Куллоден

Псевдодокументалистка, мокьюментари - слышится с недавних пор со всех сторон. Я лишь пожимаю плечами - может быть, они не видели фильмы Питера Уоткинса? Этот человек с камерой на плечах бегал по вересковым пустошам Шотландского предгорья еще в 1746 году. Не верите? Посмотрите его 'Куллоден'. Все помнят эту историю - она широко освещалась в газетах. Карл Эдуард Стюарт, которого звали не иначе как Красавчиком Чарли и Молодым Претендентом, вдруг решил, что Англия достаточно натерпелась под гнетом чужака из Германии Георга II (естественно, протестанта) и с радостью падет к ногам 'истинного короля' всей Британии (естественно, католика). Однако возвращение государя разительно отличалось от литературных фантазий одного позднего английского писателя (тоже католика). Подняв под свои знамена шотландских горцев и одержав пару незначительных побед, принц Чарли встретил правительственную армию на болотах под Куллоденом в судьбоносный для Британии и черный для себя день. Тут-то и поджидал повстанцев Уоткинс. С камерой наперевес он врывается в их ряды, на его устах один вопрос: почему вы здесь? Не евшие по два-три дня рядовые щурятся, сжимая в заскорузлых крестьянских руках винтовки и сабли, и что-то говорят на гэльском; наемники-ирландцы упоминают католичество, старый генерал чертыхается - не так он бы расставил войска, будь его последняя воля; Претендент надменно смотрит поверх голов: Господь на нашей стороне! Представляя на камеру своих героев, режиссер, кажется, слегка подтрунивает над ними: этот командующий 'страдает ярко выраженным дебилизмом и потерей памяти', тот солдат - 'арендатор у арендатора, владеет половиной картофельной грядки', но сквозь иронию пробивается настоящая боль: ведь брат идет на брата, МакДональды на МакЛаудов, бедняк на бедняка. И ради чего? Религии, короны, единства страны? Я вас умоляю! Что действительно важно, так это то, что под угрозой тысячи жизней и древняя культура горцев, которые доверились авантюристу Стюарту. Под звуки волынок начинается сражение, и военный репортер превращается в военного специалиста: его голос за кадром рассказывает о вооружении и построении сторон, объясняет просчеты и слабые места диспозиции. Камера фиксирует все этапы этой последней битвы на британской земле, следует за наступающими и бегущими, ловит гримасу страха и отчаяния на лице Претендента. Через день репортер возвращается, чтобы запечатлеть, как англичане добивают раненых горцев, как охотятся за ними по долинам, выслушивает их мнения, браваду, ругань. Рассуждения о причинах поражения повстанцев сменяются возмущениями по поводу чрезмерной жестокости победителей. Накал историчности фильма таков, что, несмотря на черно-белое, крупнозернистое изображение, ощущаешь себя не по сю, а по ту сторону экрана — участником или по крайней мере живым свидетелем происходящих событий. А ведь играют не профессиональные актеры, а обычные шотландцы и лондонцы. При всей своей простоте какое блестящее решение! Следует напомнить, что выход фильма на телеэкраны датируется аж 1964 годом, что делает его одним из первых мокьюментари в мире. Таким образом, «Куллоден» - это и дотошная реконструкция, и оригинальный исторический фильм, и даже своего рода документ, ведь вереница упоминаемых МакДональдов, Грантов, Чисхолмов, Камеронов — реальные люди и кланы, которых до сих пор чтут в Шотландии. Тот случай, когда приставка 'псевдо' означает ни в коем случае не 'ложное', а лишь 'копирующее, подражающее'. Впоследствии Уоткинс неоднократно опробовал найденную в 'Куллодене' технику 'псевдоистории' - на примере Парижской коммуны ('Коммуна'), Третьей мировой войны ('Военная игра'), биографии художника Мунка ('Эдвард Мунк') - и всякий раз с блестящим результатом. Словно был-таки очевидцем и современником своих героев! Остается лишь сожалеть, что в последнее время жанр мокьюментари дал серьезный крен в сторону хоррора и фантастики, позабыв, что и на поле исторического кино может порождать шедевры. Надеюсь, когда-нибудь дождусь чего-то, похожего на 'Куллоден', только о восстании декабристов или Кронштадском мятеже.