Будет ласковый дождь

Восьмидесятые года прошлого столетия давили непонятной детскому разуму депрессией. Где-то на уровне чувств воспоминания фиксируют страшные картины, имеющие условное отношение к происходившему вокруг системному распаду. Серый пожелтевший плакат гражданской обороны в челябинском общежитии, рассказывающий о первых действиях защиты при вражеских атаках с применением атомных бомб. Горящие люди в противогазах и ОЗК. Выцветшие журналы «Техника молодежи» под отцовским креслом. На самой выразительной обложке – гигантский ядерный гриб над башнями храма Василия Блаженного. Жуткие и в тоже время красивые стихи о последнем человеческом вздохе. Грубая бумага, зеленовато-коричневые рисунки. Антиядерная истерия, достигшая своего логического апогея. Печальный колокол Чернобыля. Сегодня, оглядываясь назад, начинаешь отчетливо понимать, что анимационная экранизация самого мрачного и депрессивного рассказа из репертуара Рэя Бредбери могла появиться только в тех условиях. «Будет ласковый дождь», экранизированный Назимом Туляходжаевым, достаточно вольно обходится с буквой книги американского фантаста. Общие черты и атмосфера сохранены, и именно благодаря им кажется, что смысловой посыл рассказа передан точно. Полуразрушенный дом, чудом уцелевший после ядерного удара. Робот-слуга, выполняющий заложенную программу. И величавая, чарующая тишина погибшего мира. «Когда прервется этой жизни нить, когда для нас последний час настанет…» Ощущение безысходности, прорезанное гнетущим «Machina ex deo». Подтверждая тезис Жака Лакана, машина здесь всего лишь портрет человека. Пропитанная эдиповым комплексом к своему создателю, она неукоснительно выполняет заданный однажды ритуал, заботливо готовя завтраки и запуская старую патефонную пластинку. Она лишена свободы выбора, и кажущийся безумием бунт является лишь отражением агрессивно прописанной программы защиты бункера. Человек-бог умер. Христос на кресте вторично распят. Мир утонул в безмолвии. «Ласковый дождь» - мультфильм-пророчество, мультфильм-предупреждение. Но это всего лишь первичная и самая простая кодировка ленты. То, что лежит на поверхности. В восьмидесятые годы тема ядерного апокалипсиса была достаточно актуальна. «Письма мертвого человека», «Нити», «Когда дует ветер», «Могила светлячков», «Босоногий Гэн», - вот далеко неполный перечень картин, рассказывающих о людях, уцелевших после катастрофы. Но эта катастрофа – физическая и при всех психологических ужасах ограничена кошмаром технического прогресса. В восьмидесятые в Советском Союзе наступает так называемый кризис веры в «утопический рай», построенный на рациональности и технических революциях. Человек оказался потерянным во временном потоке. И эта потерянность нашла свое отражение на целлулоиде. В «Ласковом дожде» реальность становится абсурдным и безбожным миром, населенным утратившими надежду и ясно мыслящими машинами. Невыносимый карнавал кривится непонятными масками. И вот уже робот-слуга, читающий советский стишок американским детям, приобретает человеческие черты. Машина взволнована и напугана неожиданным одиночеством. Морфологическая притчевость начинает выстукивать вторичную кодировку, обнажая второе дно ленты. Действительно, привыкший к определенному складу жизни человек сам постепенно превращается в «позвоночную машину». Жиль Делез, например, ставит равенство между человеком разумным и машиной, способной реализовать свои желания. И именно при осознании своего одиночества робот-слуга становится похож на человека. В противовес случайному пожару из рассказа, охота на птицу кажется пропитанной логикой. В мультфильме голубь не вызывает сбой программы, он порождает в буквальном смысле вспышку слепой ярости. Понимание своего одиночества вырывает машину из циклического ритуального спокойствия. Она способна, причинять боль, и потому бросает все силы, чтобы доказать свою «биологичность», доказать свое право называться «живой». Пиком в ее молчаливых размышлениях становится сцена добровольного ослепления, словно выдернутая из трагедии о царе Эдипе. Робот (а вернее маленький человек под его маской) не может найти себе место в новом разрушенном мире. Он может лишь созерцать обломки величественной империи, но не восстановить ее. Поэтичный ход Туляходжаева превращает рассказ из предостережения в зеркало, в котором сквозь гротеск и гиперболизированный ужас, прорывается страх перед неизвестностью, одиночеством и покорной обреченностью. «Весь этот мир как прежде будет жить. Все будет жить, и только нас не станет». Луна была желтой, а ночь молодой. Лента Назима Туляходжаева объединяет джазовые напевы и постапокалиптическую эклектику задолго до появления моды на радиоактивные пустоши. Невероятный, мрачный и чарующий мультфильм перерос своего литературного отца. Обладая месмерически-гипнотизирующим рисунком он безапелляционно вламывается в подсознание зрителя. Анимационная притча получилась универсальной, многослойной. Ее нужно пережить, прочувствовать, увидеть что-то свое. В конечном итоге, в подобных произведениях финальные акценты всегда расставляет зритель.

Мультфильм отличается от оригинального рассказа довольно существенно. Рассказ - вполне сюжетное произведение, хоть и с подоплекой, а мультфильм, наоборот, притча. Печальный, жутковатый этюд на тему постапокалипсиса. Змеевидный робот, обслуживающий некий дом в Америке, включившийся впервые после какой-то катастрофы (возможно, с большим перерывом), пытается делать то, что необходимо было в мирное время. Система его явно повреждена - он не воспринимает, что хозяев больше нет, хотя 'зрение' сохранно, отправляет в Новый год детей в школу, на птицу, залетевшую в окно, реагирует совершенно неадекватно... Зрителю невольно представляется, что робот - не просто машина. Кажется даже, что 'в глубине души' он понимает, что хозяева мертвы и его существование потеряло смысл, но не может с этим смириться. Его последний поступок тоже выглядит не случайной ошибкой, а скорее аффективным порывом. Интересно показана очередность постепенного 'ухода' человечества. Еще до начала сюжета закончилась жизнь тел. Потом уходит божество, так как некому больше верить в высшие силы (сильный эпизод с распятием), потом - творения человеческих рук (сам робот), и только искусство еще остается... возможно, в наследство будущему, где 'нас уже нет'. Несколько смущает то, что американцев в школу будят русским дореволюционным стихотворением, и что на превратившемся в пепел человеке сохранились работающие наручные часы, но, с другой стороны, в притче матчасть большой роли и не играет. 8 из 10

Рэй Брэдбери - однозначно один из лучших писателей в литературе и мало кто будет оспаривать это. И поэтому неудивительно, что из множества его экранизацаций, большинство оказались заметно хуже первоисточников и не дарили тех эмоций, что заложены в книгах. 'Будет ласковый дождь' - редкая экранизация Брэдбери, сумевшая передать эмоции от самого произведения - ту печаль, безысходность и тоску, которая была и в книге. Данный мультфильм снят по мотивам предпоследней главы 'Марсианских хроник' и снят, надо заметить, очень близко к самому произведению, что тоже только добавляет ему баллов. Но главное его достоинство - его спокойно можно воспринимать и отдельно от книги, и даже если вы не знакомы с 'Марсианскими хрониками', то данный мультфильм оцените по достоинству. Данную короткометражку я советую к просмотру абсолютно всем, ведь в ней заложен немалый смысл (при своей то продолжительности), да и эмоции мультфильм оставляет достаточно сильные. Это одна из тех экранизаций, которую не стыдно назвать образцовой; просмотр которой, наверняка, и для вас станет стимулом для прочтения 'Марсианских хроник' - культового научно-фантастического шедевра. Ведь 'Будет ласковый дождь' - это лишь маленький кусочек гениального произведения. 10 из 10

Это самый страшный и угрюмый мультфильм советского производства. Возможно это не шедевр мультипликации, и есть большое расхождение с первоисточником. В мультфильме нет войны как таковой, в нём показаны последствия антропогенной катастрофы, радиоактивный пепел человечества. А что осталось после людей? Мертвая планета, бесчувственный робот и ностальгия по тому миру, что они уничтожили. Но его больше нет, есть только проекция, в которую так хочется попасть... Мультфильм заставляет плакать и желать только чтобы всё это не случилось с нами взаправду. Если вы не прослезились, можно ли называть вас человеком? 10 из 10

Снят по мотивам безрадостного рассказа Рея Бредбери за шестнадцать лет до конца века про конец света. До сих пор смотрится как достижение и не оставляет равнодушным. Шедевр студии «Узбекфильм» создан режиссёром Назимом Туляходжаевым так, будто его внезапно озарило и испугало видение. Жутковато, если учтём, что до исполнения мультпророчества осталось только шесть лет. Сразу после выхода фильм получил советские и международные премии. Прозу Бредбери сложно перехвалить, но мультфильм модифицировал некоторые идеи великого фантаста, а модификация получилась устрашающей. Хуже всего с роботом: он в мультфильме кажется наделённым искусственным интеллектом (ИИ) и чувствами, а по характеру больше похож на вариант домашнего пса-охранника, а не бездушной машины с функциями, которые были описаны Бредбери в рассказе. Не очень важно, погибли ли люди (хозяева дома и робота) на улице, как в рассказе, или в койках, как в мультфильме, но автоматические постели, высыпающие пепел хозяев на пол при переводе в вертикальное положение — не для слабонервных. В мультфильме птица пытается улететь в проецируемое изображение, что сомнительно, а смерть собаки в рассказе — другое дело: просто в робота не вложили программу для кормления пса человеческой едой, если людей не осталось. Это ещё страшнее, поскольку ясно, как слепо верили люди, что не погибнут. В мультфильме сочетание тупого следования распорядку не сочетается с признаками ИИ, но не забудем, что мультфильм из доинтернетной эпохи, до программ тотальной цифровизации, а компьютеры в те годы ещё жевали перфоленты и перфокарты. Одно ясно: пеплу в постелях и саже на стенах в форме человеческих силуэтов уже всё равно, сколько инфы у вас на жёстком диске и сколько перфолент сжевал умный шкаф с электронной начинкой.

Мрачная картина будущего, представленная в необычной, отталкивающей рисовке. Отталкивающая не в плане визуального напряжения, а как пугающий постапокалиптический контраст, который придаёт ей саспенс. Дело происходит в 2026 году. Зрителя с первых кадров будоражит робот, готовящий завтрак. Труба, удлинённая резиновым шлангом, имеет на конце пугающего вида противогаз ОЗК. Хотя советский режиссёр Назим Туляходжаев сделал акцент на пришельцах из «Войны миров» Герберта Уэллса, образ человека в противогазе пугает больше. Монотонно нам показывают, как робот отвечает за все действия, при этом взгляд на людей ошеломляет зрителя. Будто прошло много лет, а не сутки. Предположительно, что такая процедура проходит каждый день, поэтому такой расклад ужасает. Дело происходит в США, но это сути не меняет (хотя, в СССР любые возможные катастрофы происходили бы в странах Запада, а ведь до аварии в Чернобыли оставалось 2 года – 1986 год), поэтому советского зрителя ждало анимационное представление мира будущего в США. Пугает то, что безмолвная машина проверяет наличие людей, готовит на всех, функционирует по заданному алгоритму, не обращая внимания на другие факторы. Мультфильм своим подтекстом передаёт ошеломительное будущее, которое ждёт не только американцев, а всю планету. Устрашающий шланг с противогазом пугает, а демонстрация людей показывает неизбежность вида. Кульминация отлично передаёт то, что обыгрывается во многих постапокалиптических произведениях, но это всегда выглядит зловеще. Мультфильм впечатляет своим саспенсом и финалом, заставляет строить теории происшествия: от фантастики Айзека Азимова до мрачных антиутопий Рэя Брэдбери.