Доверься

«Доверься» Хэла Хартли оказывает на зрителя не просто занудное, а прямо-таки отупляющее воздействие: статичные планы, в которые маловразумительные диалоги перемежаются с пластически и мимически оледенелой актерской игрой, отсутствие внятного сюжета, какой бы то ни было социальной или политической ориентации сильно затрудняют восприятие этой картины, которая не блещет не то что остроумием, но и маломальским смыслом. Даже трудно сказать что-то об этом фильме, оказывающем столь обескураживающее воздействие. Загадка популярности Хэла Хартли в 1990-е ставит нас перед вопросом: «Что именно так покорило европейскую критику, что почти каждый фильм Хартли попадал в конкурс почти каждого крупного мирового кинофестиваля?» Прежде всего, это, видимо, непринужденность в сочетании с налетом явного абсурда в поведении персонажей, чьи характеристики лишены какой бы то ни было экзистенциальной глубины, это тщетная, но амбициозная попытка совместить в одном флаконе американской бытовой драмы Бергмана и Годара – психологические глубины диалогов первого с подростковым хулиганством второго. «Доверься» мало отличается от дебюта Хартли «Невероятная правда», но сильно проигрывает по драматизму его, возможно, единственно значимой картине «Генри Фул», в которой история взросления таланта также парадоксально подана через оптику провинциального быта и повседневного абсурда жизни американской интеллигенции. Хартли вредят его сценарии, в которых не хватает мастерства драматурга, его неумение рассказать внятную историю с завязкой, кульминацией и развязкой, его пренебрежение зрительским вниманием, которое вкупе с его монтажными и операторскими ошибками, дает столь маловразумительный эффект. В «Доверься» дряблым основанием и без того вялого сюжета становится псевдофрейдистский конфликт героев со своими родителями, их инфантилизм и нежелание менять свою жизнь, если в фильмах Коэнов по логике драматургии изменить что-либо в жизни для персонажей в принципе невозможно, то для героев Хартли иждивенчество и вялость характеров не позволяет что бы то ни было сделать, единственно деятельной фигурой во вселенной Хартли становится лишь отчаянный маргинал Генри Фул, способный сподвигнуть на дело других, сам оставаясь в стороне созерцателем и неделателем. В фильмах Хартли, и «Доверься» - не исключение, американский прагматизм буржуа сталкивается с почти буддистским стоицизмом и созерцательностью маргиналов, и, возможно, именно в этом противостоянии американскому национальному характеру источник популярности Хартли в Европе, хотя с точки зрения профессионального мастерства, режиссура этого постановщика страдает от дилетантизма и хулиганской амбициозности, за которой ничего не стоит, даже социальных и политических акцентов. Слишком все вяло и занудно для кино, которое претендует быть коктейлем из Бергмана и Годара. Слишком все мутно по концепции и дрябло по исполнению.