Вдох-выдох

Есть красивое и горьковатое на вкус стихотворение А. Ахматовой: Есть в близости людей заветная черта, Ее не перейти влюбленности и страсти, - Пусть в жуткой тишине сливаются уста, И сердце рвется от любви на части. ………………………………………………………… Стремящиеся к ней безумны, а ее Достигшие - поражены тоскою... Теперь ты понял, отчего мое Не бьется сердце под твоей рукою. Этой болезненностью, сдавленным, закрашенным нездоровьем для меня напитано все пространство у И. Дыховичного. «Быть такими счастливыми, так переплестись друг с другом, стать такими близкими, когда ничто не истинно, кроме единственного — один в другом — и вдруг заблудиться, растеряться, искать в пустыне тропинки, которые никогда не пересекутся» Она, блуждающая и заблудшая. Он, мечущийся и запутавшийся. Голые серо-зеленые стены, пустое жилище – причал страдания. Здравствуйте! «Вера – это мое имя» «Михаил – это мое имя» Будем говорить. В углах страх, хватающий за живое. Удушающая, ледяная рука его – на горле. Дрожь. Рассыпающиеся мозаики слез. Откровенны с собой и друг другом. Самосознание. Спокойное достоинство и честность, как на смертном одре. Потерянность и обреченность. И снова – достоинство, с которым глядят в лицо палачам на рассвете. Они – палачи друг друга. Открытость собственных чувств для другого – их казнь. Каждое слово умерщвляет иллюзорность былой чистоты. Они друг для друга сотканы из открытий. Которые тяжелы; от каждого передергивает внутренности и трудно дышать; невыносимо осознать, еще страшнее – понять. «Я на это наткнулась случайно и с тех пор все как будто больна…» Разговор – череда непрекращающихся монологов. «Я.. мне было .. помню.. почувствовал.. я так хочу… » Каждое пересечение их – заглушаемый истошный вопль. «Как будто бы железом, обмокнутым в сурьму, тебя вели нарезом по сердцу моему…» Любовь, вмешанная в боль; боль, вмешанная в любовь. Ее обнаженная голова – содранная кожа, оголенные провода. Страшно прикоснуться, мучительно, но невозможно этого НЕ сделать. «Я сейчас слышу твой крик. Я сейчас кричу сама. Как же нам услышать друг друга?..» Они обменялись переливающимися, ранящими стеклянными шарами удовольствий друг друга. Удовольствия, которое противоречиво, противоправно, вопреки. Он узнает о нечаянной сладости проданных поцелуев; о мощной волне, накрывающей при вслушивании в шелест чужих рук по ее коже. О ее границах закрепощения и раскрепощения. Она узнает о тягости чистоты; о постоянном наличии бездвижной пустоты в его разросшемся сердце, сознании; о поисках секунд, фонтанирующих ощущениями; о жутком, ни с чем не сравнимом удовольствии губить кого-то, разрушать, убегать, разрывать. О его границах закрепощения и раскрепощения. Можешь водить железом по стеклу, можешь выдавить себе глаза, можешь зашить белой ниткой уши. Все неизменно. Я все равно останусь такой/таким, какой/каким сюда явилась/явился: настоящей/настоящим, страдающей/страдающим, живой/живым.. Нет мужчины и женщины! Какое там… Есть два человека, прошедшие крещение откровением.

Происходящее на экране, есть не что иное, как микро театральная постановка. И действительно здесь больше театра, чем кино, при чем театра достаточно высокой пробы и самое главное, что здесь всего два актера, а это всегда придает большую чувствительность и эмоциональность происходящему. Фильм, рассчитанный на людей, у которых за плечами есть жизненный опыт и, причем солидный. Молодых здесь не ждут, им фильм покажется грустным, непонятным и даже каким то пустым и отчасти это так. Я не могу сказать, что фильм оправдал все мои надежды, он получился другим, не таким как я себе представлял. Здесь два характера, очень много слов, проститутку зовут Верой, очень много мыслей, при чем некоторые из них достойны внимания и даже выписывания на отдельный лист. Все, конечно же, сводиться к одиночеству, сексу, непониманию – вообще достаточно обыденным вещам в современном кино и форма выражения подобным мыслей здесь тоже не идеальна, хотя и притягивает к экрану. Несмотря на драматичность, фильм получился как воздушный замок, которых, как известно не носит земля. Для ознакомления в особые периоды жизнь, когда поддержу находить в чужом творчестве, а не в людях. Он не сможет поднять настроение, но затронуть струны вашей души, на которых вы никогда не играли, он способен. 7 из 10