Я обслуживал английского короля

Даже после двух мировых чехи не потеряли своей миролюбивости и по-прежнему агрессии предпочитают медиативное наблюдение за действительностью. Потому Чехия стала небольшим государством, которое на собственной шкуре испытало все прелести как банкнотной демократии, так и тоталитарного социализма. Ян Дите – шкет-официант, который в любой общественной формации чувствует себя рабом. Со времён фараонов для него изменилось немногое: работать приходится за ночлег и еду, вот только тысячелетия кнута наконец-то сменились эпохой пряника и благодаря щедрым чаевым отныне можно купить не только свободу, но и собственную гостиницу. Про это роман Богумила Грабала «Я обслуживал английского короля», идею которого не иначе как «из грязи в князи» и не назовёшь. Исторически популярность писателя совпадает с «новой волной» чехословацкого кинематографа, представители которой признают источником вдохновения не только итальянский неореализм, но и бытовую сатиру того самого Богумила. Одним из таких киноделов стал и Ирже Менцель, который благодаря тонкой критике тоталитаризма в фильме «Поезда под особым наблюдением» таки отхватил буржуйского Оскара в 1966-ом. В 2006 году, став уже дедушкой чешского кино, режиссёр принялся за экранизацию романа про маленького официанта Дите. Ирония в том, что для работы над произведением, запрещённым в странах плановой экономики, пришлось задействовать государственные дотации. Сам Ирже предпочитает рассказ про коллектив, а не про героя-одиночку, и потому разбивает повествование на жизнь бывшего зека в компании лесорубов и флешбеки официантской юности его. Монтажный переход между сюжетами, как правило, резкий и непредсказуемый, чтобы в полной мере шокировать разницей между молодым Дите и Дите старым. Частенько в качестве кадро-портала выступает зеркало, что порадует символьных онанистов. В попытке удивить зрителя неспешное течение событий неоднократно взрывают пусть простым, но всё же компьютерным эффектом. Наряду с малозначительными сюжетными изменениями Ирже вводит забавный внутрифильмовой мэм «И я понял, что мне придётся уехать». Эта фраза венчает главы жизни и всегда совпадает с фееричным уходом с очередной, но уже прижившейся работы. Есть в этом что-то от однообразных реплик завершающих чёрно-белые юмористические сценки на заре кинематографа. Впрочем, режиссёр на забывает свои корни и выдаёт целый флешбек в стилистике немого кино. Но не смотря на разнообразие заигрываний, основным приёмом картины остаётся контраст: между молодым и старым, между роскошью и руинами, между ч/б и спецэффектом. Главную роль исполнил Иван Барнев, живость мимики которого подчёркнута немногословностью персонажа. Белокурый коротышка неоднократно демонстрирует обслуживающую прыть и отточенность официантских движений, что воспринимается как динамичный танец, а не рабочая суета. Наблюдая за игрой низкорослого обаятельного то ли ловкача, то ли недотёпы, поневоле приходишь к банальным сравнениям с великим чудаком немого кино. Подобное цитирование призраков прошлого аргументировано не только жаждой внимания, но и подходом к киноадаптации: книги Грабала построены как односторонний разговор, исповедь героя. Игнорирование авторских отступлений привело бы к схожей с «Поездами под особым наблюдением» ситуации, когда в апатичном молчуне возникает мотивация пусть аргументированная, но настолько с бухты-барахты, что принимается как алогичный импульс. В «Я обслуживал английского короля» вышеупомянутая исповедь частично озвучена Дите-старцем, что превращает Дите-юношу в заложника ситуации, неспособного проявить своего я, вынужденного медиативно наблюдать за действительностью. Подобная бесхарактерная универсальность гарантировано сближает с зрителем. Помимо всех этих рюшек героя отличает невиданная жажда девок и денег, что недвусмысленно связывает материальные возможности мужчины с женской соблазнительностью. По правде говоря, режиссёр - немного сексист и со времён «Жаворонков на ните» любит выстраивать девочек по одну стенку, а мальчиков — по другую. При этом мальчики оболванено таращатся на дам как на инопланетян, а девочки кокетливо перемигиваются и в бесконечном желании тактильного контакта держатся рука об руку. Ирже может из фильма в фильм слагать пышную поэму о красоте пикантных форм, но внутри дама по Мензелю всегда состоит из потребности в жратве и потребности в любви. Подобная тяга к жратволюбви создаёт неповторимый образ немножко ангела немножко проститутки. Вот и выходит, что женщины — это некий ресурс: на них нужно копить, их нужно брать пока не разобрали. Не смотря на это, картину отличает иллюстрация не анекдотичной пары или губительной страсти, а социального союза, независимого от финансового положения и внешней привлекательности его участников, что не исключает прежнего любования телом и повышенным эротизмом отдельных сцен. Сексуальность появляется то тут то там и без всякого тела в плавноповторяемых движениях, в которых поклонник Фрейда нашёл бы множество смыслов. Фильм беспрерывно потакает общечеловеческой алчности и в то же время высмеивает её: деньги здесь - идол настолько могущественный, что богатейшие готовы лишний раз поклониться мамоне, поднимая опрокинутую кем-то мелочь. И пока зритель смеётся над забавными сценками автор незаметно подменяет слепую жажду к халяве на стремление к признанию. Для Дите сам статус миллионера становится важнее имущества. Наперекор антигерманским настроениям и десятку покорённых красавиц наш герой полюбит неказистую немецкую фанатичку, чтобы доказать другим, что он выше всей общественной фигни, а заодно и бросить вызов фюреру в отдельно взятой женщине. Но не смотря на все цели, руководствуясь общепринятыми ценностями и понятными каждому желаниями, Дите находит именно своё место в жизни. Как та Чехия, которая в поисках мира и признания пришла в уютную для себя шенгенскую зону.

В отличие от польской «новой волны» (60-е года) чешские фильмы бережно взращивали юмор, в отличие от французской – старались отойти от изощренной интеллектуальности и в итоге получалась более гуманистическая субстанция, которая воистину прославила чешский кинематограф. Эта история о пражском официанте Яне Дите, который еще с юных лет мечтал стать миллионером, и поэтому старался как можно чаще «крутиться» около богатых клиентов в надежде узнать секрет их успеха и тоже оказаться среди них. На протяжении своей карьеры сначала он обслуживал их в местной пивной, затем в гостинице пана Тихота, а затем и в роскошном ресторане при отеле «Париж». После Второй мировой войны он все-таки дождался своего часа - благодаря «предприимчивости» своей жены-арийки, он смог достичь желаемого и зажить в роскоши, правда неверная госпожа удача иногда распоряжается по-своему. Неиссякаемый талант чешского режиссера Иржа Менцеля в 2006 году в очередной раз воплотил на экране свою излюбленную, можно сказать, профессиональную тематику – тему маленького человека, а если быть точнее, то жертву истории. На интервью Иржи сказал так: «Настоящую историю делают маленькие люди. Они же потом становятся ее жертвами». К развитию этой идеи в своем кинематографе его подтолкнул друг-писатель Богумил Грабал, с которым у них состоялся настолько слаженный дуэт, что вскоре после их первой совместной работы («Поезд под пристальным наблюдением») они были неразлучны в написании сценариев. Экранизация его романа «Я обслуживал английского короля» нисколько не уступает книге по саркастичности, а может даже и с лихвой обыгрывает ее в иронии над социальными пороками, но деликатно и без брезгливости, а эффект немого кино (буфонада, ракурс, текстовые вставки, слегка приглушенное освещение) с ностальгией покрывает картину будто тонким слоем пыли, что дает полное погружение в атмосферу былых времен. Неоднократно на протяжении фильма фокус камеры концентрируется на кармане униформы официанта, из которого он вынимает позвякивающую горсть монет и резко подбрасывая ее в воздух, наблюдает из-за угла как обрюзгшие мещане ползают по полу в поисках закатившейся халявной монетки, а найдя, судорожно складывают ее в карман. Этот краткий эпизод об алчности введен в качестве лейтмотива фильма. Пусть он и кажется глубоко архаическим, но Иржи как приверженец старой школы не стесняется выражать своё скептическое отношение к всеобщему стремлению к богатству – каждый герой подвергается суровому возмездию за свои меркантильные желания. Фильм-притча лукаво дает понять, что близость к власть имущим вовсе не гарантирует успешность жизненного пути: можно обслуживать эфиопского короля, а можно английского-разницы нет, главное, что все это тщетные иллюзии о богатстве, почестях и карьерном восхождении. Коллега Яна, администратор роскошной гостиницы «Париж», когда-то давно обслуживал английского короля, однако это никак не спасло его от эсэсовцев, рыскающих в поисках человечинки с целью расстрела. Вообще все время гитлеровской оккупации становится здесь мишенью для саркастичных стрел, которое поощряло глупцов и приспособленцев, «пачками» списывавших умных и творческих людей, получавших при этом власть творить «правосудие» и богатеть на страданиях других. Чего стоит фашистская активистка, жена Яна, которая, будучи на войне, крала марки арестованных, которые впоследствии собиралась продать и роскошно зажить. «Бунт посредственности» - именно так назвал Иржи время, в которое разворачивается действие фильма. Выразительное морализаторство ничуть не отягощает сюжет, а напротив даже облагораживает абсурдную хронику трагикомедии. Уютная и добрая вселенная глазами проворного коротышки-лакея, где даже скряга-буржуа не остается без отеческого снисхождения, была четырехкратно оценена по достоинству желанной национальной наградой «Золотой лев», а также берлинской «ФИПРЕССИ». Фарсовая атмосферность жизни прислуги, представленная в этом кино, никак не идет в сравнение с такими схожими по тематике фильмами, как например «Четыре комнаты» и «Отель Гранд Будапешт», которые будучи творением американских рук, всё же лишены теплоты, грациозности и изящества. Пусть их мир тоже уютен, но его грубая гиперболизированность после просмотра дает лишь повод ухмыльнуться, в отличие от нашего фильма, после просмотра которого светлое чувство умиротворения и наплыв философских мыслей оставят не скоро. Фильм лишний раз подтверждает теорию о том, что если чего-то желаешь, то стоит детальнее формулировать свою мечту, тем более если ей сопутствует смертный грех (алчность), который не без насмешки обязательно где-то подставит «под ножку»: хотите видеть себя сидящим за одним столом с богачами на равных, будет сделано – только вовсе не факт, что обсуждать новости и обмениваться шутками вы будете в роскошном ресторане, вполне возможно матушка ирония выберет для этого другое место. Кто знает, может для кого-то один час роскошной жизни стоит долгих лет лишений… 9 из 10

Трагикомедия Иржи Менцеля 'Я обслуживал английского короля' - это яркий, своеобразный взгляд самобытного художника на общемировые события через призму частной истории. Ярким этот взгляд делает мастерство режиссёра, который создал разноцветное полотно из искромётных пластических зарисовок на различные темы (от приготовления пищи и сервировки банкетного стола до омерзительного безумия элиты общества) и неожиданно глубоких и проникновенных этюдов, разрезающих это полотно (эпизод перед расстрелом пленных). В этом сочетании основа жанра трагикомедии, безусловно, близкого чехам. Достаточно вспомнить 'Похождения бравого солдата Швейка' Ярослава Гашека, где тема войны удивительно органично вплетена в комедийный сюжет. Своеобразие Менцеля заключается в его кинематографической смелости. Он создаёт картину, в которой есть место совершенно неожиданным, но всегда оправданным ходам, которые не останутся на уровне 'симпатичного эпизода'. Например, падение анимационных открыток и купюр в начале фильма рифмуются с взлетающими марками в финале. Более того, в начале они смонтированы с кадром, в котором герой наслаждается падающим на него проливным дождём. Этот монтажный стык работает на всю идею картины – идею отличия напускного от настоящего. Иржи Менцель - режиссёр действительно самобытный. Он принадлежит к пионерам чешской новой волны, наряду с Милошем Форманом. Картины Менцеля обладают тем особым честным подходом к проблематике, за который обычно кладут на полку. В Чехословакии, находившейся под гнётом Советского Союза, так и поступили со многими его фильмами. В его первых картинах критики отмечают интерес режиссёра к повседневным проблемам в жизни человека. В фильме две тысячи шестого 'Я обслуживал английского короля' можно выделить неподдельный интерес Менцеля к самому человеку, к его природе, его сущности. Изрядная доля абсурда так же присутствует в фильме, однако он не так ярко выражен, как, например, у Формана в 'Чёрном Петре' или в картинах Петра Зеленки. Вернее будет сказать, что Менцель не делает на абсурде такого акцента, как другие режиссёры. Инкубатор для создания идеальных арийцев у него такая же неотъемлемая часть сценария, как нацизм в целом. Менцель просто ставит между ними знак равенства, намекая на то, что сам по себе нацизм есть такой же абсурд, как доведение его до абсурда путём гипертрофированных идей. Тема нацизма и оккупации занимает одно из первых мест в творчестве Менцеля ('Поезда под пристальным наблюдением', 1966 год). Родившись в многострадальной Праге в 1938 году, Иржи Менцель с детства был знаком с трудным положением своей страны. Нужно отдать должное режиссёру - в фильме 2006 года он не стал рассматривать проблему оккупации однобоко, лишь со стороны чехов. При просмотре картины даже возникает ощущение, что режиссёр кое-где перегнул палку, иронизируя над немецкими захватчиками слишком жестоко. Собственно, эпизод с инкубатором лучшее тому подтверждение. Однако, боль режиссёра понятна. Любопытно, что само решение о передачи власти над Чехословакией в руки нацистов Менцель судить не берётся. Поэтому эту сцену он решает сухим официальным тоном радиосообщения, отдав чешское правительство на суд современного зрителя. Но, так или иначе, проблематика ясна и Менцель со всех сторон изучает эпоху коричневой чумы. Режиссёр вводит массу персонажей, чтобы как можно шире окинуть взглядом события тех лет, но, по сути, он создаёт двух основных представителей той и другой нации, двух представителей противоборствующих народов. За сборную Германии выступает Лиза, впитавшая в себя арийский дух, а за сборную Чехии, конечно, пан Скршиванек, блестящий метрдотель. Именно через этих двух персонажей Менцель показывает изменения, происходящие не только со страной, но и с людьми, причём на самом серьёзном уровне. Шесть минут разделяет две сцены - в первой Лиза страдает от чешских националистов, во второй пан Скршиванек выставляет вон из ресторана немецкого офицера. И та, и другая сцены очень комичны. Однако, спустя некоторое время, метрдотель покидает своё рабочее место навсегда под руку с немецкими спецслужбами, а Лиза, произведённая в офицеры, одерживает триумф. И здесь Менцель позволяет себе горькую нотку серьёзности. Вся картина - это история жизни Яна Дите, человека, который мечтал разбогатеть. Фамилия героя в переводе на русский язык означает 'ребёнок', что просто и понятно характеризует его. И мечта у него была наивная и детская. Несмотря на все хитросплетения, сюжет картины довольно прост. Герой проходит путь от фабульной мечты к истинной цели путём сюжетных линий. Иными словами, Ян должен был сменить несколько ресторанов, несколько женщин, совершить подлость по отношению к коллеге, жениться на адепте нацизма, предать родину и отсидеть 14 лет в тюрьме, чтобы прийти к простейшему умозаключению: не в деньгах счастье. Конечно, всё намного глубже, но это уже нюансы, а, в общем, идея картины заключается в том, что вокруг человека слишком много условностей, а счастье одновременно близко и далеко, ибо скрыто под налётом этих условностей. И свободным человек может стать, только потеряв всё.

Проматывая одну фильму за другой в поисках радости и уже отчаявшись её отыскать, по первым же кадрам 'Obsluhoval jsem...' понял, - нашел!. Незаметно пролетело несколько десятков минут, заполненных красивыми мизансценами, посекундно выверенными диалогами, изумительно подобранными лицами и телами актеров (кажется, это называется 'casting' ) и пронизывающей весь фильм ностальгией по молодой глупости, канувшей в Лету, текущую в океан по имени Альцгеймер. Это двухчасовое путешествие во времени, даже - по временам, меняются декорации, власти, женщины, не меняется только рассказчик, собирающий зеркала для своих путешествий по волнам памяти. Кому не понравился этот фильм (а таких хоть и мало, но они есть, и голос их слишком громок) - пожалеем их, коллеги, как жалеем мы собачек, не обладающих цветным зрением, или как собачки жалеют нас, не обладающих собачьим нюхом. Хочу поблагодарить пана режиссера Ментцеля, весь его коллектив и особенно актера, чьи слова стали названием - метрдотеля-полиглота с королевской внешностью. 10 из 10

Историю пишут победители, и пишут проигравшие. Историю пишут левые и правые, красные и белые, коричневые, зеленые и фиолетовые. Но в киноленте чешского режиссера Иржи Менцеля 'Я обслуживал английского короля' нам предстает история с точки зрения простого человека, обычного официанта со своей банальной для обычного простака мечтой - стать миллионером. Но тут пожалуй не все так однозначно, ибо главный герой этого фильма не то что какой-то отдельно взятый официант со своим характером и своими привычками, а скорее некий собирательный мещанский образ таких вот неказистых простаков, которые всегда мечтают о том как бы например в него влюбилась симпатичная девушка из соседнего публичного дома для толстосумов, а он бы дарил ей роскошные подарки, мечтают о том как здорово бы было опозорить своего зловредного коллегу старшего по званию, мечтают о том что однажды получат баснословные чаевые, которые позволят открыть 'свой ресторан' или даже о том, что император экзотической страны разглядит в нем, простом официанте, 'своего парня' и наградит орденом в драгоценных камнях. В общем из того, что называется редким везением, происходящим от силы раз в жизнь, состоит почти вся жизнь главного героя этого повествования, персонажа несомненно собирательного и гротескного. Но жизнь этого самого везунчика происходит на фоне такой же гротескной 'истории Чехии', которая конечно же имеет связи с реальностью, но в тоже время словно соткана из полу-мифических баек, которые обычно рассказываются в пабе за кружкой доброго пива, а не пишутся в учебниках истории. Это и неслыханные кутежи капиталистов времен Первой республики, когда за ночь спускались целые состояния, и нацистские 'инкубаторы' с белокурыми бестиями по выведению чистокровных 'арийцев', и наивно-трогательная учительница физкультуры из Третьего Рейха, которая отвечает согласием любимому человеку только когда узнает что в его роду есть хоть капля немецкой крови, и революционеры-коммунисты которые судят буржуев по принципу 'за каждый миллион - год тюрьмы', и многое другое вроде подпольных марочных миллионеров, ритуальных совокуплений перед портретом Адольфа Гитлера и фаршированных верблюдов. И всё это еще больше дополняет картину, еще ярче контрастирует эту сказочную историю с реальностью и еще сильнее усиливает желаемый эффект. В общем и целом, создается впечатление, что в этой картине собрано всё что могло рассказываться как байка или как предположение, все 'может быть' словно специально сбываются в жизни простого чешского официанта и сбывается в конечном итоге и его давняя мечта о сказочном богатстве. Но и эта мечта уже по-сути прошлое в сюжетной линии фильма, где сам этот официант вспоминает свою невероятную жизнь, в которой, вроде бы было всё чтобы стать человеком по-настоящему счастливым, но... тем не менее с самого начала понятно, что это история человека разочарованного, человека так и не нашедшего и ошибавшегося. Удивительно, но вся эта большая байка, не смотря на всю её оторванность от реальности и нарочитую вычурность, напоминает нам еще раз о том, что вовсе не миллионное состояние делает человека счастливым, и что есть цель и есть средства её достижения, в чем главный герой по ходу своего рассказа и разбирается, также давая повод для размышлений зрителям, для многих из которых эти извечные вопросы вовсе не чужды. В общем и целом, фильм 'Я обслуживал английского короля' может показаться весьма странным, колоритным, гротескным или даже глупым, но на мой взгляд это еще одна история о вечных человеческих ценностях, о жизни, счастье, любви и смерти. Но история написанная оригинальным почерком и обставленная колоритными чешскими декорациями, которые вызовут теплые ностальгические чувства у соотечественников Менцеля и привлекут своей экзотичностью зрителей иностранных.

Поначалу картина «Я обслуживал английского короля» кажется беспечным оправданием гедонизма, противопоставляя яркое буржуазное прошлое, как главного героя, так и целой страны, унылому социалистическому настоящему (даже цветовое решение картины построено на контрасте серости одних эпизодов колористическому богатству других). Менцель, экранизируя Грабала (на этот раз без цензуры, с активным использованием обнаженной натуры) активно использует приемы немого кино (шутка ли, главный герой впервые произносит связный текст где-то во второй половине ленты, до этого ограничиваясь короткими репликами), игра большинства актеров утрированно-шаржированная, закадровый комментарий кажется ненужной болтологией. Одним словом – картина полна эстетических компромиссов в своем стремлении понравится массовому зрителю. Однако, все не так просто, у предпоследнего фильма Менцеля достаточно сложный месседж, меняющий этические акценты по мере развития сюжета. Сначала главный герой одержим лишь одной идеей – разбогатеть, попутно вкушая все плотские радости жизни, на своем жизненном пути он не останавливается ни перед каким видом конформизма, прислуживая всем и вся. Эта тотальная сервильность главного героя вызывает у зрителя трудно скрываемое отвращение, а сам он кажется разновидностью одноклеточного существа, чье поведение особенно гнусно в годы Второй Мировой. Менцель и Грабал, рассказывая историю своего персонажа, не боятся поднимать щекотливые темы (например, дискриминация немцев в Чехословакии до присоединений к Германии). Во многом ориентируясь на эстетику Феллини, Менцель проводит концептуальные параллели между человеческой сексуальностью и политическим конформизмом (чего стоит одна лишь сцена «совокупления» с Гитлером). Лишь ближе к финалу становится понятна основная идея Грабала и Менцеля: лишившись всего, начинаешь ценить простые человеческие радости, заключающиеся не в количестве денег или плотских удовольствий, а в дружеском увещевании, товариществе и братстве. Пусть этот мир без удовольствий кажется серым и унылым, но тот мир блистающих куртизанок и денежных мешков был гораздо эфемернее этого, а главное, он толкает на подлость. Важно, что героя в прошлом и настоящем играют два разных актера: в прошлом – скованный от бурлящих в нем страстей Иван Барнев, в настоящем – расслабленный и одухотворенный Ольдржих Кайзер. В некотором роде Менцель экранизирует итоговое произведение Грабала, пришедшего в конце своего творческого пути к художественному самоотрицанию и нравственному самопреодолению. Если раньше прозаик казался певцом мелких человеческих радостей, которые он противопоставлял напыщенной тоталитарной риторике и серости будней, как нацизма, так и социализма, то теперь он внушает зрителю ценную мысль – важно в любой ситуации сохранить себя и не стать конформистом, чтобы не подбивало к соглашательству, тоталитаризм ли, или консюмеризм. Симптоматично, что Менцель снимает свой фильм в 2006 году, это стало возможным не только благодаря отмене цензуры, но и как актуальное высказывание для молодого поколения, выросшего после «бархатной революции». Фильм обращен прежде всего к ним, будто говоря: «Храните себя от соблазнов буржуазного бытия, мир стал свободнее, стали свободнее и вы, но жизнь не принесет вам радости, если вы растратите себя в погоне за удовольствиями и деньгами. Не в этом счастье». Так казавшийся простым киномир Иржи Менцеля приобретает особенную бытийную глубину. Всю жизнь сияя как солнце среди более смурных и отчаявшихся коллег по чехословацкой «новой волне», этот режиссер вроде бы не делал ничего иного, кроме как пел осанну повседневности, развенчивая глупые лозунги о том, что надо жить для будущего, жертвуя собой во имя химерических идеалов. В этом смысле он так и остался аналогом раннего Милоша Формана, поставившего «Черного Петра» и «Любовные похождения блондинки». Однако, если присмотреться к этому невероятно гуманному кино, то увидишь в нем четкое указание, смелый призыв к зрителю, оставаться самим собой, не поступаясь своими убеждениями и взглядами. Именно в этом, по Менцелю и его другу, постоянному соавтору Богумилу Грабалу, состоит залог такого простого, но так труднодостижимого человеческого счастья.