей Боба, зрелых извращенцев, практиковавших садо-мазо, содомию, копрофагию и прочие невинные шалости воспалённого ума. Стоит ли удивляться, что сын вёл жизнь полусонного насекомого, жил в дерьме и потреблял его во всех видах. Разумеется, это метафора, но никогда не вырастет на яблоне гамбургер. Всё строго по образу и подобию, со всеми червями и тараканами. И чего только не усмотрят в произведениях Уэлша и по Уэлшу? ФСКН, узрев пропаганду наркотиков, включил их в свой чёрный список. Литературоведы назвали его книги образцом типичной британской социальной сатиры. Возможно, так оно и есть. Хотя, прежде всего, он блистательный рассказчик, мастер непредсказуемых сюжетных развязок, пишущий живую историю своего кислотного поколения, не без сарказма. Но к своим героям он относился скорее с пониманием и добродушной иронией, находя в их пассивности форму эскапизма. Его сарказм был направлен на алчных работодателей, выплачивавших люмпенам гроши, коих хватало лишь на арендную плату за убогое жилище да на пиво. А шотландец без пива, что без килта. Уэлш антиклерикален. Все части триптиха связаны единым персонажем. В первом он явился в образе Бога, но такого, каким представлял его Боб: ленивого пофигиста, называвшего Ницше кретином; он с удовольствием выпивал и не собирался никому помогать, считая свою миссию завершённой. Но иногда ему нравилось наказывать людишек, да и то, проделывал он это с минимальными затратами собственной энергии. Во втором - он просто пил. Зато в третьем предстал во всей красе в образе служителя культа, того самого, что опиум для народа. Поскольку опиум сменила кислота, то и шагавшая в ногу со временем церковь раздавала вместо облаток, символизирующих тело Христово, марки с ЛСД. Правильно. А кому, как не церкви, знать, что пипл желает схавать? Тем более что Бог никогда не покидал Землю и, по версии Уэлша, ему принадлежат слова, сказанные в первом эпизоде: «Я сделал вас, идиотов, по моему образу и подобию». Есть мнение, что это комедия. Но, всё это было бы смешно, когда бы не было столь дико трагично. Разумеется, чёрный юмор здесь имеет место быть, вот только смеяться совсем не хочется. Ведь получается, что нет никакой разницы: Бог создал человека или человек создал Бога. В обоих случаях и тот, и другой несовершенны, а значит смеяться над чужими слабостями равноценно смеху над собой. Впрочем, не станем излишне углубляться в философию, и да здравствует естественный отбор, о котором лучше Уэлша и не скажешь. «Ну что ты с этой молодежью поделаешь? Они такие, какие есть; восемьдесят процентов из них просто вырастут и повзрослеют, а остальные двадцать… Для того и существуют на свете тюрьмы, кладбища и передозы». А уж кому какое число нравится больше, каждый выбирает по себе.

Отсюда нет выхода. Обреченность запрограммирована изначально. Уэлш приоткрывает нам занавес мира истинного насилия, обмана и лжи. Традиционно все начинается с семьи и спираль насилия закручивает героев в жестокую воронку. И если последнюю новеллу 'Кислотный дом' еще можно объяснить пристрастием к запрещенным препаратам - психоделическое путешествие, то в первых двух мы получаем зарисовки из края социальной бездны. Мужчина в один из дней получает провал по всем фронтам. Уходит подруга, избивают в полицейском участке, увольняют на работе... А завсегдатай бара выдает себя за всевышнего. Так и мухой можно оказаться. И такой путь приводит его к рефлексии. А значит и к осмыслению действий своих родителей. Такие вот кошмары... Куда более реалистичным оказывается история про 'кроткого духом'. Жена уходит и оставляет его с младенцем. Каков итог этого приключения? Режиссер этой ленты посвятил ее творчеству Ирвина Уэлша. Сразу же после 'На игле' он возвращает зрителя к знакомому дискурсу. Вопреки названию эта лента вовсе не о запретных препаратах. Это резкое, трагикомическое осмысление реальности людей из гетто, навечно униженных и оскорбленных британской социальной системой 7 из 10

Начнём с того, что это три истории о человеческих слабостях и пороках. Ирвин поднимает темы с самого социального дна, но русским людям это знакомо. Мы уже смотрели кино Балабанова, Быкова, Сигарева и Алексея Учителя, нас так просто не удивить, но Пол МакГиган снял это кино еще в далёком 1998 и эта тема была остра, как чили перец. Сегодня многие из нас уже смотрят на подобные фильмы с удивлением, словно привет из 90-х. «Кислотный дом» — дикая смесь из психоделического транса, ненормативной лексики, беспросветной чернухи и неортодоксальных сексуальных утех. Его сняли в Шотландии коллеги режиссера Дэнни Бойла (к этому времени уже отбывшего в Голливуд) Про этот фильм можно сказать очень круто (не моя фраза, а заимствованная на просторах интернета, но очень сюда подходит: 'Мы рождены, чтобы Кафку сделать былью'. Отголоски боли поколения 90-х Смотреть сложно, часто накатывают не очень приятные чувства, особенно стыда и удивления за героев, хочется схватить их, встряхнуть и вернуть в себя, но потом ты понимаешь, что всё это историческая реальность того времени и тех людей. Очень круто подобраны актеры, им даже особенно не надо играть, ибо они проживают все эти странные ситуации и предложенные обстоятельства. Нарушаются почти все возможные правила, а в зрителе, словно специально пробуждают ощущение дискомфорта. Но вот что странно: это всё равно захватывает, мы видим совсем другое представление о красивом, к которому мы не привыкли. Драма, с элементами шока и сюра, слабонервным не смотреть.