Частная жизнь

Джилл (Брижит Бордо) - красотка из обеспеченной семьи, чья стихия - эмоции и сексуальность, а талант и гений - внешность и юность, быстро делают её звездой кино, а беспорядочная личная жизнь становится предметом сплетен и инфоповодом для жёлтой прессы. Интеллигент из светской тусовки и друг семьи Гриша проницательно говорит: «Джилл ждут большие неприятности, поскольку она сама не знает, чего хочет». Подобно Котёнку Гаву из советского мультфильма, девушка спешит навстречу с неприятностями (они ведь ждут!), но, если Гав идёт знакомиться с миром, полный задора и оптимизма, то Джилл напротив депрессивна, невротична и сумбурна. Единственное, чего она точно и ясно хочет - это отношений с издателем театрального журнала Фабио Ринальди (Марчелло Мастроянни), который, увы, встречается с её подругой. Буквально сбегая от душевной драмы в Париж, Джилл пытается заменить любовь длинной чередой свободных отношений. Параллельно кинопродюсер берёт красотку в оборот, делая секс-символом и штампуя вульгарные провокационные хиты. «Праздный ум - мастерская дьявола» - говорят католики; христианский символ - крест - аллегорически помещает человека на пересечении 2 линий, горизонтальной и вертикальной, отражающих 2 измерения, в которых живёт и развивается человек - внешнее и внутреннее, форма и содержание, общественное и личное. Гармоничное развитие в идеале предполагает равномерный рост в обоих этих направлениях, но чаще всего человек уходит в горизонталь, по очевидным причинам - материальное понятно, близко и насущно, а сотканное их тонких материй внутреннее - размыто, трудноуловимо и непонятно. Этот онтологический дуализм побочно создаёт почву для тлеющей в глубинах общественного и частного подсознания шизофрении – биполярного расщепления личности. Распятый между полюсами горизонтали и вертикали человек испытывает постоянные муки, осознано или бессознательно. Праздность и отсутствие целей усиливает эти муки, обостряя ощущения бессмысленности, неопределенности и противоречивости жизни. Фабио Ринальди - личность цельная и уравновешенная, его внутренняя вертикальная цель - служение искусству, в горизонтали Фабио успешно воплощает её как журналист, издатель и режиссёр; но в личной жизни стабильности и гармонии не находит. Джилл, воспитанная в достатке и вседозволенности, «сама не знает, чего хочет» от жизни, отношения с любимым Фабио в начале истории невозможны, но благодаря внешности по сути случайно, вовсе не ставя себе такой цели, становится кинозвездой, таким образом горизонтальная внешняя жизнь складывается также успешно. Даже слишком успешно; вследствие маниакального общественного обожания и преследования со стороны поклонников и журналистов – совершенно не готовая к сенсациям и славе своевольная, но при этом депрессивная и во многом замкнутая девушка начинает страдать паническими атаками и даже совершает неудачную попытку суицида. В достигшей драматического пика ситуации Фабио спешит на помощь, реанимирует почти уснувшую вечным сном красавицу - так начинается третья часть истории, где принц и принцесса пытаются пожениться и прожить вместе долго и счастливо, но вновь сталкиваются с печальным пророчеством Гриши о неприятностях. В этой картине Луи Маль исследует феномен создания медиа-звёзд из пустышек, не освещая внутренние технологии фабрики грёз и индустрии массовых развлечений, режиссёр фокусируется на личных конфликтах «крепостной богини» общества потребления, в частности рассматривая аспекты внутренней (вертикальной) пустоты и вторжения массового потребления в приватную сферу, вторжения, по сути дела полностью уничтожающего естественные и законные границы, отделяющие общественную жизнь от частной. Если христиане символически едят собственного бога, то светское пост-христианское общество создаёт новых богов и богинь по своему образу и подобию, персонифицируя их в медиа-идолах, которых общественность также начинает активно символически поедать, а иногда в припадках массовой истерии и вполне физически раздирать на части, что ярко описано в финале романа Патрика Зюскинда «Парфюмер», эта сцена визуализирована в одноимённой экранизации. В 1960-тых возник культ поклонения музыкальным и кино -звёздам, породивший и вспышки фанатского безумия, вылившиеся в т. ч. в преследования и несколько случаев убийства поп-звзёзд экзальтированной публикой - Джона Леннона, Шерон Тейт и ряд подобных трагедий, освещённых в частности у Тарантино в «Однажды в Голливуде». Рассказанная в «Частной жизни» история опирается на реальную биографию Брижит Бордо, и по сути является масштабным терапевтическим перформансом, с помощью которого Луи Маль и группа друзей старались поддержать Брижит Бордо и спасти от изоляции, депрессии и саморазрушения. У идола публики, современной богини, открылась тёмная сторона – логическое продолжение и расплата за светлую сторону: супер-концентрат восхищения, славы и общественного обожания обернулся утратой приватности, частной жизни, страхами и внутренним надломом. Искупительная жертва бога - глубинный мотив христианства, мотив этот есть и в архаике - распятие Прометея, расчленение Осириса, Диониса и Имира, вакхические культы, заклание людей и животных. Пророки и интеллектуальные лидеры античности сделали многое для прекращения практики диких ритуальных убийств; Заратустра, Будда, Пифагор, Иисус заменили физические жертвы богам символическими. Но общественное подсознание развивается медленно и хранит глубинную память архаики, артефакты мрачной хтони, которые время от времени поднимаются на поверхность и даже материализуются. Вглядываясь в эти бездны, и общество в целом и отдельный человек - очень рискуют падением в глубины бессознательного, подобно Софии из гностического мифа. Исследуя внутренний конфликт, прикасаясь к аспектам души и психики, режиссёр тонко подводит к тому, что алхимики называли чёрной стадией или тёмной ночью души: это хаотическое внутреннее состояние, напряжённый конфликт, в результате которого происходит очищение и трансформация, катарсис - или смерть. Падая в кроличью нору, Алиса попадает в перевёрнутый вверх ногам мир, в царство иррационального и стихийного. Точно так же доведённая до критического предела напряжения Джилл совершает своё падение и физически, и внутренне. Либидо и Мортидо, жизнь, полная страдания и поиска любви, и смерть в театре – всё запутывается в плотный символический клубок. Что ждёт человека в лишённом рациональной логики мире бессознательного, и как вести с ним диалог - такие вопросы без ответов читаются между строк в финале «Частной жизни» Луи Маля – лирической мелодрамы с экзистенциальной подкладкой.