Лили Марлен

Молодая немка с легкомысленным именем Вилли живет в Швейцарии, поет в кабаре американские песенки, любит еврея Роберта и нипочем не желает возвращаться на родину. Но судьба и робертов папа распорядились по-своему: Вилли оказывается в Германии, одна, и там вынуждена начать новую сольную карьеру, исполняя никому не известную песню «Лили Марлен». Песню, которой, как уверенно заявляет закадровый голос, суждено стать самой популярной «из всего, что когда-либо играли и пели». На календаре еще мирный 1938 год. Райнер Вернер Фассбиндер из поколения пост-германцев. Тех, что родились на пепелище войны и выросли в темной тени ее необратимой, мучительной данности. Тем более мучительной, что о ней долго и беспомощно молчали. Дети переживали это наследие еще тяжелее отцов — отцам многое объясняла эмоциональная память; дети этой памяти были лишены, и потому именно им предстояло заговорить. Фассбиндер заговорил одним из первых, громко и не единожды, разбередив уютное болото легкого, лишенного рефлексии, измельчавшего в функции только развлекать немецкого кино тех лет. «Лили Марлен» тоже из этих, обращенных в прошлое, картин, где призрак нацизма, стыдливо запрятанный, казалось, на самое дно коллективного разума, снова восстает во всей силе… и красе. Третий рейх здесь предстает внезапно праздничным шоу, слепящим софитами, сорящим аплодисментами, кидающимся цветами. Этакая умная государственная машина, беззастенчиво использующая маленькую, случайную звездочку Вилли в собственных рекламно-пропагандистских целях. И даже в те моменты, когда должно быть страшно — допросы, аресты, обыски, — эта веселая, почти китчевая яркость не стирается и не тускнеет. Стены полыхают красным, на лица падает золотистый свет, а костюмы даже после заключения в камере сохраняют неброскую, но естественную элегантность. Режиссер ждал, что за такую непривычную, несерьезную на первый взгляд подачу будут критиковать, однако это было неважно. Фассбиндер исследовал нацизм не как идею, а как хорошо поставленный, успешный у зрителя спектакль. И не исключено, что причина этого успеха, этого беспрекословного, молчаливого принятия новой Германии достопочтенной бюргерской публикой — не только в банальном страхе, но и в сверкающей красоте разворачивающегося вокруг действа. Яркого зрелища, бесконечного карнавального шествия с речами и факелами, коим представал гитлеровский режим перед законопослушным, не слишком любопытным обывателем. «Я не слышала ни о каких лагерях смерти, я просто пою песню, что в этом плохого?» — вопрошает Вилли. И неясно, действительно ли не слышала, как не знали и не видели (боялись видеть?) все остальные, или просто купалась в свалившейся на нее славе, совершая головокружительную карьеру под благовидным предлогом «мне нужно как-то выживать». Сделка с дьяволом как формула успеха. Каноничная история невероятного взлета и последовавшего за ним падения. Фильм, первым кадром, как точкой отсчета, берущий рассвет и постепенно, сцена за сценой, уводящий в глухую, безнадежную ночь финала. Побежденных судят. Даже если ты просто оказался в плохом месте в неподходящее время. И все-таки кино не о нацизме. «Лили Марлен» — печальная мелодрама, фильм о любви, планомерно и беспощадно убиваемой властью. Властью рейха, никого не отпускающего просто так, без слежки, без тотального контроля, без решения, кому жить, а кому умирать — на фронте или в концлагере. И пусть Вилли спаслась благодаря своим поклонникам, огромной армии простых солдат, привыкших каждый вечер в 21:55 слышать по радио ежевечернюю «Лили Марлен», — ей не уйти, пока идет война. Властью отца, упрямого еврея, спасающего соплеменников из горящей Германии, но раз и навсегда избавившегося от нежелательной невестки, выбрав сыну другую, правильную жену. Не скрыться и Роберту: стараниями любимой отпустило Гестапо, но не отпустит семья. Властью людей и обстоятельств, подчеркнутых привычкой Фассбиндера помещать своих героев в закрытые, но хорошо просматриваемые помещения, словно в тюрьму. Даже в роскошном номере отеля, где певица празднует свою удачу, даже в тенистом, похожем на декорации, лесу, даже в постели — они не свободны нигде, всюду под замком или прицелом чьих-то внимательных глаз. Закончится война, уйдет в прошлое нацизм, но придет очередная власть и снова отберет свободу. Ваша судьба вам не принадлежит. Ваша судьба — птица в клетке. А, быть может, отпущенная на волю песня. Та самая, чей секрет так и не разгадан. Песня-перевертыш, одинаково любимая по обе стороны фронта. Песня-обманка, вдохновлявшая на бой, хотя в финале ее герой умирает. Слишком обычная, чтобы так зацепиться за этот мир; слишком свободная, чтобы жить взаперти. Возможно, на самом краю смерти необходимее всего не разумное доброе, вечное, а простое, понятное, близкое. Как образ прекрасной, полузабытой любви, оставшейся далеко в прошлом. И после титров она все еще продолжает тлеть где-то внутри, бесконечно повторяясь в своей завораживающей, гармоничной простоте. Wie einst, Lili Marleen, wie einst, Lili Marleen.

С началом Второй мировой войны молодая певица Вилли делает головокружительную карьеру, благодаря шлягеру 'Лили Марлен'. Эта песня стала популярна среди немецких солдат так, что все хотят слышать и видеть Лили Марлен. Вилли так и называют - Лили Марлен. Она поднимается на самую вершину Третьего рейха - обедает с Гитером и живёт в подаренных ей им апартаментах. Лили Марлен объявляют национальным достоянием, после того как попытка запретить её песню обернулась негодованием армии. А что же Вилли? Вилли оказалась разлучена со своим возлюбленным - Робертом, после того, как не смогла пересечь границу Швейцарии, где и жил Роберт. Он член тайной организации, помогающей евреям. Во время войны им удаётся встретиться в Германии и Роберт спрашивает девушку, как она может так поступать? Как может она петь для этих людей? Когда тысячи и тысячи людей гибнут в лагерях смерти? 'Я просто пою песню, что в этом плохого?' Здесь я хочу несколько отойти от фильма и обратиться к этому вопросу: 'Что в этом плохого?' В самом деле, ведь, по сути, Вилли не делала ничего плохого, она, вообще, ничего не делала - только пела. Да, она даже и пела-то не много, в том смысле, что только одну песню. Да и то - какую: не о силе Германии, не о вожде, не о том, какие плохие евреи, а о том, как солдат вспоминает свою девушку. Я часто думаю о войне, о той войне, которая шла не в окопах, а - в тылу, в оккупации, в 'мире'. Такое 'тихое содействие' нацизму - одна из граней такой этой войны. Можно ли сказать, что Вилли содействовала? Она воодушевляла солдат, но, ведь, они были её соотечественниками, которые гибли в боях. Это было самое малое, что она могла для них сделать. Знала ли она, за что они гибли? Я вспоминаю ещё один фильм - 'Мнение сторон' - героя которого - дирижёра Вильгельма Фуртвенглера - также обвиняют в пособничестве нацизму. Он делал то же, что и Вилли - просто дирижировал. На вопросы, почему он не сбежал из Германии, хотя мог ( в отличии от Вилли), Фуртвенглер удивлённо отвечает: 'Это - моя страна, почему я должен уезжать из неё?' В том же фильме звучит фраза, которая мне кажется очень важной, но никак не помогает принять сторону: 'Тот, кто не жил здесь в те дни, не может судить о том, как это было'. Стоит оговориться, что у Вилли и Фуртвенглера есть оправдание: они, на сколько это было возможно, помогали евреям. А чем оправдаться остальным? Тем, кто не пел, не спасал евреев, а просто жил? Жил в Германии, потому что родился там. Жил во время войны, потому что шла война. Никому не желал зла. Ведь, есть куда виноватей? Или прав Иннокентий Анненский: 'Ты ж, о нежный, ты кроткий, ты тихий, В целом мире тебя нет виновней!'. Если так, каким кошмаром должна стать для всех совесть.

Женский образ в «Лили Марлен» достаточно необычен: героиня Шигуллы одновременно и жертва, и палач своей судьбы, а тема морального компромисса и сотрудничества со злом центральная здесь. Создавая картину для Голливуда и под Голливуд, Фассбиндер хотел не угодить бонзам «фабрики грез», но высказаться о том, к чему приводит приспособленчество, при фашизме ли, или при коммунизме, так и в Голливуде. Думаю, что советские критики, обычно чуткие к крамоле, это уловили, ведь «Лили Марлен» почти попала в наш прокат, но в конце концов цензоры решили перебдеть. Кроме всего прочего, это первая картина, снятая Фассбиндером при сотрудничестве с оператором Ксавье Шварценбергером, оказавшим сильное влияние на его визуальный стиль в последние три года его творчества. Конечно, это еще не «Лола» и уж тем более не «Керель», но атмосфера декаданса, созданная при помощи виртуозного высококонтрастного освещения и большей, чем раньше, мобильности камеры впечатляет до сих пор. По части нарративного драйва, сочетания эстетики и сюжетных элементов шпионского детектива и мелодрамы «Лили Марлен» сильно отличается от привычной статичности и формальной окаменелости ранних и зрелых лент Фассбиндера. Кроме того, это самый зрелищный его фильм (смонтированные параллельно с исполнением песни сцены стрельбы, взрывов и смертей на поле боя – прямое, даже слишком сильное указание на коммерческую ориентированность картины). Пусть в меня кидают помидоры, но Шигулла здесь та же, что и в «Замужестве Марии Браун», с теми же циничными искорками в глазах, амплитуда актерской работы у нее достаточно узка, но это не мешает гению Фассбиндера создать на базе ее однотипного исполнения иной образ. Вспомним, что психологический реализм и классическая игра актеров всегда были далеки от выбранных им эстетических принципов. Любовная тема здесь хоть и сентиментальна, рассчитана на внешний эффект, оттого шокирует своей неправдоподобностью, но тем не менее все равно цепляет (в чем во многом заслуга Джаннини, он действительно хороший актер в отличие от Шигуллы). Спустя почти сорок пять лет после выхода на экраны «Лили Марлен» не раздражает и смотрится вполне современно и актуально, что же касается самой песни, то постановщик сделал все от себя зависящее, чтобы зритель воспринимал ее как халтуру, вознесенную на пьедестал сексуальностью исполнительницы (какой эффектной антитезой ей выглядит концерт настоящей музыки в финале). Одним словом, снять под Голливуд с целью дать ему пощечину у Фассбиндера получилось мастерски: на фоне успеха «Замужества Марии Браун» он впервые располагал большим бюджетом, позволившим ему не ютится в декорациях «на коленке», как во времена «Эффи Брист Фонтане» да и на протяжении пости всего его творчества. Фассбиндер хотел быть успешным, и своего достиг, не забыв при этом о своих принципах, что бывает крайне редко.