TR
The Lone Ranger
Кинокритик
Негативный отзыв
Облажался, браток
То, как американцы видят и подают наших соотечественников в своём кино, имеет свою длинную и отдельную историю, благодаря чему образ «русского» в качестве персонажа закрепился как самостоятельный штамп, используемый без зазрений совести любым, даже уважающим себя режиссёром. Правда, чем больше знакомишься с Кроненбергом, начиная от нулевых, тем всё больше понимаешь, что ни вкуса, ни таланта у этого человека давно не осталось. И «Восточные обещания» – наилучшее тому подтверждение, так как снять подобное всерьёз равноценно для хорошего режиссёра творческому самоубийству. Удивительно, насколько ощутимо хуже становится кино, как только речь в нём заходит о русских. И дело тут вовсе не только в обиженной национальной гордости и бунтующем против подобного примитивизма менталитете. Даже отсеяв всё это, невозможно не заметить, насколько привычно-натянутым и пошлым выглядит подобный сюжет. Русская мафия, обитающая почему-то в Лондоне, ведёт свои тёмные делишки, прикрываясь легальным бизнесом и убирая неугодных ей личностей. Тут существует свой особый кодекс – кодекс «воров в законе», выражающийся в характерном и специфическом братстве, а также чисто символическом представлении в виде системы наколок, по которым своего отличают мгновенно, умея прочитать на теле всю репутацию и историю человека. И, словно как по волшебству, возникают здесь бывший дядя-кгбшник, борщ и «Очи чёрные», водка, болельщики «Арсенала» – и прочая условно гангстерская и советско-бытовая атрибутика, которая давно уже, правда, устарела – но только не для американцев. Надо отдать должное Вигго Мортенсену и Венсану Касселю, которые честно стараются играть свои роли спокойного загадочного наёмника и малахольного придурковатого сынка – наследника крупного мафиозного авторитета. Но в том-то и проблема, что старания актёров слишком уж заметны. Так как на русских они совершенно не похожи, а избранный серьёзный, без тени иронии тон (вылитый «Красный воробей») делает всю историю ещё более грубой и поверхностной пародией, с примитивным деревянным сюжетом – и ещё более деревянный языком. Добросовестное упорство Мортенсена и остальных по произношению аутентичных слов (смешиваемых, к тому же, постоянно с английской речью) превращает все диалоги в корявую и запинающуюся, плохо воспринимаемую обеими сторонами пустую болтовню, произносимую натужно, подчёркнуто и как бы на автомате. Несостоявшаяся любовная линия между ясноглазой простушкой в исполнении Наоми Уоттс и покрытым татуировками Коляном-Вигго так же схематична и необязательна здесь, как и вообще вся интрига с чужим ребёнком, изнасилованной четырнадцатилетней девочкой и дикими неуправляемыми чеченцами – драка с которыми ещё хоть как-то запоминается и выделяется на фоне прочего надуманного бреда. В общем, после такого, за Кроненберга только стыдно – пусть даже актёры и молодцы. Сделали, по крайней мере, всё здесь возможное для них. 4,5 из 10
Без претензий на достоверность
Европейские лица русской иммиграции Прекрасные актёры – единственный плюс этого фильма. Британка Наоми Уотс в роли медсестры Анны Ивановны – ангельская прелесть и очарование, за которое можно и простить совершенно не славянский тип лица. В конце концов, мама главной героини в исполнении актрисы ирландского происхождения Шинед Кьюсак, тоже славянскими чертами не блещет… Не негритянка - и ладно. Венсан Кассель в роли «мафиозного принца» смотрится очень органично (ах, если б его только звали не Кириллом, а, скажем, Жозефом или, на худой конец, Бальтазаром!). Вигго Мортенсен – о, моё бедное девичье сердце! – дерётся с нехорошими ребятами в бане, а из одежды на нём – только татуировки. «Николай, Николай – ой, ла-ли-ла-лай!» - поёт русская женская душа, которая таких «Николаев» если где и встречала, то исключительно в зарубежном кино. И, наконец, «вор в законе» с физиономией учителя на пенсии (немецкий актёр Армин Мюллер-Шталь) венчает этот паноптикум странных, но замечательно сыгранных персонажей. «Николай, Степан уже пошёл к Семёну?» Как правило, в западном кинематографе показывают русских, совершенно не удосуживаясь хотя бы проконсультироваться с кем-нибудь относительно русских обычаев и особенностей поведения. Все эти «Иваны», «Степаны» и «Семёны» выглядят нелепо с их европейскими манерами, сдобренными для пущей «русскости» периодическими попытками пить водку из горлышка. Ладно, пусть русский эмигрант в качестве сувенира на память об отечестве притащил в Великобританию мотоцикл «Урал» - пусть! Я готова в это верить. Пусть русские поют про замерзающего в степи ямщика и про очи чёрные, а четырнадцатилетняя девчушка самостоятельно отправляется на заработки из-под Новокузнецка в Европу – ладно! В общем контексте фильма, где после смерти неопознанной беременной девушки в британской больнице этим делом даже и не думает заниматься полиция, такие частности не больно-то бросаются в глаза. Но русские «воры в законе», обросшие в эмиграции семьями и легальным бизнесом, в свободное от работы время насилующие малолетних… Боже, что за дикая фантазия у авторов этого произведения? «Они только что спустились с гор…» Или, что вернее, только что с ёлки слезли. Водки выпили, медведем закусили – и пошли на работу в КГБ. Сюжетные дыры фильма настолько бросаются в глаза, что лично у меня было ощущение, что я в театре абсурда. Анна Ивановна, дочь русских родителей и наследница мотоцикла «Урал», не владеет русским языком. Впрочем, нет! Она знает «все плохие слова», а их, как известно, в великом и могучем – масса… Дневник юной девочки, написанный крупными округлыми русскими буковками, для Анны нуждается в «расшифровке» (наверное, в нём оказалось недостаточно плохих слов). Анне помогает её русский дядя, тоже, по-видимому, малограмотный, ибо «расшифровка» идёт туго. Все персонажи как один выглядят туповатыми; все верят всем на слово; охрана и полиция отсутствуют принципиально. Нарративная логика этой киноленты открещивается от сюжета, как от побочного продукта чистой и светлой любви к тюремным татуировкам. Словно бы весь фильм снят затем, чтобы показать скучающему европейскому зрителю «русскую новинку» - купола на спине и звёзды на плечах и коленях. 5 из 10
Как чёрную масть клюквой перекрасили
После просмотра 'Оправданной жестокости' показалось, что режиссёр способен переосмыслить привычную и такую притягательную тему экранного насилия, раскрыть её не так, как другие, но при этом интересно. Но ставшая мемом сцена 'коронования' уже как бы намекала - не стоит ждать ничего сверхъестественного. Собственно чуйка не обманула - восторженные рецензии американских и европейских критиков вызывают как минимум недоумение. Но обо всём по порядку. В первую очередь вызывает зрительское несварение манера повествования - нуар это круто, но зачем же откровенно перебарщивать и настолько забивать на диалоги. Герои откровенно недалёкие, возникает ощущение, что в Лондоне живут только иммигранты с какими то проблемами развития. Сценарист таких проектов как 'Острые козырьки' и 'Табу' здесь, видимо, только набивал руку на пафосных историях про бандитов и эта проба пера вызывает единственное желание - упечь героев в специализированную больницу, так как большинство из них (Господи, все, кроме двух) реально не способны сложить два и два и всё, на что их хватает - бросаться нелепыми фразами. Второе, что в связке с первым максимально испортило впечатление от просмотра: максимально поверхностная работа с тем, на что был сделан упор, а именно - колоритом российского криминала. Клюквенные бандиты ведут себя в моментах так, что в реальности им оставалось бы только перерезать друг друга, нарушают все возможные принципы и игнорируют все возможные правила, большую часть из которых знают даже обыватели, которые не имеют тесных связей с криминальным миром. Чего стоит хотя бы сцена в борделе, где герои целуются в губы с проститутками друг у друга на глазах. Почему они не стали после этого сразу целоваться друг с другом - вопрос риторический. Если одним из основных козырей картины заявляется достоверность, то почему бы не заморочиться и не взять пару консультантов, которые режиссёру этого опуса были действительно необходимы. Клюквенные русские в 'Клане Сопрано', которые показаны то мимоходом, вызывают гораздо больше симпатии, чем местные 'сладкие' уголовники, только что не бегающие вприпрыжку, держась за руки. В общем, есть мнение, что фильм снят на деньги итальянских, мексиканских или афроамериканских бандитов, чтобы приколоться с бандитов русских, по факту смеялся почти всё время просмотра. Как пародийная комедия с серьёзным лицом - тянет на 8. Как серьёзное кино, поданное на пафосе и с претензией на достоверность - 2, оба за Семёна, единственный почти живой персонаж.
СК
Светлана Кучава
Кинокритик
Позитивный отзыв
РОМОВАЯ БАБА С КРОВЬЮ НЕВИННЫХ МЛАДЕНЦЕВ
Кого только не играл датчанин Вигго Мортенсен – американцев, итальянцев, а вот в «Пороке на экспорт» ему довелось сыграть русского. И не просто русского, а именно русского вора в законе в Лондоне. Впрочем, русским в этом фильме стал не только он, но и француз Венсан Кассель, немец Армин Мюллер-Шталь и даже австралийка Наоми Уоттс (в фильме она играет дитя межнационального брака с английской мамой, но русскими папой и дядей). В «Пороке на экспорт» - многообещающий, «выстреливающий» тандем известного, уважаемого режиссера Дэвида Кроненберга и не менее известного, плодотворного сценариста Стивена Найта, на счету которого такие кинопроекты, как «Табу», «Море соблазна», «Лок», «Острые козырьки» и т.д. Съемка криминального триллера для Кроненберга – дело не новое. До «Порока на экспорт» он уже снял «Оправданную жестокость» с тем же самым Вигго Мортенсеном в главной роли. Так что Кроненберг давно уже взял на вооружение принцип «чем кровавее – тем лучше». Очевидно, душевных русских песен и перечня классических русских блюд в меню ресторана (одно из которых, кстати, было написано с ошибкой, а именно «ромАвая баба») для пущей аутентичности показалось мало. Как было сказано в другом фильме («Ход Королевы» или «The Queen’s Gambit»): «Russians will eat you alive» («русские съедят вас живьем»). Так что особая кровожадность русских – факт известный и уже постулат. Посему фильм изобилует многочисленными натуралистическими подробностями, которые как бы смакуются режиссером. Но упоминать о них не стоит по нескольким причинам – и чтобы не спойлерить, и не дай бог не вызвать у кого-то излишне впечатлительного и слабого на желудок чувство тошноты. Непонятно зачем в русском прокате фильму дали абсолютно иное название (оригинальное название фильма - «Eastern Promises», что в переводе на русский значит «Восточные обещания»). Да, фильм демонстрирует достаточно пороков: проституция, наркомания, бандитизм, чрезмерная жестокость. Но, очевидно, создатели картины вложили особый смысл в название фильма, именовав его именно «Eastern Promises». Именно купившись на обещания красивой жизни, за кордон из русской, украинской и прочих восточно-европейских глубинок ехали наивные Татьяны, оседавшие потом в западно-европейских борделях. Надо отдать должное, в «Пороке на экспорт» создатели фильма демонстрируют глубинные познания воровского мира со всеми его законами и обычаями – иерархией, слэнгом, татуировками, сходками и пр. Иногда складывается впечатление, что воровской мир показан излишне скрупулёзно, что влечет за собой некоторую гипертрофированность и схематичность. Даже здесь не обойдено вниманием противостояние русских и чеченцев (в фильме это увязано в канву терок между русской и чеченской мафиями). Однако, все же хочется отметить некоторую наивность сюжета и главной героини. Если уж кино про русских, то как же тут не вспомнить развесистую клюкву. Сердобольная и до мозга костей правильная акушерка Анна в исполнении Наоми Уоттс не находит ничего более подходящего, как обратиться для расшифровки загадочного, написанного на русском языке дневника не к кому иному, а к русскому ресторатору Семену, человеку с двойным дном, у которого есть абсолютно безбашенный и отвязный сын Кирилл в исполнении Касселя. Это ведь так очевидно. В городе есть русский ресторан – значит, нам туда и надо. На ловца и зверь бежит. Семен с ходу очаровывает Анну-Наоми наваристым русским борщом, служащим приманкой из рук русского бандита, и сбивает ее с толку показной обходительностью и лощеностью. Тем временем, Кирилл сверкает хищным глазом, примериваясь, в какую именно часть горла вцепиться жалостливой простушке, возжелавшей справедливости в этом безумном, мясницки-кровавом мире, где правят волки, но не овцы. И несдобровать бы девушке, если бы не помощь вдруг проникшегося к ней шофера Николая в исполнении Мортенсена, прислуживающего криминальному отпрыску ресторатора. Впрочем, сам Николай, являющийся воплощением хладнокровия, тоже не так-то прост – но не буду раскрывать сюжета и портить удовольствие от просмотра. Тем не менее, сложить бы Анне с самого начала два плюс два – что визитка ресторана оказалась в дневнике не так то просто, и не попала бы она как кур в ощип или в борщ. Еще раз подчеркну: все герои картины выглядят преувеличенно шаблонными – чтобы не дай бог не ошибиться. Мафиози – жаждущие крови беспринципные монстры, акушерка – ангел во плоти, мать акушерки – воплощение политкорректности и мультикультурализма, дядя акушерки – лондонский русский с националистическими наклонностями, постоянно упоминающий всуе КГБ, который, как известно всем, давно уже именуется ФСБ (надо отдать должное режиссеру – в отличие от других западных актеров для роли дяди Степана в целях большей аутентичности был приглашен польский актер Ежи Сколимовский). В общем и целом, создателей фильма стоит похвалить за старания и интерес, проявленный к другой культуре. В отличие от странной, непонятной лично мне романтики, окутывающей воровской мир в России, акценты в 'Пороке на экспорт' расставлены абсолютно правильно. 8 из 10
Восточные обещания, западное недоразумение
Проект «Порок на экспорт» родился как сценарий Стива Найта, вдохновлённого реальными случаями торговли людьми и деятельностью российских преступных группировок в Лондоне. Кроненберг присоединился к проекту после успеха «Оправданной жестокости» (2005), вновь объединившись с Вигго Мортенсеном. Подготовка к роли включала тщательное изучение русских тюремных татуировок, языка и мафиозной субкультуры, за что Мортенсен даже получил номинацию на «Оскар». Съёмки проходили в Лондоне летом 2006 года. Однако несмотря на техническое мастерство и сильную актёрскую игру, фильм не выдержал критики на предмет культурной достоверности, особенно в Восточной Европе и России, где его воспринимали как карикатурный и эксплуатирующий образ страны и народа. За красивой упаковкой и парой эффектных сцен скрывается пустая, искусственная, а местами даже карикатурная попытка экзотизировать постсоветский криминальный миф. В результате перед нами — не мрачная притча о насилии, а стереотипный набор штампов, сдобренных голливудским взглядом на «восточную» жестокость. Проблема №1 Сценарий Стива Найта, автора куда более проработанного «Грязных прелестей», в «Пороке на экспорт» кажется вторичным и прямолинейным. Лондонская медсестра (Наоми Уоттс) случайно сталкивается с русской мафией, исследуя судьбу умершей несовершеннолетней девушки — жертвы сексуального рабства. Противостояние добра и зла здесь сведено к упрощённым ролям: невинная медсестра, коварный вор в законе, загадочный «шофёр с татуировками» (Вигго Мортенсен). Ни один персонаж не получает глубины — вместо драматургии мы получаем лубок. Проблема №2 Самая очевидная и раздражающая слабость фильма — нелепое изображение русской мафии и вообще русской культуры. Актёры говорят по-русски с натянутыми акцентами, используют англицизмы и фразы, не свойственные живому языку. Протестанты играют православных, интерьеры русских домов оформлены в духе голливудского «кич-СССР». Фамилии, диалоги, татуировки — всё выглядит так, будто кто-то прочитал Википедию о русской преступности и слепил наспех сценарную заготовку. Проблема №3 Кроненберг любит играть с насилием — это видно в каждой сцене, начиная от бритвенной сцены в парикмахерской и заканчивая знаменитой дракой в бане. Однако здесь насилие работает на шок, а не на смысл. Его задача — создать иллюзию глубины, которой в фильме нет. Ни одна моральная дилемма не проработана по-настоящему. Вигго Мортенсен старается, но не спасает картину от ощущения вторичности и нарочитости. Проблема №4 Любая попытка сюжета удивить — проваливается. Уже с первых минут зритель понимает, кто окажется «двойным агентом», кто кого предаст, и как завершится история. Никакой эмоциональной отдачи фильм не оставляет. Единственное, что задерживается в памяти — это пара визуально сильных сцен, но они не поддержаны содержанием.
Записки бегущего страуса
Пишу к вам, страусам, засунувшим свои головы в песок. Будь проклят тот день, когда я решил высунуть оттуда голову… Вне песка страшно, мерзко и, честно сказать, немного бесперспективно. Потому я бегу, бегу быстро, так быстро, чтоб окружающий меня ужас размылся и стал менее ужасным, и чтоб была возможность написать эту рецензию. Представьте ситуацию: какой-нибудь исповедующий православие Иван переоденется, в какого-нибудь, например, Мойшу, исповедующего иудаизм, и начнёт совершать дела, совершенно противопоказанные и неугодные для иудея. Более чем уверен, что такого Ивана быстро вычислят и очень жёстко поставят на место. А что же будет, если какой-нибудь исповедующий иудаизм Борух переоденется в православного Бориса, и начнёт совершать поступки, противоречащие традициям православия? И самое ужасное, что он начнёт распространять информацию о своём поведении, мол, смотрите, вот я такой православный Борис и я совершаю вот такие вот ужасные вещи и знайте, что это для православных в норме вещей. Боруха на место не поставят, ему, вообще говоря, спасибо скажут, причём эти же самые православные, которые в упор не видят подмены… Нет, я не призываю вздёрнуть месье Кроненберга за такую вот выходку. Но я призываю людей хоть изредка высовывать голову из песка, и немного смотреть по сторонам. Хотя, справедливости ради, стоит сказать, что держать голову в песке не так уж и плохо. Ведь тогда вместо таких вот тёмных мыслей, можно насладиться фильмом. Он ведь совсем неплох: актёры играют прекрасно, сюжет интересный, снято качественно. И фильм в целом очень атмосферный. И даже пересмотреть его разок-другой совсем не зазорно.
Лучше чем в России
Не прошло и пяти лет, как Арагорн устал быть королем Гондора, сменил имя, теперь его зовут Николай, меч он продал и купил себе неплохой пистолет. Отсидел Николай в тюрьме, и теперь вышел на волю с кучей наколок и заделался водителем у Русской мафии в Лондоне. В описание фильма впадать не буду, вы его наверное уже прочли в превью к фильму, а возможно уже и посмотрели сам фильм. Что можно о нем сказать? Общая атмосфера Было очень приятно наблюдать как воссоздали атмосферу Русской мафии, ее члены смотрятся весьма колоритно, чувствуется, что это не просто какая-то шайка, а целая мафиозная семья, подчиняющаяся воровскому кодексу, имеющая свои традиции, подобие иерархии. Что самое важное, так это то, что все русские мафиози в этой кинокартине не карикатурные, а самым интересным персонажем является главный герой Николай, которого сыграл Вигго Мортенсен. Возможно вы слышали, что Вигго подошел к подготовке к роли очень серьезно, изучал русскую литературу, читал воровской закон, смотрел русские фильмы, сериалы, и даже на пару недель съездил в Россию. Все это находит выход в его великолепной актерской игре: серьезный, спокойный и выдержанный мужчина, имеющий честь и достоинство...да что я объясняю, сами посмотрите и убедитесь. Вообще, авторы фильма провели очень хороший кастинг актеров, они все смотрятся на своих ролях. Это все что касается атмосферы фильма и наполнения мира картины, эти части как по мне, выглядят даже лучше чем в большинстве наших российских фильмов. Сюжет Что можно сказать о самом фильме и о его фабуле? Этот фильм приятный, именно приятный, ни больше, ни меньше, хоть он и не выделяется обилием острых сюжетных ходов (но парочка там точно есть), все же сюжет в нем интересный и за его развитием интересно наблюдать, кому-то он покажется скучным, это потому что местами в нем мало контраста и немного скудная кульминация, но все равно, фильм держится достойно. Визуальная составляющая Визуальная составляющая очень порадовала, на улицах можно любоваться тональной контрастностью членов Русской мафии, одетых в в свои черные костюмы на фоне белых улиц Лондона. Логово воров в законе выглядит величественно, это не просто хата с отваливающейся со стен штукатуркой и с ковром на стене, нет, это роскошный двухэтажный дом, обставленный дорогой мебелью, его стиль выполнен в красных, коричневых древесных цветах. Я заостряю на этом внимание потому, что на самом деле в этом кино изображение сыграло одну из главных ролей в раскрытии образа Русской мафии. Итог В итоге мы получаем хорошую картину, со своими мыслями, может и не глубокими, но что-то все же отсюда вынести можно, с миром, в котором события происходят не случайно а только исходя из правдоподобных мотивации и действий персонажей. Режиссер Дэвид Кроненберг славно постарался, респект ему, и всем другим участникам этой картины. 7 из 10
Русская мафия в Лондоне
Фильмы про русских (неважно, бандитов или простых граждан), которые снимаются на Западе, обычно получаются не очень хорошими, а порой и вовсе плохими или смехотворными. Наверное, проблема в том, что тяжело передать в искусстве (не только в кино) колорит чужой культуры, не будучи ее носителем. Но «Порок на экспорт» очень старается выбиться из общего ряда. Картину Дэвида Кроненберга можно воспринимать по-разному. Для начала подойдем к фильму с точки зрения рядового зрителя. И в этом плане все грустно… Лента обладает двойственным качеством: простотой. С одной стороны, это хорошо, потому что тут не находится место лишним сценам, лишним фразам, безответным вопросам или сценарным ляпам. Сюжет очень прямолинеен. Имеется пара неожиданных поворотов, но они не заставляют как-то вскакивать с места и визжать от восторга. С другой стороны, это и один из главных недостатков фильма – чрезмерная простота, стерильная простота. При этом события протекают неторопливо, порой даже слишком, и не приводят к каким-то ощутимым последствиям в финале. Зритель, как мяч, катится по равнине сюжета, подпрыгивая на немногочисленных кочках, и останавливается на титрах, так никуда не докатившись. Но есть еще одна точка зрения – это точка зрения таких тонких ценителей искусства, которые способны уловить даже миллиметровое колебание на глубине двухсот километров под той самой равниной сюжета. И подобным крайне чувствительным особам «Порок на экспорт» зайдет на все сто. Складывается ощущение, что фильм именно для такого зрителя и снимался. Хотя, вероятно, это не просто ощущение, а реальная действительность. В свое время критики носили картину на руках. Пожалуй, тут вправду есть, чему восхищаться. Под равниной простого сюжета на самом деле скрываются самые разнообразные ландшафты (от психоанализа до тонкостей воровского закона). За всем этим стоит в первую очередь колоссальный труд создателей картины. Была проделана большая работа по изучению блатного сленга русских уголовников, иерархии в мафии и, конечно же, особенностей тюремных татуировок. Для любителей блатной тематики «Порок на экспорт» – просто находка. Отдельно стоит сказать об актерах. Нет, не так… об АКТЕРАХ!!! Однозначно, это лучшее, что есть в фильме. Все актерские работы чудовищно прекрасны. Но даже на этом заоблачно высоком уровне есть тот, кто устремляется еще выше. Вигго Мортенсен своей игрой лишает дара речи… Этому мастеру можно только поаплодировать. Одна из лучших его ролей. В итоге, впечатления от фильма двойственные. Да, у истории есть второе, третье, четвертое дно, но она все равно очень скупая на события и попросту скучная. Обычное фестивальное кино, если бы не… Если бы не актеры и не режиссер на пару с оператором. Первые проделывают выдающуюся работу перед камерой, а вторые должным образом этой камерой распоряжаются, тонко передавая атмосферу лондонских улиц и снимая живые, натуралистичные экшн сцены. Пожалуй, только последние аргументы заставляют поставить фильму оценку выше среднего, хотя сюжету явно не хватает остроты и событийности. 7 из 10
Воровской закон губит жизни...
Это фильм про воров в законе в мрачном Лондоне. Фильм крутится вокруг русских авторитетов и вокруг простой девушки, у которой отец русский. Главная героиня Анна живет вместе с мамой и дядей. Дядя Анны, КГБшник в отставке, который по его словам знаком с этими 'ворами в законе'. Но девушка оказывается не в том месте не в то время. Она видит смерть 14 летней изнасилованной девочки. Девочка умирает, но у нее рождается ребенок. Анна находит у покойной девочки в сумке дневник, в котором все написано на русском. Она просит дядю расшифровать дневник, у сказать что в нем написано. На другом конце всей этой паутины, стоит большая русская мафия. Заправляет всем этим вор в законе, авторитет Семен. У Семена есть сын, тоже вор в законе. Их водитель, можно сказать стажер, которого должны после окончания курса воровских понятий, короновать вором. Его зовут Николай. Коля может для пахана сделать все грязную работу. И вот тут уже авторы грамотно соединяют все в одно. Сюжет кончено очень интересный и у него был очень хороший потенциал, но мне, самому простому зрителю, все равно чего то не хватало. Как будто нету той атмосферы воров в законе. Я понимаю, что они преступники и бандиты, но у народа принято все это романтизировать. Можем вспомнить даже ту самую Бригаду. Вообщем не хватает атмосферы, и даже дождливый, мрачный Лондон не спасает ситуацию. Актерский состав на высоте. Все отлично справляются со своими героями. Венсан Кассель хорошо сыграл русского, и все время у меня вызывал добрую улыбку. Ну в итоге мы можем сказать, что получилось не плохое кино, с хорошими актерами, с хорошим сюжетом. И просто хочется сказать: Криминал- это плохо. 6.5 из 10
ВП
Владимир Пушкарев
Кинокритик
Позитивный отзыв
Русская мафия в Лондоне: взгляд из-за границы
«Порок на экспорт» — это драма, которая с первых кадров заставляет зрителя забыть привычные жанровые ориентиры. Перед нами не просто драма о русской мафии в Лондоне, а сложное, почти хирургическое исследование человеческой природы и механизмов власти в мире криминала. Патриарх русской мафии Семен (Армин Мюллер-Шталь) и его сын Кирилл (Венсан Кессель) на примере своей семьи показывают, как устроена система, где жестокость и подчинение — не выбор, а условие выживания. Кирилл — трагическая фигура, не способная соответствовать требованиям отца и системы: его нетрадиционная сексуальная ориентация, алкоголизм и слабость делает его опасным и уязвимым. Внутренняя напряженность этих отношений отражает классическую проблему власти: сын криминального авторитета не оправдывает ожиданий крестного отца. Другой важной темой является тело как язык и символ. Татуировки и шрамы персонажей — это не просто эстетика, а код, отражающий статус, принадлежность и историю насилия. Режиссер фильма Дэвид Кроненберг мастерски превращает тело в текст: каждый жест, взгляд, движение показывают внутреннее состояние персонажа. Камера фиксирует мельчайшие детали, словно исследует их под микроскопом. Именно эта внимательность к телесности создает ощущение предельной правды, в которой нет места иллюзиям. Грань между человеком и его ролью раскрывается через образ телохранителя-чистильщика Николая (Вигго Мортенсен). С одной стороны, он полностью погружен в криминальную структуру — молчаливый, дисциплинированный, жестокий. С другой — внутри него сохраняется личная мораль и стремление к справедливости. Кроненберг показывает, что система способна превратить человека в функцию, лишить его автономии, но при этом внутреннее гуманистическое ядро личности может выжить. Этот конфликт делает Николая одним из самых сложных и интригующих героев современного криминального кино. Фильм не щадит зрителя в показе насилия. Сцена в бане, ставшая знаменитой, лишена героизма: это почти животная борьба за выживание. Насилие здесь не декорация, а средство показать логику криминальной системы, где страх за свою жизнь, абсолютная жестокость и бесчеловечность — основа выживания. При этом эмоциональное воздействие на зрителя усиливается тонкой психологической проработкой: мы видим, как насилие безвозвратно уродует внутренний мир каждого персонажа криминальной среды. Среди положительных персонажей особенно выделяется Анна (Наоми Уоттс), акушерка и единственная фигура, которая действует по законам эмпатии и гуманизма. Ее присутствие создает контраст с холодной, функциональной жестокостью мафии. Через Анну режиссер задает зрителю вопрос: возможен ли диалог обычного человека с системой, построенной на страхе и насилии? Стиль фильма заслуживает отдельного внимания. Камера работает почти анатомически, фиксируя детали, пространство и лица. Звуковое сопровождение минималистично, что усиливает напряжение. Ритм медленный, но каждый кадр насыщен информацией. Дэвид Кроненберг мастерски сочетает визуальный язык с психологической глубиной. Каждая сцена выстроена так, что зритель ощущает себя свидетелем происходящего, но при этом остается на границе между отвлеченной наблюдательностью и эмоциональным потрясением от сцен жестокости.. Актеры работают с контрастом между внутренним и внешним миром своих персонажей. Николай, в исполнении Вигго Мортенсена, демонстрирует мастерство психологической сдержанности: его герой внешне кажется полностью контролирующим ситуацию, но камера оператора Питера Сушицки фиксирует мельчайшие эмоциональные трещины — едва заметное напряжение в руках, короткий взгляд, момент колебаний. Этот внутренний слой делает персонажа живым и многогранным, показывая, что даже человек, погружённый в мир насилия, не лишен моральной глубины и внутреннего конфликта. Анна, воплощенная Наоми Уоттс, выступает зеркалом для героев криминальной структуры. Через ее эмоциональные реакции — страх, тревогу, сострадание — раскрываются глубинные человеческие ценности, ускользающие в мире Николая и Семёна. Игра Уоттс тонка: она не просто эмоциональна, а постоянно находится в состоянии внутреннего анализа происходящего, что создает ощущение, что зритель вместе с ней открывает систему, в которой живут персонажи. В сценах взаимодействия Анны с Николаем, особенно в ключевых драматических моментах, напряжение строится не на диалогах, а на невербальной коммуникации — взглядах, паузах, микро-жестах. Таким образом, актерские работы не только поддерживают визуальный и режиссерский стиль Кроненберга, но и делают фильм психологически глубоким и насыщенным. Финал ленты лишен привычного катарсиса. Николай остается внутри системы, и частичное разоблачение мафии не приносит облегчения. Кроненберг показывает, что победа добра над злом здесь невозможна в мире преступников в привычном понимании. Главное для них — выживание, способность хладнокровно действовать и жить по воровским понятиям. Это кино о том, как легко человек превращается в функцию, и о том, что сохранение внутренней морали — единственный способ остаться человеком. И, пожалуй, главный вопрос фильма остается открытым: возможно ли выжить преступнику внутри криминальной системы, не потеряв человечность окончательно и полностью? Моя оценка фильму только за сцену разборки в бане. 10 из 10
КОММЕНТАРИИ