Пока не высохнут слёзы

Вонг Кар-Вай, как и всякий визионер, имеет свои причуды: любовные миры он рисует воспоминаниями, контуры очерчивает словами, рисунок насыщает музыкальной тональностью. Но кисть художника не всегда была мягкой и тонкой, так чтобы создавать музейные полотна, вроде «Любовного настроения» или «2046», она была сухой и грубой. Автор малевал, точно мальчишка, впервые увидевший акварель с безвинным желанием изобразить что-то прямо на асфальте, залить красками грязный тротуар и хаотично водить по нему кистью, пока не получится сколь-нибудь чёткая картина, — небрежная, размашистая, но по-ребячьи простая, без прикрас. Таковой получилась дебютная лента Кар-Вая, с мрачным натурализмом и киноязыковым минимализмом, с историей о двух братьях, которые увязли в преступных трущобах и научились в них выживать. Пока младший вечно попадал в неприятности, старший постоянно выручал его; пока один искал спасение, добиваясь авторитета, второй нашёл его со своей кузиной. Безнадёжная борьба, странная любовь. Как и многие поздние картины режиссёра, его первый фильм тоже о прошлом. Прошлом, оглядываясь в которое, герои принимают решения, откуда формируются их мотивы и прорастают страхи одиночества, потерянной жизни. Флай боится оправдать свою сущность, остаться никчёмной мухой, что только и жужжит в тени брата, но отчаянно желает выбраться из-под его покровительства и почувствовать себя хотя бы на пару минут кем-то значимым. Ва в своё время познал криминальную славу и теперь обрёл новую жизнь со своей кузиной Нго. Инцестуальные мотивы в фильме существуют не ради самих себя, они как часть замысла, показывающие, что моралью герой не всегда страдает, но именно так и может выражать свою любовь, ненормально и извращённо, оплодотворяя шлюх и влюбляясь в двоюродную сестру, потому что из-за своей преступной личности не заслуживает ничего другого. Однако Нго представляется нежной и миловидной особой, противоположной Ва. В ней Кар-Вай видит некий свет, шанс на новую жизнь для героя, но тот только и жертвует собой ради непутёвого брата. Жизнь выбрасывает его из «спокойной» колеи, принуждая к нелёгкому выбору, почти что между жизнью и смертью. Трагизм их разлагающего мира ощущается с первых минут. В ночной атмосфере, в повседневных раздорах с местными пройдохами, в разбитых домашних предметах. Надежду на лучшее вселяет молодая девушка, взвалившая на свои хрупкие плечи непосильную ношу прогнать из возлюбленного гнёт прошлого, что обрамляет настоящее. Впервые в жизни или за долгие годы кто-то заботится о нём: готовит завтрак, убирается в квартире, покупает стаканы, но прячет один, так как знает, что рано или поздно все они разобьются. Чем больше внимания и заботы — тем невозможнее становится жить. Жить прежней жизнью, но теперь уже зажатым в тисках, отчего отрыв ощущается больнее. Кар-Вай подталкивает к пониманию своих героев, он любит копаться в них, но чем глубже копает, тем больше боли выжигает. Страдают все: молча, крича — неважно. Флай, с нарушенным психоэмоциональным фоном, стремится прославиться в преступном мире любыми средствами. Он отвергает помощь родного человека, потому как знает, что не в силах отплатить ему тем же, но Ва только так и может искупить своё прошлое, раз за разом вытаскивая младшего брата из смертельной бездны, которая всё сильнее уволакивает их обоих в окровавленные лужи городских трущоб. Но Вонг Кар-Вай также философ. Снимая смесь мелодрамы и гангстерского кино со сценами драк и убийств, приправленных «эпилептической» операторской работой для придачи не то реализма, не то хаоса, он подчёркивает экзистенциальный ужас и выпячивает субъективизм, сочувствуя своим героям, несмотря на их сущность. Суть в самой диалектике, в систематическом внутреннем развитии дилеммы, в выборе между кодексом чести и непреодолимыми обстоятельствами вовне, за что фильм считают ремейком «Злых улиц». Киноленты схожи изнанкой криминального мира и метаниями главного героя меж двумя полюсами, но Кар-Вай, в отличие от Скорсезе, смог переосмыслить эту историю эмоционально глубже, наполнив её философией. Личный конфликт постепенно выходит за рамки: преступному, разрушительному сообществу противопоставляется некая обыденность простой жизни, братская дружба и патологическая любовь, где неистовствует дихотомия борьбы. Борьбы внутренней и внешней, что была всегда и продолжается долго, мучительно, неустанно. Пока не высохнут слёзы.

Гангстеру средней руки приходится делать выбор между любовью к женщине (что в перспективе сулит уход от разбойного ремесла и семейное счастье в тихом городке, где живёт возлюбленная) и верностью идеалам мужской (братской) дружбы. Но кодекс чести не позволяет ему бросать в беде напарника, даже если расплатой за ненужное благородство может стать смерть… После выхода «Любовного настроения» (2000) Вонг Кар-вай стал первым современным режиссёром из Азии, удостоенным в России почти полной авторской ретроспективы на лицензионном видео. Среди пяти стартовых картин живого классика из Гонконга особое внимание обращает на себя дебютная лента. В 1988-м, когда на экраны вышел этот фильм Кар-вая, имя его почти ничего не говорило даже специалистам: сочинял сценарии - только и всего. В те времена в центре внимания находились совсем иные фигуры, и другие фамилии были тогда на слуху. Вторая половина 1980-х – время лидерства Джона Ву, превратившего расхожий жанр криминальной драмы в самобытный и неповторимый «балет насилия», в нарезку жестоких трюков и каскад эффектных номеров.«Пока не высохнут слёзы» (название, скорее всего, заимствовано из песни The Rolling Stones) – тоже гангстерское кино. В своём первом фильме Кар-вай ещё следует канонам и рецептам гонконгской криминальной драмы, обозначенным «фамильным вектором» Джона Ву. Хотя помимо влияния Ву с таким же успехом за образец могли быть взяты и «Злые улицы» Мартина Скорсезе. Однако уже в дебютной работе просматривается существенное отличие. Сцены перестрелок и драк обильно приправлены здесь любовной лирикой, а развитие действия завязано на предначертанных роком столкновениях и совпадениях. История, рассказанная в картине, чрезвычайно сентиментальна. Но не во вкусе мыльных опер или дамских романов, а в стиле «приблатнённых» баллад дворовой пубертатной романтики. Фабула почти вызывающа: герой любит своего дружка Муху не меньше, чем свою двоюродную сестру. Но цепная реакция насилия не оставляет никаких шансов для любви. Уже в этой ленте можно разглядеть зачатки основных мотивов и приёмов последующих, более зрелых лент мэтра. Гангстеры Кар-вая кое в чём всё-таки отличаются от своих коллег у того же Джона Ву: они слишком порывисты и нетерпеливы. Разменяв третий десяток лет, эти парни так и не удосужились повзрослеть. Потому, в гибели главного героя можно увидеть не только подножку судьбы, но и инфантильный ответ на необходимость остепениться, и принципиальный отказ становиться таким, как все. Меняя скорость съёмки в сценах драк (движения замедляются и размываются, а мгновенные импульсы максимально возможно растягиваются), начинающий режиссёр осваивал способы манипуляций со временем, чтобы впоследствии достигнуть в этих фокусах высочайшего мастерства. Этот фильм ещё не был независимым проектом и делался в рамках «студийной системы». Но уже в этом «коммерческом продукте» можно отыскать ростки «фирменных» приёмов будущего Кар-вая, контуры его авторского стиля и намётки основных тем. Главная женская роль в картине досталась тогда ещё начинающей исполнительнице Мэгги Чун, которая затем станет музой и звездой Кар-вая. «Лучшая актриса Гонконга, а, может, лучшая актриса вообще», - скажет о ней режиссёр через некоторое время…

Дебютную картину гонконгского режиссера я смотрел уже после его Любовного Настроения и Чунгкингского Экспресса. Ни на что особо не рассчитывая, я, тем не менее, снова получил эстетическое удовольствие. В фильме четко прослеживается уникальный стиль Вонга Карвая, а его любимые приемы находят здесь свое логическое объяснение. В частности, тот самый «флуоресцентный свет, дематериализующий среду и одухотворяющий лица». Всегда интересно наблюдать, какой же иносказательный метод выберет режиссер, чтобы показать свою идею. И я пришел к выводу, что этот фильм не столько криминальный боевик-мелодрама, сколько экзистенциальная драма о поиске истинного себя. Просто Карвай выбрал именно такой способ, чтобы передать двойственность и амбивалентность своего персонажа. Лейтмотивом всего сценария служат, прежде всего, преобразования главного героя, происходящие у него внутри. То есть, перед режиссером и актером стояла сложная задача — оправдать чистую метафору. Показать раздираемого внутренними противоречиями героя, который разрывается между своим привычным образом жизни и желанием всё изменить. И надо сказать, у них это получилось. Конфликт индивидуума и общества, когда герой Энди Лау якобы оказывается по одну сторону, а по другую его брат и все знакомые, работающие в сфере криминала, смотрится весьма реалистично. И действительно, крайне нелегко вырваться из ситуации, когда окружающие уже много лет держат тебя за другого, а именно - гангстера с определенной репутацией. Персонажи брата и сестры введены в сюжет не просто так. Это две стороны его души, те самые противоречия, между которыми идет борьба. Они олицетворяют, прежде всего, свободу и её противоположность. Это похоже на перетягивание каната, и силы в этом противостоянии как будто не равны. Ведь уже много лет, как сердце героя перестало биться. Однако, когда «дальняя» кузина становится ближе, брат начинает сдавать свои позиции, метафорично попадая в переделки. И мы начинаем ощущать легкие удары в груди. Их «странную» любовь не стоит называть инцестом, наоборот, это обоснование сильнейшей связи, духовной, которую не разорвать в физическом смысле. И смерть брата должна была стать тем ножом, перерубающим канат, который бы позволил герою уйти из черного бизнеса, освободиться. Правду говорят: «Чтобы что-то обрести, надо что-то потерять». Но Вонг Карвай неспроста упоминает о болезни кузины, слишком долго она была далеко, и со временем её становилось всё «меньше». С каждым разбитым стаканом. Режиссер как бы спрашивает — что ты готов отдать за мечту? Отдай свою душу, отдай ей глаза, все мысли отдай — и этого будет мало. Ты должен отдать ей всё. Забыть о привычном образе жизни, забыть о друзьях — всё время быть с ней! Только так и никак иначе. И подтверждение тому название картины «Кармен из Монг-Кока» в китайском прокате. История Кармен, я думаю, известна многим. В знаменитой новелле Проспера Мериме отношения между Кармен и Хосе напряжены, он разрывается между долгом и страстью. Она не может ему этого простить, и со временем всё более тяготится его любовью. Хосе напоминает Кармен о том, как раньше она его любила, и просит вернуться к нему, слёзно умоляет. А Кармен, свободолюбивая цыганка, отказывается ценой собственной жизни в итоге... Это очень краткое, грубое содержание творения Мериме, однако общие черты, как видите, есть. Только Карвай историю «слегка» переиначил. Да и Кармен его совсем другая - хрупкая, беззащитная. И надо сказать, что эта роль принесла Мэгги Чун широкую известность, а сама она считает 1988-ой годом своего рождения как актрисы. Эмоций фильму, безусловно, добавляет саундтрек. Грусть ощущается почти физически.

Бывает так, насмотришься красивых кадров из какого-то фильма, и хочется его посмотреть, даже не читая сюжет. Просто понимаешь: вот оно, резонирует! Включаю! Глаза, конечно, кричат что-то про лютые гонконгские разборки, мужскую дружбу и женщин в пролёте, но чувство прекрасного внутри не обмануть. Давно в моём маст-си списке томился фильм китайского режиссёра Вонга Кар-Вая с нежным названием “Пока не высохнут слёзы” (1988). Вспоминая его полотна “Любовное настроение” и “Чунгкингский экспресс”, я ожидала любовной драмы, однако получила живописный боевик о братской чести. Безбашенные братья-гангстеры шарятся по городу, ввязываясь в криминальные разборки то тут, то там. Главный герой – старший брат, стремительный и умный, постоянно вытаскивает своего непутёвого младшего из передряг. Но может ли поменяться что-то в жизни главного героя с появлением прекрасной девушки? Вонг Кар-Вай написал Гонконг 80-х неоновыми красками: тоскливые оттенки синего, едкий красный и удушающий лиловый. Город сводит с ума кишащей жизнью, при этом сквозящее одиночество чувствуешь сердцем и костями. Здесь мало эротизма, но напряжение между персонажами стискивает горло, а единственный поцелуй в телефонной будке оказывается самой откровенной сценой. Камера проживает с персонажами каждое движение, обожает скользить во вертикалям и быть глазами главного героя в уличных стычках. Не внутри, нет, она оставляет тебя рядом, но физически ты участвуешь в хлёстких драках и потом долго не можешь прийти в себя на мокром ночном асфальте. Непривычная азиатская среда разносит мозги в пух и прах таким неженкам, как я. Хочется залезть пальцами внутрь фильма и трогать каждого героя, потереться в мафиозной кафешке, стоять под дождём на пустом рынке, съесть глупую рыбную котлету прямо на улице. А ещё курить, непрерывно курить в каждом кадре с утра до вечера, даже если потом придётся выплюнуть свои лёгкие в титрах. Здесь тесно, влажно и опасно. Для любви здесь нет места. И одновременно с тем фильм соткан из любви. Из любви страстно желанной, но преступно ускользающей. Смотреть Кар-Вая значит пытаться выйти за пределы своих устоявшихся чувств и размеренной жизни. Это огромный шаг к постижению живого искусства, которое не прячется за картонным отточенным сценарием, а обнажает разрывающееся сердце где-то в переулках между кровным долгом и постелью с любимой женщиной. 8 из 10

Для меня есть четыре представителя китайского кинематографа, которых я узнаю среди других, это - Чжан Имоу, Джон Ву, Стивен Чоу и, сегодняшний пациент - Вонг Кар-Вай. Стоит начать с того, что мое знакомство с режиссером началось с его трилогии о любви - Дикие дни, Любовное настроение, 2046, и мне она очень надолго запала в душу, что я пересмотрел и последующие шедевры режиссера. И вот добрался до его первого фильма. Во время просмотра фильма я сразу понял - да, это он, тот самый Вонг Кар-Вай. Фирменные фишки режиссера, хоть и в сыром, не совсем сбалансированном виде, но присутствовали и узнавались, отличный каст, игра актеров и музыка, гармонично сплетенные в единое целое, все это Есть и радует глаза и уши, но главное душу. Как всегда - жестокость граничит с добротой, любовь с ненавистью, вражда с дружбой, а трясущаяся камера и темные, мрачные, в каком то роде нуарные красоты города, вызывают некую ностальгию о просмотренных раннее, уже последующих, шедевров режиссера. Стоит отметить, что режиссер зря не рискует в первом фильме, он делает лишь 2 линии сюжета, умело не перенасыщает их ненужной информацией, которую будет трудно усвоить; он делает небольшую поблажку для зрителей в виде полу-фэппиэндов, так сказать готовит нас, ведь подобного он не делал в последующих фильмах; повествование ведется более живо (на моё мнение), более энергично и не настолько мрачно. Было трудно, но принято решение, И сделан шаг на встречу бездны, Промелькнуло это адское мгновение, И я все жду продолжение мечты...

Фильм Вонг Кар-Вая «Пока не высохнут слёзы». Оригинальное название ж, отсылает нас к Просперу Мериме, «Кармен и Ванцзяо». Романтическо-криминальная мелодрама, любовь и смерть по-китайски. Потому как у Мериме тоже любовь и смерть, да Федот не тот. Так вот. Два брата и триада. Старший в авторитете, младший в мальчиках для битья. Младший мечтает стать, таким как старший, а старший пытается охранить младшего от грязи криминального мира, ибо чувствует ответственность старшего в семье. Ситуация же угрожающе накаляется. И параллельно другая история. К старшему брату приезжает двоюродная сестра, и остаётся у него жить на некоторое время. Между молодыми людьми проскакивает искра. И опять же ситуация накаляется не менее угрожающим образом, чем в первом случае. И выхода нет, не в первом ни во втором случае. И за любовь надо драться и за своё честное имя, и за амбиции. И победить, ещё не значит жить долго и счастливо, и даже вопрос получится ли просто жить. Вот собственно и всё. История двух братьев заканчивается самым высоким крещендо, в то время, как история брата и сестры зависает в воздухе. Вот такая она, жизнь. Жизнь, смысл которой любовь.

Фильм 'Пока не высохнут слёзы' - это первая режиссёрская работа ныне небезызвестного мастера (мело)драмы Вонга Кар-Вая. И, тем не менее, уже в нём видны наброски характерного режиссёрского стиля. Это не только интересная игра света, но и наличие нескольких основных сюжетных линий. В картине о жестокой гангстерской жизни находится место и высоким чувствам. Причём нельзя не восхититься тем, как красиво и тонко они преподнесены: эти взгляды, эти прикосновения... Главный герой предстаёт перед нами в двух совершенно разных ролях: сурового бандита со своими понятиями о чести и обычного влюблённого по уши парня. Однако, здесь же и другая характерная особенность Кар-Вая: очень часто, а на самом деле почти в каждом фильме, есть ощущение, что одна из сюжетных линий не доведена до конца. И речь даже не об открытом финале, а просто о брошенном на полуслове рассказе. В данном случае, это любовная история. Хотя она так эмоционально насыщена и в то же время мимолётна, очень естественна и трогательно правдоподобна, она кажется слегка нераскрытой. Впрочем, даже в этом есть свой шарм. А дебют, определённо, успешный!

Было время где-то с середины 1990-х до середины нулевых, когда синефилы и фестивальные критики то и дело говорили об азиатском кино, прежде всего о трех его фигурах: Ким Ки Дуке, Такеши Китано и Вонге Кар-Вае. Сейчас все они ушли в тень, пришло и ушло новое поколение азиатского архауса (Мин Лян, Чжанке, Вирасетхакул), однако, пересматривая эти фильмы вновь, многое в них кажется чрезвычайно оригинальным, чарующим, пленительным. Кар-Вай прославил на весь мир родной Гонконг, еще не ставший частью Китая, именно он доказал, что эта страна – не только производительница кунг-фу фильмов и гангстерского ширпотреба в духе Джона Ву. В то же время в своем дебютном полном метре «Пока не высохнут слезы» постановщик мучительно выбирается из экшен-клише именно гонконгского кино. Это почти «Злые улицы» по-азиатски: нескончаемые драки, перестрелки, кровь, крики, бандитские разборки, даже сюжетная линия двух братьев – почти под копирку заимствована из «Злых улиц» (интересно пересматривать эти фильмы друг за другом: многое впервые замечается). В то же время Кар-Вай даже в дебюте ощутимо тяготеет в сторону мелодрамы, чистой лирики и визуальной поэзии: так прославившая его впоследствии работа с цветом и освещением, магия ночного города, переданная за счет изобразительной мобильности камеры, навязчивость музыкального комментария, поданная так, что совершенно не раздражает зрителя, эмоциональные полутона в общении влюбленных, диссонирующая с темпераментностью остальных персонажей, – все, что впоследствии выйдет на первый план в «Любовном настроении» и «2046», в первом фильме режиссера только обозначено, но уже как ощутимая стилевая доминанта. Другое дело, что это концептуальная, художественная и содержательная новизна, прежде немыслимая в рамках гонконгского кино, вступает с ним в бой в пространстве самой картины. Мне представляется, что лирик Кар-Вай уже тогда, в начале своей карьеры, понимал бесплодность и абсурдность штампов азиатского экшен-кино, даже используя их в своем дебюте, не воспринимает их серьезно, хотя иронии в «Пока не высохнут слезы» вроде бы нет. Акустически перед нами – музыкальный контекст конца 1980-х с вечной драм-машиной, техно, диско, сейчас кажется реликтом эпохи. Однако, для Кар-Вая и его главный герой, не вынимающий сигареты изо рта, и его эмоциональный брат (чем не копия Джонни Боя из «Злых улиц»?), и совсем еще молодая Мэгги Чун, играющая наивную простушку, так не похожую на ее поздних персонажей, – лишь элементы визуальной поэзии, любовной лирики, выраженной изобразительно. Такое умелое сочетание звука и изображения, фактически полное устранение из кадра сцен, где нет музыки, почти декларативное использование, как визуальных, так и акустических лейтмотивов (прием, достигающий апофеоза в «Чунгкингском экспрессе»), именно эти стилевые составляющие позже прославят Кар-Вая за пределами его родной страны. Можно, конечно, попенять режиссеру, что на протяжении всей своей карьеры он снимает один и тот же музыкальный клип, то и дело ударяясь в концептуально бедное эстетство. В то же время нельзя не отметить, что мировой кинематограф с середины 1980-х (то есть именно тогда, когда начинал свой путь Кар-Вай) вступил в кардинально новую фазу своего развития, когда оболочка образа (как его не называй, «симулякр» или «означающее») стали важнее смысла, содержания, значения. Сам знак стал самодовлеющим в своей бытийной полноте, красота символа стала важнее его смысла. Не в постулировании ли этой сентенции суть карваевского подхода к кино? И насколько выразительным становится киноязык, когда суггестивной целью своей имеет чистое зрительское наслаждение! Конечно, картина «Пока не высохнут слезы» очень показательна в своей демонстрации нелепости штампов гонконгского масскульта (насколько примитивны все эти драки видно с самого начала) и необходимости выхода любого думающего режиссера к новым эстетическим горизонтам. Кар-Вай сделал выбор в пользу чистой красоты, искусства для искусства, артхаусной аудиовизуальной зрелищности, полностью порывающей все связи с коммерческим кино. Однако, этот шаг в сторону кинематографического космополитизма и налаживания интертекстуальных мостов с европейской поэтикой отчуждения (Антониони, Вендерс) будет сделан только в «Диких днях», в «Пока не высохнут слезы» он лишь намечался, но так и не был совершен.