Город мальчиков

Пять номинаций на Оскар, в двух из которых создателям фильма всё же удалось одержать победу, а вместе с ней и заманчивую перспективу пополнить золотой фонд Голливуда биографической лентой об уникальном подвиге католического священника, увы, не помогли лауреату ныне самой престижной премии в области кино избежать казни на эшафоте забвения, закономерного явления, когда режиссёр оказывается обычным ремесленником, чьё творчество неотделимо от переменчивых настроений публики, диктующих услужливым кинематографистам сюжетную канву и основной идейный стержень их работ, своего рода нормы, в случае с Торогом, определившие назидательность экранизируемой истории, где только лишь зарождающиеся штампы фабрики грёз достаточно негативно повлияли на судьбу однозначно наивной и излишне сентиментальной картины. Личность самоотверженного пастора, посвятившего своё земное существование сотням неблагополучных детей, как доказательство своей бесконечной веры в их спасение от пагубных пут улицы, создавшего в штате Небраска целый город для беспризорных мальчиков, невиданных размеров приют, где каждый из его подопечных был окружён любовью, поддержкой и пониманием, практически остаётся за кадром, теряется в процессе его социальной деятельности, требующей от Трэйси притворства каменной скульптурой святого, что, в свою очередь, значительно препятствует сердцам зрителей проникнуться симпатией к столь благородному человеку, глазами режиссёра едва ли не бестелесному символу подвижничества и бескорыстного альтруизма, персонажу попросту скучному в силу своей крайней безликости. Обросшая множеством несуществующих фактов и людей, история возникновения города трудных мальчиков достаточно далека от правды, рисует буквально утопическое общество, где вчерашние выходцы из криминальной среды и проблемных семей подобны запрограммированным на послушание и кротость роботам, не подвластны воздействию возрастного кризиса, устойчивы перед подростковыми комплексами и противоречиями, вооружившись приветливой улыбкой, строят идеальную модель человеческих взаимоотношений, где каждый, как того требует закон табуна, верно служит общей идеи, теряется в однородной массе нравственно устойчивых отроков, чем оказывает огромную услугу новоприбывшему деструктивному мальчику, несносный характер коего определяет для зрителя единственного более-менее харизматичного персонажа. Удручающе глупая ложь несовершеннолетних актёров, глубоко укоренившаяся в беспристрастном воспроизведении авторского текста и напрасных содроганиях их юных лиц, неумело изображающих горе, гнев и радость, жонглирование пустыми словами, в конечном итоге, смелое противопоставление системе Станиславского школы дешёвого представления, безжалостно отвергаемой лишь Спенсером Трэйси, становится главным аргументом, приводимым для доказательства тезиса, что чёрно-белой ленте Нормана Торога может быть отведено место разве-что на пыльной полке забытой временем антикварной лавки, куда заглядывают из-за предельного любопытства, но никак не в поиске действительно ценных вещей.