Бродяга-музыкант

В романе фандоринского цикла «Чёрный город» Борис Акунин весьма красочно описывает съёмку фильмы перед Первой Мировой войной в городе Баку Российской Империи. Сделав скидку на литераторский талант, читатель всё-таки может убедиться, что, несмотря на молодость жанра, кино достигло уже некоторой эпичности и коммерческого размаха. Впрочем, редкий дрозд долетит до истоков, большинство желающих ограничится хрестоматийной классикой. Например, короткометражными фильмами Чарли Чаплина. Возьмем для образца, к примеру, «Бродягу-музыканта» 1916 года (не путаем с «Бродягой» 1915 года). Как и большинство работ мастера кинематографа, картина оценена высоко. Зрителю кажется, что каждый эпизод свеж и гениален, ведь, в отличие от новинок, её сравнивать с чем-нибудь довольно затруднительно, разве что с другими картинами Чаплина, ибо простой любитель кино глубоко не ныряет, нюансам игры давнишних Огастеса Филлипса или Брончо Билли Андерсона не обучен. Да и этот фильм посмотрен лишь благодаря волшебству известного имени. По сути, «Бродяга-музыкант» это этюд, набросок к будущим великим картинам. Несуразный скрипач влюбляется в работницу цыганской семьи и похищает девушку вместе с кибиткой. Беглянка оказывается пропавшей дочерью благородной мадамы в модном туалете. Счастье восстановлено, Чарли обласкан. В незатейливый линейный сюжет спиралевидно вплетены обязательные гэги – пощечины, бестолковые погони, шлепания в лужу (корыто). Разве что торта в физиономию не было, так как действия, в основном, происходили на свежем воздухе и в пабе, а там торты не водятся. Чарли уже определился с формой одежды (мешковатые штаны, узкая визитка, маленький котелок и огромные башмаки) и оттачивал в картине заработавший образ Бродяги. Нищий романтик с повадками джентльмена все больше грустит в кадре, уходя в сторону от пантомимы «рыжего клоуна». Неопределенный возраст, непонятное происхождение – палитра приобретает сформированный вид, и словосочетание «немое кино» все больше начинает отождествляться с образом маленького бродяги. Из второстепенных персонажей выделяется старая карга, мучавшая девушку. Такую ядреную Бабу Ягу надо было ещё придумать. Другие персонажи – Цыган, Художник, Мать достаточно обыденны и повторялись в кинематографе частенько. А посетители бара, вообще, кажется, кочуют из картины в картины. И, если совсем придираться, то можно попенять оператору на непродуманность сцен с автомобилем. Машина просто не вписывалась в кадр, торча то куском фары, то поворачивающимся колесом. Огрехи молодости кино. А вот съемка лирических моментов была более отработана. Всё ещё излишне резкая пантомима начинает приобретать человеческое лицо с грустными чертами. Вот только финал получился не совсем чаплиновский, но в 1915 году про это ещё никто не знал. Как и не знал, что пройдёт сто лет и другие короткометражные и не очень немые фильмы растворятся в эфирном времени, сгинут вместе со всенародно любимыми звездами встающего на нижние конечности Голливуда, и будет казаться, что между Мировыми войнами на белом экране свей утиной походкою разгуливал только один Маленький Бродяга, влюблялся в красавиц и получал оплеухи от громил, улыбался печальными глазами и улепетывал от чего-то жаждущей толпы.