Акварели

А «медалек», «медалек»- то на постере сколько! Присмотришься – всё от гей да лесби (Чёрт, как правильно пишется, а то у меня ворд и «з», и «с» - всё красным подчёркивает) фестивалей, значит, «тема» в фильме стоит во главе угла, а что ещё, если глянуть в сторону? Ничего неожиданного. В том смысле, что у ленты переходящий от одного к другому, традиционный романтический сюжет, пущенный поверх нетрадиционных отношений, с художественным «закосом» в красоту и корявыми разводами простой психодрамы для самых стойких любителей жестоких соплей. Вращаясь в вернисажной туманности, популярный автор делится с бойфрендом, отмечая свой живописный успех, среди развешенных по стенам картин вспоминая о вдохновенном увлечении и первой любви, открывшей перед ним врата художественного рая, драматически изменив его тернистый жизненный путь. Всё с самым серьёзным видом. Но напрягаться не стоит. Красавец-пловец с кучей пороков соблазняет робкого тихоню, завлекая его малозначимой болтовнёй, а очарованный романтик, без головы, бросается в объятия запретной любви, отказываясь от другой альтернативы: творческий подъём от явления однополой музы оказался сильнее сомнений и осмотрительности, уводя юношу с порядком предписанного пути. Кое как соединив тела, кино наполняется традиционной гей-начинкой, растекающейся эросом взглядов и наготой тел, целомудренно прикрытой драпировками и сумраком теней, не мешающих актёрам демонстрировать свой модельный экстерьер, откровенно превалирующий над прочими средствами их малопрофессионального мастерства, которого, очевидно, хватает им только на дефиле по подиуму одёжного шоу. И то, с большой натяжкой. Ходили бы себе и ходили (Ти Олсон со сломанным носом, ещё тот фрукт), но тут надо что-то делать, представлять, а не декламировать диалоговую речь, хоть что-то чувствовать, хотя бы вожделеть, а не выжидать, утомлённо перемалывая паузы и формальности обязательных сцен. Собранные как попало, непокобелимая гомофобия других и утешительное сострадание близких, непреодолимые противоречия и надуманная ложь, которыми пытаются создать видимость напряжения и метания разбуженных чувств, обуты в дырявые лапти «тематических» стереотипов, без оглядки на то, чтобы за красивыми телами была видна осмысленная история, похожая, если не на правду, то на сумасшедшую любовь, вместо раздуваемой из ничего пустоты мальчишеского безрассудства. Тела переплелись, но история не сложилась. В замусоленном сюжете не укладываются рисованные характеры и события, множатся противоречия и ложные следы. Намёки и недомолвки, блёклыми словами растворяющие человеческую суть, подменяют здравый смысл эстетствующим снобизмом голого самодовольства авторов, отдавшихся на откуп своему идейному существу: «тема» есть, кина нету…