Жизнь в отчаянии

'Чтобы отчаяться по-настоящему, нужно на самом деле желать отчаяния; но если по-настоящему желают отчаяться, то поистине оказываются выше отчаяния; если же по-настоящему выбрали отчаяние, то поистине совершили выбор отчаяния: выбрали самого себя в вечном смысле своего бытия. Лишь в отчаянии личность обретает покой; абсолют достижим не по-необходимости, а лишь в свободе, и только в этом' Серен Кьеркегор. Страдающая дева, стареющая дива Пегги, недавно откинувшаяся на волю из мест восстановления психического здоровья, недолго пребывала в состоянии здравого рассудка, и на пару с шоколадной сиделкой Гризельдой порубив собственного мужа на легоцентричную мозаику, дала деру от сил правопорядка. Незавидная участь беглянок-рецидивисток как-то более-менее устаканивается в уютном городишке Мортвилль, застрявшем во временном континууме между матриархальной монархией, сказочной шизофренией, сущим раем для всех радужно крещенных и истинным адом для всех остальных. Регулярно расчехляя свой мохнатый сейф, обе девушки бальзаковского возраста и рубенсовских габаритов придут к успеху и тут, в этом городе, которого нет. Ярко-раскрашенные губы, рыхлая морщинистая статика жовиальной телесности, не стесняющейся собственной желирующей естественности, помещенной в гротескно-буффонадный, эпатирующе фарсовый, крикливо-китчевый и кислотно-приторный микрокосм нарочито кукольных домиков, неряшливо-натуралистичного насилия и рассыпающегося на осколки хроник потусторонья сюжета, в котором отдающая смрадом бытового криминала экспозиция оборачивается трипом в самые глубины человеческой грязи, податливо впитывающей золотые дожди и кровавые реки, кисельные берега, - такова внешняя составляющая 'Жизни в отчаянии', картины, которая изначально выходит за тесные рамки грайндхауса, при этом вокабулярно прирастая к нему своей кровавой пуповиной так, что и не перережешь, не прикончив при этом по халялю самого enfent terrible, преображающегося вполне по хардкору в enfent miserable. Джон Уотерс в картине 'Жизнь в отчаянии', завершающей трилогию междуножной социальной сатиры режиссёра, резво начатой 'Розовыми фламинго' и продолженной антифеминистским дискурсом 'Женских проблем', работает в привычной эстетике контраста, который сперва выражается даже на уровне жанрового восприятия, постепенно приобретая ужасающие и всё-таки узнаваемые абрисы тоталитарного мира, умноженного на ноль авторского нигилизма, для которого вся власть по умолчанию помазана дерьмом и повязана инцестом, кровью и любовью. Чисто криминальный мотив бегства с лесбийским подтекстом, впервые использованный как часть постмодернистского гипертекста Рассом Майером, а много позже подхваченнный Ридли Скоттом ('Тельма и Луиза') и дуэтом Депант - Корали (мизандрический трип 'Трахни меня'), в 'Жизни в отчаянии' служит первичным драматическим триггером, запускающим фильмическое бытие по сюрреалистическим рельсам, ибо в дальнейшем сюжет предельно сгустится и сконцентрируется лишь в одной точке пространства; и сложно не увидеть, что главными объектами сатирического искажения Уотерса стали как 'Волшебник страны Оз' (в дихотомии книга + фильм) с его сновиденческой эстетикой, так и всякого рода драмы человеческого самоопределения, бульварное чтиво Джоан Дидион и Сидни Шелдона, весь этот фетишизирующий псевдореализм, который не выкорчевывается до конца, не вытравливается из выморочного культурного и эстетического пространства. Бунт Уотерса как художника маньеристского, абсурдистского, абстракционистского и дадаистского миров выражен в 'Жизни в отчаянии' в первую очередь в деструкции базовых основ человеческого общежития и в полном отрицании государства как такового, ибо единственным принципом всех персонажей ленты становится «L'etat — c'est moi». А их единственным психологическим состоянием, определяющем каждый ход их мыслей, желаний и поступков, становится невыносимое, невыразимое отчаяние, так или иначе пробуждающее в Пегги - при всей ее аморальности - ее подлинность, настоящесть, на фоне картонной несносности Мортвилля. Саморазоблачающееся название основного места действия ленты - Mortville или Город мертвых - лишь подчеркивает, что мотив бегства в 'Жизни в отчаянии' имеет характер двойственный. Это не просто побег от собственной смерти, побег из ниоткуда в очередное никуда, побег как эскапистское свершение, предрекающий некие жизненные завершения, подитоживания, но бегство в мир, который по умолчанию представлен вне той внекадровой реальности, что царствовала поначалу, с этой сожженной дотла колыбелью семейственности и свергнутой маскулинностью. От безумия до отчаяния оказывается один лишь шаг, но именно отчаяние, ведущее в итоге к смерти, становится для Пегги той спасительной юдолью, где ей уже нет никакого существенного смысла чего-то или кого-то опасаться. Только для окончательного обретения собственного нового Я придётся преодолеть умиротворенно-наркотическую цепкость Мортвилля, обратить в пепел, прах, в кость и пыль эту искусственную тюрьму. Чтобы потом вместо жизни, полной отчаяния, получить смерть, напоенную сладостью неизбежности надежды, получив смерть и саму себя как одухотворенную личность.

Последний тошнотворный фильм Джона Уотерса! Жизнь в отчаянии Героиню Минк Стоул выпускают из психбольницы. Зачем? Нет ответа. Спустя время она убивает мужа (женщины должны ее понять, наверное) и вместе со своей жирной служанкой Гризельдой, а-ха-ха, пускается в бега. “Ты только посмотри на эти деревья, которые воруют мой кислород!” – возмущается наша сумасшедшая. В этом мире нет радости, в этом мире нет любви, один сплошной разврат. Напоминаю, Минк Стоул – рыжая бестия из “Розовых Фламинго”, держала у себя в подвале девушек и продавала их новорожденных детей лесбиянкам. Теперь она против разврата, а-ха-ха, обожаю Уотерса. Короче, малышка Минк (я ее зову своим именем, люблю) и служанка Гризи, встречают копа тире извращенца. Мужик снимает с них трусики и рассказывает про чудесный город Мортвилль. Там ведь все убийцы скрываются! Кстати, в интернете идет сравнение с городом Тромавилль (Кауфман и Херц). Я на себя такую ответственность брать не буду. “Трому” основали в 1974 году, кино Уотерса вышло в 1977, но вот сам город (до Токсика еще далеко), блин, разбирайтесь без меня. Наши героини отправляются в Мортвилль (на своих двоих) и попадают в самую настоящую помойку. Почему? Дело в том, что этот город принадлежит вонючей королеве Карлотте. Злобная каркалыга творит полную вакханалию. Захочет, будете ходить весь день задом наперед. А люди, как вы уже догадались, живут в нищете и пляшут под ее дудочку. Что-то не устраивает? Пистолет в одну из дырочек, спускаем курок. Вопрос на миллиард долларов – Кто играет королеву Карлотту? Эдит, конечно, а-ха-ха. Наконец-то справедливость восторжествовала! Сколько же Джон Уотерс мучил ее в предыдущих фильмах, доигралась, сидит на троне и совокупляется с молодыми парнями. Рад за нее. Ну, а если серьезно, то это самый политический фильм Джона Уотерса, если вообще так можно выразиться. Простая и понятная мысль – будете злоупотреблять властью, ничем хорошим это не кончится. А еще, перед нами очень женское кино от Джона. Смотрите, Дэвид Локари подсел на наркотики, это была гигантская потеря, как я писал в “Женских проблемах”. И старина Дивайн не смог поучаствовать в данном фильме. Понятное дело, что он играл женщин, но все равно ведь был мужиком. Поэтому, Уотерс остался наедине со своими девочками – Минк, Мэри Вивиан Пирс (принцесса Куку) и старушка Эдит. Дал больше экранного времени Сьюзен Лоу. Она здесь – такой обратный Дивайн. Довольно колоритный получился образ (за кадры с рестлингом, отдельное спасибо Джону). И без новых лиц не обошлось – Джин Хилл, Лиз Рэней и др. Короче, утонул в малине. А-ха-ха, наступил момент, когда стоит сказать, что Джон Уотерс является открытым геем. Смешно? Иногда безумно. Весело? Да. Актерка? Играют на пятерку. Замок? Из картона. Мат и половые органы? Естественно. Смотреть? Безумству храбрых поем мы песню. На самом деле это очень важный фильм Уотерса. Он покинул 70-ые под песни и пляски. Впереди 80-ые, где Джон уже не будет прежним. Плохим или хорошим - не таким… P.S. Чуть не забыл, Минк в образе Малефисенты – великолепна! 8 из 10

'Desperate living' - мой второй фильм Джона Уотерса, 'короля трэша' и трансгрессивного искусства. Первый его фильм, который я увидел, был 'Розовые Фламинго', и, после просмотра я надеялся, что хуже - некуда. Но оказалось - есть куда) 'Жизнь в отчаянии' - не самое точное, на мой взгляд, название для данный картины. 'Жизнь в аду' было бы более ёмко. Главная изюминка этого кино в том, что оно даже не проводит переоценку ценностей, оно просто изуверски вколачивает в эстетствующий мозг зрителя правду. Что будет, если отобрать у людей мораль и привычное устройство общества? - человечество без масок, такое, какое есть. В мире правды не ходят на выборы, не сидят за семейным ужином, не производят и не проявляют милости. В нём есть только экспериментальная форма жизни, где эксперимент - это каждый прожитый час, каждая жаркая ночь, каждый удар. Это мир, который не ставит перед собой цель, а плюет на нее. И только здесь человечество верно идет к своему логичному и оправданному концу. Через обиду, фрустрацию, саморазрушение и разрушение, похоть и отвержение своей плоти. 'Desperate living' - это библия от Фрейда и Де Сада. Это триумф зла, украшенный горошинами черного юмора, это сатира и провокация, как она есть. Посмотреть стоит многим: тем, кто уверен в добре, тем, кто верит в людей, и тем, кто любит шокирующее кино. 9 из 10 PS: Пара моментов даже мне кажутся ну ооочень отвратительными.