Фильм любви и анархии, или Сегодня в десять утра на Виа деи Фьори в известном доме терпимости

'Тебе нужна невеста, а не винтовка' Антонио (Джанкарло Джаннини) — молчаливый парень с веснушками, который выглядит так, будто только что вышел из деревенского курятника. Он не знает, как говорить с женщинами. Он не умеет шутить. Он даже не уверен, что хочет жить. Но у него миссия: убить Бенито Муссолини. Не ради славы. Не ради идеи. Просто потому, что так надо. И где он оказывается? В борделе. Конечно. Потому что только здесь, среди женщин, которые продают своё тело, но похоже оказываются единственными, кто готов рискнуть ради другого. Вертмюллер пишет эту историю, как поэму. Она смешивает смех и слёзы. Она показывает: фашизм победил не потому, что был сильным, а потому, что люди боялись. Боялись быть собой. Боялись любить. Боялись жить. Муссолини даже не появляется на экране. Он — тень, призрак, который управляет всем этим хаосом. И в этом вся суть: зло не нужно показывать. Оно уже здесь. Оно в том, как люди боятся, как они молчат, как они готовы продать себя. Марианджела Мелато (Саломея) — вот это образ! Она не играет — она живёт. Анархистка до мозга костей: ни любви, ни жалости (кроме как к самой себе), ни иллюзий. Но внутри — трещина. Она знает, что сама себя похоронила. А когда этот деревенский увалень смотрит не на неё, а на другую — тут её и рвёт на части. Гордость против слабости. И это работает. Это по-настоящему. Лина Полито (Триполина) — тихий ангел. Играет ровно, без выкрутасов. Но в этом и сила: она не борется, она просто есть. Её образ — как тихий шёпот на фоне крика. Может, он и «однозначный», но без неё картина была бы плоской. В конце концов ее любовь должна стать альтернативой насилию. А Джаннини… вот это актёр. Веснушки, молчание, неловкость — всё в точку. Он не герой. Он просто парень, который не знает, куда идти. Его «анархизм» — это не идеология, а пустота. Он пытается убить Муссолини, потому что это кажется ему единственным выходом. Но его игра показывает: он не революционер. Он просто человек, который боится... В одном из кадров есть тихий, но жирный намёк — кукла Пьеро на заднем плане. И это не просто декорация. И ты смотришь на Джаннини, потом на Пьеро — и чувствуешь: это одно и то же. Два лица одной трагедии. Пьеро — вечный неудачник. Он смешной, грустный, беспомощный. Он пытается что‑то сделать, но всё идёт не так. И Джаннини — такой же. Его герой тоже как будто застрял в этой дурацкой пьесе, где он не главный, а просто марионетка. Мир вокруг них — как сцена, где все роли уже расписаны. Они понимают, что ни воля, ни желание ничего не решают. Ты просто Пьеро — смешной, жалкий, обречённый на грусть. Нужно отметить и несколько психологических нюансов, которые создают второй смысловой ряд в этом фильме. Итак: - бордель в фильме представлен как альтернативное символическое пространство, модель общества; - на протяжении всего фильма Джаннини безуспешно пытается эксплуатировать образ народного героя-мстителя. В тщетности этих попыток - нерв картины; - веснушки и неловкое молчание Джаннини — это знаки его отчуждения от символической роли «героя»; - финал ленты показывает столкновение Джаннини с Реальным, которое не поддаётся символизации. Фильм начинается как триллер: заговор, бордель, убийство. Но потом всё замедляется. Время тянется, как резина. И вдруг — любовь. Нелепая, ненужная, но настоящая. А финал? Сатира. Трагедия. Всё вместе. Антонио не может победить Муссолини, потому что тот уже победил — в его голове, в его страхе, в его неспособности найти иной путь. 9 из 10