Крик муравьев

Ещё лет тридцать назад о кинокультуре Ближнего Востока принято было судить по её принадлежности к каждой конкретной стране, исключительно в узких рамках социально-политического уклада. Одним из тех, кто сделал важный шаг по направлению к мультикультурализму и либерализации «важнейшего из искусств» у себя на родине, стал знаменитый иранский режиссёр Мохсен Махмальбаф, неоднократный участник ряда международных фестивалей, в том числе, Каннского. В 1996 году он создал свою режиссёрскую школу, открывшую миру не только его творческие методы, но и двух талантливых дочерей, получивших известность будучи совсем молодыми. «Крик муравьёв» – один из самых известных его фильмов, сочетающий как определённые принципы классического реализма, так и соприкосновение двух абсолютно разных ментальных моделей восприятия, в том числе, на основе отношения к религиозной этике. Разбираться во всех тонкостях вечной темы лучше всего на практике, что и делают герои фильма – муж и жена, имена которых выведены за рамки повествования, вместо них – недвусмысленные понятия атеиста и верующей. Их общей целью являются поиски некоего Совершенного Человека, живущего где-то в Индии. Путешествие по периферии одного из наиболее загадочных государств мира, если не полностью, то хотя бы частично призвано помочь разобраться в истинности или ложности выбранного пути. Только где прячется и на что похожа эта самая истина, они вряд ли даже предполагают, а потому, все попытки обрести себя в новом формате индийской повседневности, вполне открытом для чужеземцев, то и дело скрывается за внешней неприглядной стороной – тяжёлой аурой бидонвилей, непроницаемостью индийских садху, на поверку оказывающихся членами обыкновенной уличной мафии, причудливыми таксистами, поэтому к моменту встречи с тем, кого они ищут, оба успевают не один раз испытать неприятное разочарование. Очевидно, для Махмальбафа выставленная им тема очень важна, однако он предпочёл обойтись сухим набором весьма известных трактовок, напоминающих нам, что и в самой многообразной религиозной системе довольно много противоречий. Так, например, в простых словах пастуха-буддиста ощущается враждебность к равноценному по сути учению сикхизма, слова о карме, излагаемые европейцем, преподносятся с известной степенью иронии. А что же с главными героями? Атеист получает очередной заряд горькой правды в лицо, хотя вряд ли он в этом сомневался. Единственным обнадёживающим фактором является его супруга, которая стала своеобразным мостиком между истиной и ложью, материальным и духовным миром. Но дальнейшая её судьба нам неизвестна. Самые светлые пятна картины – это попытки режиссёра разрушить барьер между несовместимыми явлениями, включая макромир людей и микромир муравьёв, которым и посвящено её название. Его подход к построению системы образов и стиль иногда напоминают о Джиме Джармуше и подтверждают мысль о том, что для создания хорошего кино не обязательно выдумывать сложные вещи. Услышать крики муравьёв, по Махмальбафу, означает увидеть себя со стороны, придти к какой-то высшей точке понимания, что полностью соответствует индийскому религиозному фундаментализму. И, хотя для двух супругов, находящихся на разных полюсах отношения к жизни, это не стало определяющим знаком, но когда-нибудь их место займут более бескорыстные и близкие к истине. Возможно, тогда вместо криков они будут слышать радостные приветствия в свой адрес.

Религиозный опыт - это то, зачем люди со всего света едут в Индию, несмотря на давно шагнувший вперед технический прогресс. То, что экзальтированные дамы считают новым вероучением, разочаровавшись в христианстве, исламе и других официозных организациях, в Индии существует несколько тысячелетий. Привлекательно, что страна, в которой 99% нищих, 'страна ненасилия', по своей сути счастлива, а значит там истина, и там все особенные, ведь Бог создает бедняков, потому что их можно осчастливить не божественным социализмом, а чем-то малым, и нужно потерять все, чтобы насладиться каплей воды. Мохсен Махмальбаф с высоты жизненного опыта приступил к религиозным исканиям посредством своих героев: иранского коммуниста, который не верит в Бога, потому что мир - гнилое место, и его жены, ищущей чуда, 'новой веры'. В поисках совершенного человека они пересекают Индию, ведя диспуты о сущности веры. Индия их глазами представляется в двух ракурсах. Глаза туриста, наблюдающие лишь самобытность, красоту шафрана и красок, экзотических бородатых аскетов, идолы вишнуистов и шиваистов, и в конце концов просто прекрасные ландшафты. Муж героини берет камеру в свои руки и демонстрирует нам уродство этой страны с ее невероятной бедностью и загаженностью. Он захочет увидеть Индию, мир, ее глазами, красивый мир, а в итоге она увидит мир его глазами. Но так как в авторском кино важна в первую очередь личность режиссера и его мессидж, то его восприятие восточной религиозности, сансары и социальной обстановки в стране остается неясным. Махмальбаф в сущности полон противоречий, которые сталкиваются в его картине на каждом шагу, разрушая логические цепочки. Вот вроде бы чудо, человек, который останавливает взглядом поезда, еще один грязный, якобы очередной просветленный индус, на деле лишь заложник попрошаек, которые с остановленных поездов собирают дань, а чудотворец так в прямо в камеру и говорит, что не он останавливает поезд, а машинист. И никакого чуда, дедушка просит его забрать и вернуть в семью, ибо он полон печали. Да, в пути им чудес не встретится, зато будет полно странных людей, которые высаживают муху из такси, там где она залетела. Не отстают от подобных типов и путешественники. Раскритикованная сцена беседы главного героя с Богом, представленного в виде статуи быка, индийского бога власти, одна из самых любопытных в фильме. За нее Махмальбаф полноправно получил статус маразматика. Мужчина не может купить женщину, потому что покупают лишь вещи, поэтому он отдает ей все деньги, чтобы она побыла его столом, так как стул у него уже есть. Стул - это отдельная история. Его таскают за собой по всей Индии, чтобы совершенный человек освятил его, в итоге бросают в кремационный огонь неприкасаемого. Тоже своего рода религиозный акт. Махмальбаф не рискует с образом совершенного человека. он банален и хорошо известен, он буддист, самый обыкновенный буддист, и говорит одну из самых известных истин, что все есть страдание - первая заповедь. И хоть буддизм давно и поголовно вытеснен из страны индуизмом, люди, показанные в фильме, также в это верят, мечтая, чтобы их сожгли в священном городе Варанаси, где оканчивают свой путь герои, разочарованные и усталые, и где у Махмальбафа кончаются деньги. Сложилось ощущение, что он сам надеялся постичь истину в ходе съемок, но так ее и не найдя отправил героев домой, процитировав известную мудрость, что весь мир можно увидеть в капельке росы в своем саду. Вместе с героями меня постигло разочарование, погоня за чудом и смыслом жизни окончилась кремацией и грязным Гангом, в котором женщина, притворяясь сама с собой индусской просветленной вместе с толпой грязных голых представителей низших каст совершает омовение. И немудрено, что их путь зашел в тупик, и не оформился в связный посыл. Немец, бросивший работу и семью, и тринадцать лет живущий в Индии, не сообщил нам ничего нового, лишь подтвердив, что мир - дерьмо, и везде дерьмо это объясняют по своем, просто в Индии наиболее эзотерично и заманчиво, и лишь здесь люди способны услышать крик муравьев. Мохсен Махмальбаф снял очень необычный для сегодняшнего времени фильм, продолжив традицию религиозных исканий. Пускай, кому то работа может показаться сомнительной, она ценна и любопытна уже тем, что есть. 8 из 10

Зыбкая кромка горизонта скрывает неуловимую точку встречи двух бесконечных рельс, начищенных до блеска свистящим стоном приближающегося поезда. Они упрямо убегают вдаль, но им не суждено пожать друг другу руки. Жгучее солнце, дрожащий воздух, острые края засаленных камней, будто нетронутых временем. Женщина сидит на пути поезда, отдавшись ветру, судьбе, стараясь впитать каждую частичку бескрайнего мира. Мужчина заботливо держит зонт, бесцельно топчется позади, будто брошенная собака, увязавшаяся за надеждой получить долгожданную кость. И стул, сиротливо стоящий на железнодорожном полотне, будто наблюдательный пункт режиссера. Самый загадочный участник путешествия в страну ненасилия и трех миллионов богов. Три персонажа сюрреалистического сюжета. Общая цель не гарантирует единого пути, пусть даже вынужденность совместного путешествия ненадолго удержит их в рамках киноэкрана. Можно выбрать любую дорогу, слушая дрожащие мантры, вялотекущий многовековой спор, диалоги о философии жизни и искусно вплетенный голос стороннего собеседника. - Глаза не нужны, впусти в сердце окружающий мир, он прекрасен. Яркие краски простого кроя оживляют серую пыль городских дорог. Море благоухающих цветов, порхающие птицы и улыбающиеся лица детей. - Мой ум в смятении. Любовь, смерть, вся эта чушь. Я что, перестал различать красоту и уродство? Всклокоченные головы обнищавшей печали, люди попеременно с собаками, бессильно спящие днем прямо на асфальте. Непрерывно спорящие муж с женой занимают мнимый центр картины. Их диаметрально противоположные точки зрения плавно перетекают от одного вопроса к другому. Они то расходятся, то сплетаются воедино, предлагая зрителю выбрать свой собственный взгляд на этот противоречивый окружающий мир. По словам Мохсена Махмальбафа, для социального кино выбор страны не важен. Везде можно увидеть бедность, боль и отчаяние. Но страна контрастов идеально подходит для начала философского путешествия, предполагающего поиск совершенного человека. Год работы над фильмом стал отправной точкой скитаний по востоку не только для искусственно сведенной семейной пары, но и для семьи режиссера, отправившейся в изгнание. Исследуя две несовместимые точки зрения, он будто пытается нащупать причину разлуки с родиной, безгранично любя и признавая неизбежность. - Кто мучается вопросами земными, ответа о вечном не услышит. Спокойствие духа испытывается мелочами жизни. Каждый шаг человека по земле убивает одного муравья. Я убийца, потому что иду. Бог, убери муравьев с моего пути. - Я хочу начать жизнь заново, хочу видеть мир твоими глазами, хочу целовать твои ноги. Ты так прекрасна в индийском сари. В этом мире столько дерьма. Бог, что это за мир, который ты создал? Почетное место, по сюжету предназначенное для совершенного человека, супруги везут через всю страну. В словах особенных людей, встречаемых в пути, оно раскрывает еще одно, третье, мнение. И каждый раз, когда казалось цель путешествия достигнута, загадочный персонаж картины незаметно мигрирует. В первые минуты фильма его занимает жена, но буквально через несколько кадров пустующий стул вырастает одиноким путником, стоящим поодаль. Собеседники меняются, порой в кадре режиссер оставляет их только в виде чистого голоса, звучащего из-за границ экрана, усиливая эффект незримого присутствия еще одного многоликого главного героя картины. Предъявляя все более абсурдированные взгляды на этот мир, он сталкивает различные точки зрения в надежде, что случившийся взрыв изменит жизнь простых людей к лучшему. Но фильм содержит больше вопросов, чем ответов, поэтому право на поиск решения остается за зрителем. На фоне диалогов прослеживается начало жизни в мирно сосущем грудь младенце на руках у бедной женщины и ее конец в складках морщин старухи, уставшей от непрерывного круга реинкарнаций. Стул совершенного человека проживает свое короткое существование на экране. Но кто он, этот уникальный человек? Может, это вы? Из неожиданных инструментов слагается оркестр, но пьеса кончена - и звуки улетают в окно. *В тексте зашиты фразы из кинофильма, дополненные откровениями Рериха после путешествия в Индию.

Индия всегда привлекала романтиков, манила какой-то статичной нетрансформирующейся мудростью, глубиной своих древних тайн, которые раскрываются только избранным... Мужчина, не верящий в Бога, бывший коммунист, относящийся к религиям со всем свойственным ему скептицизмом, потакая своей молодой жене, едет с ней в Индию, где молоденькая романтично настроенная женщина мечтает обрести новую веру, новое восприятие Бога. И они едут на поиски 'Совершенного человека', который якобы может раскрыть для них какие-то сокровенные знания о высшем. Но все события, участниками которых становились герои фильма, неизбежно приводили их к разочарованиям. Мужчина видит в индийской реальности только грязь и нищету, тогда как его жена пытается увидеть в этой грязи и нищете что-то глубокое и мудрое. Основная мысль фильма - вопрос, который задает герой себе и окружающему миру 'Почему Бог не любит богатых, но дает им при этом все, а нищих любит, и при этом лишает их всего?'. А может и нет никакого Бога, либо Он крайне несправедлив? И не являются ли иллюзиями все те виды экзотической мудрости, которыми щедро потчуют доверчивого белого человека импровизированные гуру в погоне за популярностью в цивилизованной среде, и, соответственно, денежными средствами и властью над умами? А может быть, каждый встречный - на первый взгляд, грязный и нищий - есть Совершенный человек, только нам не понять Этого, а они нам так никогда и не расскажут...

Фильм удивляет беспардонной банальностью слов и поисков и в то же время простотой и правдой открытий, которые вовсе не поисками и не словами даются нам, ну и не Махмальбафом, конечно же, тоже. Самое банальное слышится в финале, но звучит почему-то как очищение. И омывает вовсе не луковыми слезами. Т. е. и луковыми, и священными. Я пересек семь морей. Поднимался на семь холмов. Пересек все долины. Все обширные равнины. Путешествовал по всему миру… И когда я вернулся домой, Я был поражен, Увидев весь мир В крохотной капле На листочке в моем саду. Наверное, в ней и впрямь все. И огонь, и вода, и песок, и глина, и совершенный человек, и мир, который все еще ждет его, и мое сердце. И вибрации твоего, такие близкие, повсеместные, друг.

Люди, побитые вопросами, пытаются найти подтверждения своим взглядам или их разоблачение. Это диалог-путешествие двух людей, таких разных на первый взгляд, которые отправляются в Загадочную страну, в надежде найти примирение, поскольку там, где есть разногласия нет истины. Кино, где Ромео оказался атеистом, а его Джульетта ревностной сторонницей чудес. Лента, подтверждающая высказывание, что любовь - это ненависть по отношению к своим принципам. Конечно, Индия - страна больших контрастов, с ее рисунками хной на руках, с 99 процентом бедным и смиренным населения, с Болливудом, удивительным специфичным запаха, 3 миллионами богами, радикальными претензиями философского характера к коммерческому миру. Она прекрасна как и любая другая: Германия, Конго, Китай, Греция, Аргентина... Кино с очень поэтичными героями, что редко кому из режиссеров так хорошо дается показать такими своих персонажей. Фотограф в поезде, женщина в белом, молодая индийская проститутка, 'чудотворец', совершенный человек, немец, 13 лет живущий в Индии и уверенный, что осуждение порождает страдание. Вместе с главными героями они тоже пытаются найти ответы на те же вопросы. Стоит ли проделывать столь утомительный путь и поиск? Что ты обретаешь в конце? разочарование? веру? или все же истину? И как она вообще выглядит, эта истина? Чем является жизнь - наказание? неприятная форма бытия? чудо? дар? Какое место в этой жизни занимает бог? какой он? и есть ли вообще? Надо искать? или надо просто жить? все ли мы чудо, все ли особенные? Что такое мысленный мусор? Зачем создавалось нищета и богатство? любовь и извращение? ум и безрассудство? Для чего снимался этот фильм? чтобы помочь нам или еще больше запутать? Пусть этот фильм и поднимает много тем, на которые дает мало конкретных ответов, но это красивейшая лента о романтически диковатом мире. Она полна метафоры, философии, эротики, мелких радостей, самых прекрасных признаний о любви мужчины к женщине. Этот фильм стоит смотреть просто, потому что это хорошее кино 'без попкорна'. Картина больше, чем скромная духовная диверсия. Одна из красивых, которые были созданы в последние десятилетия и которая немного отдает сказкой. Присутствует: интересная притча о машинисте, останавливающем поезд, красивейшие индийские ритуалы, молитва за муравьев. Отсутствуют: тот самый ислам с паранджой и намазами, путешествие в Гоа, Кришна, Далай Лама. 9 из 10

Как ни странно, но это один из тех фильмов, которой мне пришлось смотреть в одиночестве, находясь в предпоследнем ряду большого кинозала. Хотя говоря «смотреть» я вас обманываю, наверно это было больше похоже на сеанс гипноза. Просмотр не вызывал какого-то предвкушения или ожидания, обычно вызываемых режиссером, для того чтобы заставить зрителя быть невольным участником картины или циничным критиком, взирающем на происходящее с наивностью «Спанч Боба». Я сидел в своём креслице не подвижно и залипал в экран стеклянными глазами. Эмоции и первые блики осмысления от увиденного, настигли меня после того как я вышел из кинотеатра и нажал «unlock», брелока сигнализации. Этот звук как будто отрезвил меня. И всю дорогу домой проводил в размышлении, над каждым сказанным в фильме словом. -Когда говоришь: «Бог есть». Он есть -Когда говоришь: «Бога нет». Его нет. Что это значит? Миллионы опусов и споров, подтверждений и антиподтверждений, заставляющих принимать тебя ту или иную позицию. А тут тебе дядя из кино, всё просто объясняет. «Крик муравьёв» - для меня не стал фильмом из разряда хорошее кино, так же не заслужил оценки 10 из 10. Потому что он проник в те уголки души, которые давно были мной забыты. И сам фильм стал новым откровением, если хотите «Евангелием от Мохсена Махмальбафа». И наконец любая рецензия, будет выглядеть как диалог состоявшийся между журналистом и женщиной в поезде: - Знаете большинство иностранцев, приезжающих в индию глупы. - Мы глупые? - Да, не обижайтесь на мои слова. Потому что вы гонитесь не за теми вещами.

Неиндийский фильм про Индию. Фильм-созерцание, фильм-созидание, фильм-размышление. Этот фильм стоял у меня в особой категории философских, духовных фильмов и НФПИ (неиндийские фильмы про Индию). И вот вчера добралась до его просмотра. Супружеская пара из Ирана отправляется в Индию, чтобы реанимировать свои угасающие отношения, и в поисках Истины и Совершенного человека... Вот и все незначительные планы. «Крик муравьёв» во многом является медитативно-эзотерической вариацией одного из лучших фильмов Бернардо Бертолуччи «Под покровом небес». Индия, с её экзотическим архаично-кастовым мироустройством и множеством религиозных наполнений, издавна манит рациональный европейский разум. Даже здесь наличествует резонирующий персонаж – немецкий обыватель, давно осевший в чужеродных землях. Этому худому плешивому мужчине в очках выпадает честь озвучить пиковые суждения о том, что смысл бытия не в конечной точке, а в пути к ней. Он же даёт весьма забавные сопоставления различных религиозных течений: как в христианстве, исламе, иудействе и т.п. смотрят на (простите) дерьмо, и его круговорот в жизни. Режиссёр заимствует у Бертолуччи и этическую расстановку характеров: муж – скептик и атеист, жена же тяготеет к духовным учениям. Но путешествие в Индию меняет их, окончательно даёт понять, что однажды разбитого уже не склеишь заново, да и бессмысленно этого желать. Муж остаётся в своей стихии западника, жена растворяется в восточной ритуалистике, словно бы реинкарнируясь при жизни в непонятном мире Индии. Режиссёр драматургически оправдывает фабулу, вкладывая в уста мужчины слова о том, что он поехал лишь за женщиной, в надежде снова обрести былое притяжение. Женщина же озабочена высоким духовным помыслом. Она ищет встречи с особенным человеком, с тем, кто творит настоящие чудеса, желая получить от него рецепт просветления, точно какая-нибудь американизированная неофитка, начитавшаяся Карлоса Кастанеды. Они встретят такого человека и даже получат от него тот самый рецепт, поэтично выписанный пером, смоченным в соке луковицы, на оборванной бумаге. Режиссёру не откажешь в умении красиво визуализировать бытовое и непримечательное и творить символику из самого обыденного. «Крик муравьёв» содержит множество прекрасных эпизодов, полных поэтизма и кинематографической афористики. Здесь персонажи не ведут «пустых» разговоров: любой диалог, так или иначе, вертится вокруг духовности и преодоления бренности. Супруги весь фильм ссорятся и выясняют отношения по линии веры и безверия. Но это не столкновение двух мировоззрений, а монологи двух бесполых ипостасей одного сознания. Сознания художника, умело сообщающего зрителю то, что надо жить и искать себя, что есть в мире нечто высшее и разумное и оно не снаружи, а внутри нас, что есть Бог, который всё равно нас любит и наблюдает за нами независимо от нашего происхождения, пола и социальной определённости. Нам только нужно верить и не вершить зла. Даже муравьёв нельзя убивать, даже случайно, потому что крик их боли для Бога значит столько же, сколько и мольба человека. Такая вот прозрачная метафора, озвученная в кульминацию и ведущая нас к финальной открытости, составляющей практически документальную съёмку омовения группы мужчин и главной героини в Ганге, дополненную фрагментами из жизни нищих Индии и сожжения ими своих мертвецов. Кино качественное, по-европейски рациональное, по-восточному колоритное. «Крик муравьёв» похож на серию анекдотов: о человеке, умеющем останавливать взглядом поезда; о проститутке, которой герой платит почти все свои деньги за то, чтобы она, раздевшись, встала на четвереньки и поработала столом; наконец, о пастухе, которого спрашивают про Совершенного человека и тот говорит, что видел его несколько раз. Понятно, что в каждой из этих историй поровну от анекдота и притчи, и прелесть фильма в идеальном балансе между ними. Идеально в «Крике муравьёв» многое: мерно ускоряющийся ритм; структура, в которой начальная сцена на железнодорожной насыпи смешно и тонко рифмуется с финалом на берегу Ганга. Идеален, пожалуй, и образ Индии, равно пугающей и завораживающей, примитивной и абсолютно непонятной. Если вы уже были там, то вспомните многое. Если собираетесь - получите довольно точное представление о том, что ждёт вас и чего ждёте вы сами от поездки в эту страну. Как сказал попутчик-индиец, супружеской пары (в фильме), в поезде - «Иностранцы приезжающие в Индию, очень глупы, потому что ищут совершенно не то, что нужно искать в Индии. Они гонятся за каким-то призрачным просветлением и совершенством, познанием чего-то, что недоступно их пониманию. А ведь чудеса и совершенство во всём вокруг нас - в листьях деревьев, в цветах, в капле воды, в облаках, даже в дороге под ногами. Просто нужно увидеть это, увидеть не глазами, а сердцем, прочувствовать, осознать, и тогда весь мир откроется перед человеком». Взгляд на мир: кто-то видит цветы и птичек, а кто-то - нищих, обшарпанные здания. Впрочем, рядом и то, и другое. И чей взгляд вернее? Что же на самом деле жизнь: дар или наказание? Истина совсем рядом, за ней не нужно ездить за тридевять земель. Главное - уметь разглядеть её в повседневности. Что есть чудо? Чудеса истинные и мнимые. Фильм вызвал противоречивые отзывы в Иране из-за эротических сцен и религиозных дебатов. И не смотря на то, что интимные эпизоды вполне целомудренны, в иранской киноиндустрии это относится к разряду шокирующих фильмов. Фильм, скорее показывает как представляет себя человек европейской культуры в условиях представления о жизни и истине в Индии. Лично для меня самым сильным местом в фильме оказалось обобщение религиозного опыта разных культур под знаменателем дерьма (не буквально - а бед, напастей, болезней, испытаний), которое всегда рядом с человеком. И это даёт импульс для осмысления, не как повод анализировать, а как направление медитации. В общем, чтобы вас слово «дерьмо» не сбивало, лучше всего отражает мою мысль цитата прочитанная в книге, героиней фильма, в самом конце - «Я пересёк семь морей, поднимался на семь холмов, прошёл все долины, пересёк обширные равнины во все времена года. Я путешествовал по всему миру, и когда я вернулся домой, я был поражён, увидев весь мир в крохотной капле на листочке в моём саду» (что собственно и подтверждает слова, сказанные человеком в поезде). Всем любителям такого жанра, смотреть обязательно. Хотя в фильме больше вопросов, чем ответов, а на многие вопросы ответы так и не даны, и остаётся только догадываться, какой ответ на заданный вопрос, был бы правильным с философской точки зрения… Но в этом и есть магия фильма. Фильм-сновидение, фильм-притча. И много всяких вопросов/мыслей/выводов было во время и после просмотра фильма. 10 из 10